the rescued

      На улице пахнет увядающей осенью. Сыростью, подгнившими палыми листьями, влажной древесиной. В этот коктейль осторожно вплетаются запахи еды, бензина — всего того, что свойственно людям. Чонгука придерживают за предплечье, когда он шагает вперёд. Обзор закрывает холщовая ткань, которой попросили обмотать голову. Сквозь неё ни черта не видно, хоть глаз выколи. Чонгуку объяснили, что их база — довольно секретное место. И ему знать, где именно они находятся совсем ни к чему. Чонгук проникся этими словами и нашёл в них зерно рациональности. Хотя такое мероприятие показалось ему несколько смешным. Он-то хоть и не видит ничего, но слышит и чует. Отсутствие зрения у волка ещё не означает полную слепоту. И при большом желании найти это место для него не будет слишком проблематично. Но свои комментарии он оставляет при себе.       Чонгука потряхивает. То ли из-за слабости организма, то ли потому что ему чертовски страшно. Он жутко нервничает и разрывается между двумя желаниями: начать рычать или же забиться в какой-нибудь угол. На его теле едва ли остались следы пребывания в плену вампов. Да, он всё такой же худой и истощённый, слабый. Но никаких укусов и синяков уже нет. Хотя он всё равно чувствует себя так погано, словно из него сделали отбивную котлету.       Ему помогают сесть в машину. В нос ударяет запах обивки, сладковатый, немного лавандовый освежитель воздуха и смесь ароматов людей, которые сошлись на крошечном клочке пространства. А ещё запах еды. Из-за этого его желудок противно сжимается, а во рту собирается слюна. Чонгук складывает руки на коленях, пальцами впиваясь в штанины. По обе стороны от него садятся кто-то ещё. Судя по всему, слева устроился Хосок. Чонгук успел запомнить его запах. Все остальные — незнакомцы. Он тянется к уголку ткани, что так неприятно щекочет его щеку, и тут же ощущает крепкую хватку на своём запястье. — Пока не снимай, ладно? Я скажу когда можно.       Чонгук, вообще-то, и не хотел, но ему неловко объяснять это. Он просто опускает руку и поджимает губы. — Я знаю, это неприятно. Пожалуйста, потерпи ещё немного, — просит Хосок. — Всё нормально, — отвечает Чонгук, понимая, что к нему проявляют не абы какое терпение и вообще относятся очень хорошо. И, кроме того, его, блин, вытянули из такой глубокой задницы, что он теперь по гроб жизни им должен. И, ведь, его не просто бросили где-нибудь, а выходили и теперь везут домой. А могли и просто отправить на все четыре стороны.       Проходит немного времени прежде, чем его руки касаются. Похоже, Хосок очень тактильный человек и Чонгук ничего не имеет против. Он очень соскучился по этому. Соскучился по прикосновениям, по объятиям, обмену запахом. Наверное, потому и случилось так, что его внутренний зверь, задремавший инстинкт, так привязался к другому волку. К Тэхёну. Чонгуку сложно размышлять на эту тему, он вообще старается не думать о том, что может вообще больше никогда его не увидеть. Одна лишь мысль об этом вызывает у него непримиримое желание сжаться в жалкий комок. Чонгук уже чувствовал такое когда-то. Он вообще всегда был немного стеснительным, придирчивым и слегка обидчивым. Щенком он то и дело хвостиком таскался за старшим братом и очень сильно переживал, когда тот находил всё новых и новых друзей. А Чонгук всегда оставался на своём месте. Не мог двигаться дальше и, в конце концов, докатилось до того, что всё, что у него теперь есть — это семья из самых дорогих трёх человек. Это не плохо, очень даже хорошо. Но было бы ещё лучше, если бы у него был кто-то ещё. — Теперь ты можешь стянуть с себя это, — говорит Хосок, помогая убрать с головы Чонгука опостылевшую ткань. Дневной свет резко режет глаза, и он щурится, а потом, на несколько минут, прячет своё лицо в ладонях.       Когда он снова в состоянии видеть окружающее, он понимает, что находится в салоне очень дорогой машины. Ему быть в такой даже не снилось. Чего стоят одни лишь сидения. Это не потёртое нечто в его стареньком минивэне. Здесь достаточно просторно для того, чтобы его колени не упирались в передние места. Чёртов кондиционер исправен, а мелкая фурнитура начищена до блеска.       Чонгук прочищает горло, заметив оружие, которое совсем не прятали. В машине сидит пять человек и четыре из них вооружены до зубов. Чонгуку неловко пялиться на кобуру, сжимающую грудную клетку впереди сидящего. Но его глаза то и дело возвращаются к ней. Нельзя сказать, что и на него не поглядывают. Смотрят, конечно. Чонгук замечает это в зеркале заднего вида, да и просто ощущает всей своей кожей. — Хочешь перекусить? — нарушает несколько напряжённую тишину Хосок. — Наш повар неплохо готовит, и я решил, что тебе не мешало бы чего-нибудь перехватить.       Услышав эти слова, Чонгук ловит себя на том, что во рту собирается слишком много слюны. Да и желудок заводит заунывную трель, заставляя смущённо заправить неимоверно отросшие пряди волос за уши. — С удовольствием, — тихо отвечает он. — Большое спасибо. — Не за что, — улыбается Хосок, передавая ему в руки крафтовый пакет. Чонгук пытается создать хотя бы видимость манер, но волк в нём пересиливает, и он суёт внутрь нос, вдыхая вкусный аромат выпечки. — Пока ты перекусываешь, — продолжает Хосок. — Я хотел бы ознакомить тебя с несколькими правилами, которые ты должен будешь соблюдать. Я тебе не помешаю?       Чонгук качает головой, одним махом откусывая половину пирожка с начинкой из сладкого картофеля. Он готов поклясться в том, что на дне есть что-то мясное и добраться туда в кратчайшие сроки становится для него делом чести. — Нет, я внимательно слушаю. — Отлично. Первое правило, которое ты не должен нарушать — это не лезть на рожон. Я знаю, что вы, волки, парни далеко не хлипкие, но всё-таки до профессионального бойца, мне кажется, тебе ещё далеко. И чтобы избежать ненужных жертв ты должен полностью положиться на нас. О, кстати, познакомься: наш водитель — Ёнам. А это, — указывает на того, кто сидит рядом с ним на переднем сиденье. — Рич. Меня ты знаешь, но я могу ещё раз напомнить: я — Хосок. А справа от тебя сидит Кёндо. — Это не имя, это моя кличка, — отзывается тот басовитым голосом. — Забыл, — весело хмыкает Хосок. — Прости. — Ничего. Мне так даже больше нравится.       Чонгук тщательно пережёвывает пирожок, гулко сглотнув. — Эм… Очень приятно познакомиться. — Нам тоже, — кивает Хосок. — Жаль, что при таких обстоятельствах. — Да. Жаль.       Чонгук неловко жамкает пакет, сдерживая себя от того, чтобы не зажать ладони между колен. Он чувствует себя не в своей тарелке, но это не что-то новое. Он всегда так чувствует себя в незнакомой компании. — А остальные правила? — спрашивает он, желая развеять тишину и хоть немного вытащить себя из раковины. — Лимонад? — протягивает ему Хосок полулитровую бутылку популярного напитка. Чонгук с крошечной благодарной улыбкой принимает её. — Правила, говоришь… Чёрт, я ещё не придумал, — смеётся, забавно поморщившись. — Ты главное соблюдай первое, а там видно будет, ладно? — Да, конечно, — соглашается Чонгук, для убедительности кивнув головой. — Кстати, как оказалось к твоему дому добираться довольно долго. Что ты скажешь на то, если мы остановимся на ночёвку в каком-нибудь мотеле? — Нет! — быстро выпаливает Чонгук. — Нет, пожалуйста. Пожалуйста, давайте поедем… Я… — Эй, успокойся, я понял твою точку зрения. Ну что, Ёнам? — Да ради бога, — отзывается водитель. — Поедем ночью. Но нужно будет, чтобы кто-нибудь меня сменил на пару часов. — Я смогу, — раздался голос до этого сохраняющего тишину Рич. — Ну, значит, решено, — подмигивает Чонгуку Хосок, заставляя того неловко отвести взгляд. — Спасибо вам большое. Если бы не вы, я бы… — Это всё долбанные вампы, Чонгук. Это они во всём виноваты, а мы просто выполняем свою работу.       Они едут достаточно долго для того, чтобы Чонгук успел подремать. Несколько раз останавливаются на заправках, там заправляются, ходят в уборную и покупают всякую дрянь в местных магазинчиках. У Чонгука тяжело на сердце. Он ещё пару раз пытается дозвониться домой, но каждый раз либо слышит короткие гудки, либо напарывается на автоответчик. От этого у него слегка ускоряется сердечный ритм, потеют ладони и бурлит в животе. Он даже начинает переживать о несварении, но всё обходится и ему не приходится стыдиться ещё и этого. — Хочу предупредить тебя, что Тэхён будет недоволен. А когда он недоволен, то может быть слегка… Резким и агрессивным. Впрочем, кому я рассказываю о волчьих штучках?.. В общем, это я к чему… Может быть, ты хочешь позвонить ему? Намджун написал мне, что их команда возвращается на базу и ты не помешаешь. — Я… — выдавливает из себя Чонгук, округлив глаза. Он даже не подумал о том, что Тэхёну можно позвонить. — Я не в курсе ваших… Эм… Дел. И уж точно не хочу лезть не в своё дело… — замявшись, говорит Хосок. — Нет, не сейчас, — решает Чонгук, скрестив руки на груди в защитном жесте. Несмотря на то, что его внутренности начинают ныть, а волчьи инстинкты вопить о том, что ему сейчас просто необходимо услышать чужой голос, Чонгук не готов к этому. — Я… Потом. — Окей, никаких проблем.       В районе четырёх часов утра Чонгук начинает узнавать местность, мелькающую за оконным стеклом. Их земли тянутся на почти двадцать квадратных миль, и не узнать их он бы не смог. Чонгук всё детство провёл в кукурузном поле, лазал по тутовникам и ловил рыбу в реке. Он вытягивает шею, ощутив, как все волоски на его теле встали дыбом. Начал брызгать мелкий дождь, замутняя стекло. И несмотря ни на что, он возвращается домой. Чёрт, он, наконец-то, возвращается домой.       Когда первая волна эйфории схлынула, на смену ей пришло волнение другого типа. Сколько Чонгук ни всматривается в окружающее, что-то неуловимо кажется ему не так. Какое-то всё не слишком ухоженое, что ли. Слишком много сорняков, не весь урожай собран. — Так, послушай меня, — подаёт голос Хосок, проследив за его реакцией. — Я знаю, что это твой дом, но мы должны войти первыми, ладно? Будь за нашими спинами, не мельтеши перед глазами. И бога ради не вздумай превращаться, пожалуйста.       Чонгук бездумно кивает на каждое слово, практически выпрыгивая наружу, когда машина останавливается у его дома. Краска на фасаде слегка выгорела. Теперь это не насыщенно-зелёный, а более бледный цвет. В окнах не видно ни одного огонька, хотя Чонсоп, младший брат, всегда включает ночник в виде своего любимого героя Марвел — Железного Человека. По спине Чонгука бегут мурашки, он усиленно прислушивается, стараясь не обращать внимание на громкий гул крови в своих ушах. — Чонгук, — предупреждающе зовут его. И он помнит то, что ему говорили, громко постучав кнокером и тут же отойдя в сторону.       В течение долгих минут ожидания Чонгук сжимает руки в кулаки, от напряжения вытянувшись по струнке смирно. А потом дверь открывается и на пороге появляется его мать. Сонная и слегка дезориентированная. — Мама, — шепчет Чонгук, тут же привлекая её внимание. Чужие глаза смотрят непонимающе, а потом расширяются от осознания. Но после минуты промедления что-то меняется и вместо улыбки на её лице появляется оскал. — Мы ждали тебя, Чонгук-и. Что же ты так долго?