the rescued

      Звук капающей воды отзывается в висках набатом. Снова и снова, и снова. Чонгуку кажется, что ещё немного и он слетит с катушек. До конца потеряет рассудок, превратившись в скулящую плаксивую груду.       Ему до такой степени жарко, что остатки одежды противно прилипают к коже. Или это не пот, а кровь, которую даже сейчас кто-то выцеживает из истерзанного места на голени. Чонгуку уже даже не больно. Он отстранился настолько, что ощущает себя пустым сосудом, в то время когда его сознание уходит глубоко внутрь, переживая самые прекрасные моменты жизни. — Как жаль, что я не нашёл тебя раньше, — звучит как сквозь толщу воды. — Ты был бы украшением моей коллекции. Но ты нужен моим детям. А дети важнее всего. Поэтому, спи, спи, наверное, так даже будет лучше.       Шёпот затихает. На смену ему приходят ставшие такими привычными чавкающие звуки. Чонгук не знает, почему до сих пор дышит. Почему он не умер? Зачем он страдает?       Что-то шевелится справа. Копошится, слегка задевая рёбра Чонгука чем-то колючим. Чонгук заставляет провалиться себя ещё глубже. Так, чтобы вообще ничего не слышать и не ощущать. Он знает, что находится в гнезде. В огромном пространстве, наполненном самыми настоящими монстрами. Когда только он сюда попал, его, полубессознательного, притащили и бросили во тьме, острое зрение всё же помогло рассмотреть окружающее. Лучше бы он ничего не видел. Лучше бы не запомнил костлявые гребни на чужих спинах, тупые, как у летучих мышей, морды и тонкие непропорциональные конечности. Чонгука вновь замутило.       Он глубоко втягивает в себя воздух, находясь на грани панической атаки. Цепляется за грудь, стискивая пальцами жёсткую ткань ветровки. Та влажная и шершавая. Чонгук концентрирует внимание на этих ощущениях, стараясь не замечать свою семью, которая, кажется, собирается разорвать его на части. Мгновение назад он окунулся в недавнее прошлое, в котором он почти утонул. А сейчас вынырнул, но оказался в не лучшей ситуации. Его съедят? Или же…       Чонгук дёргается от резкого звука. Он думает, что вот она, его смерть. Вскидывает голову, едва в силах разлепить слипающиеся от слёз веки. В глазах двоится, наверное так сказывается количество крови, которую он потерял, когда его искусал собственный брат. Чонгук слишком слаб, чтобы вот так сразу суметь залечить раны. А значит, влага на ветровке может быть не дождём.       Монстров, которые словно растягивали момент и не спешили его разорвать, внезапно бросило по сторонам. Воздух заискрился, будто наэлектризованный. И сквозь хаос, воцарившийся в комнате, Чонгук увидел тех, кого увидеть никак не ожидал. — Нужно вытащить его оттуда! — Сейчас сделаем! Отвлеки вон тех! Да быстрее ты! — Спешу как могу!       Чонгука хватают за грудки, потащив наверх. Ноги его не держат и если бы не надёжное плечо, так вовремя подставленное прежде, чем он шлёпнулся на пол, быть беде. — Ты как?! В порядке?!       Для Чонгука чужие слова кажутся смешно растянутыми. Как в мультике, когда голос слишком высокий или низкий, пропущенный через хренову тучу фильтров. — Мне кажется, он сейчас откинется. — Сплюнь!       Чонгука тащат наружу, он мельком видит расплывающуюся картинку, на которой силуэты людей пытаются выбраться из чего-то наподобие сетей. Те искрят и награждают их разрядами тока. И несмотря ни на что, Чонгук чувствует, как сердце заходится в груди болезненным ритмом. — Мама… — выдыхает он, попытавшись протянуть руку. Но та безвольно валится обратно и повисает вдоль тела. — Всё с ней будет в порядке. Не паникуй.       Чонгука валят на землю, он моргает, увидев над собой тёмные пушистые облака. Грозовые. Настолько плотные, что свет просачивается сквозь них золотистым веером. — Только этого нам не хватало!       Чонгуку даже не интересно, правда. Он занят тем, что пытается следить за своим дыханием. Не позволяет сознанию покинуть его. Для этого специально кладёт руку поверх раны на бедре, переодически нажимая на неё пальцами. Ему не больно, но организм слушается. Чонгук облизывает пересохшие губы, тут же почувствовав металлический привкус. Трава влажная, её давно не стригли. Щекочет своими заострёнными концами щёки. Чонгук морщится, отворачиваясь. В его поле зрения тут же попадает другая часть приусадебного участка. Деревья пока не полностью сбросили листья. На фоне тёмного неба кажутся исполинами. И чуть выше, поверх пушистых крон, появляются быстро растущие чёрные точки. — Расставляйте быстрее! Давайте, давайте! Если не успеем, нам всем крышка!       Чонгук хмурится, делая попытку перевернуться. Конечности почти не слушаются, словно сделаны из каучука. Вялые и противно дрожащие. Чонгук стискивает челюсти, стараясь лучше. И в конце концов у него получается. Он становится на четвереньки, едва не выблевав всю ту чертовщину, которой они набивали животы по дороге сюда. Чонгуку плохо, без шуток. И дело даже не в общем состоянии его организма, а в том, что он точно знает, что это за чёрные точки, перекрывшие собою почти всё сизо-серое полотно неба.        — Врубай! Ну! — кто-то истошно кричит. — Не выходит! — Пробуй ещё! — Вашу ж мать, как меня это всё достало, кто бы только знал!       Резкий яркий свет заставляет закрыть глаза. Свет переливается голубым, иногда уходя в фиолетовый, а иногда становясь почти белым. Чонгук закрывает лицо ладонью, сквозь прорехи в пальцах глядя на окружающее. На треногах стоят несколько ламп. Именно они и создают такой убойный эффект. Чёрные тени, выросшие из точек в скрюченых клыкастых и крылатых тварей, щёлкают челюстями, желая подобраться к охотникам, но яркий свет не даёт. Охотники же отстреливают прущих напролом особей. Мерзкие тушки валятся на землю, с противным звуком лопаясь и превращаясь в зловонные багровые пятна. Чонгук начинает догадываться, что хмурый дождливый день позволил вампам выйти из своего гнёзда даже днём. И что лампы, которые использовали охотники, светятся ультрафиолетовым светом, заменяя собой солнечные лучи.       Чонгук, пошатываясь, выравнивается, дрожащими пальцами потянув ветровку с плеч. — Вот только этого мне и не хватало! — кричит Хосок, который нет-нет, да поглядывал на него. — Чонгук, мать твою, не смей!       Но Чонгук не слушает его, превращаясь. Это выходит не быстро, как бывало обычно. Процесс затягивается и отдаёт ноющей болью в суставах. Чонгук вскакивает на лапы, замотав головой из стороны в сторону. Волчья сущность берёт верх и страх отступает. Остаётся лишь цель - защитить.