Немного в стихах
Я ещё совсем мальчишкой, В деревушку приезжал. Я тогда не знал о липах, Спрятанных лишь от меня. И набрёл совсем нечаянно, На твоё укрытие, Деревенским не сдавал, Уж поверь, дурной мальчишка. Ты таким казался грозным, Драться тут же начинал, Оказался ты ребенком, Поглупее и меня. Ты представился мне: «Чуя». Я в ответ тебе: «Дазай». И румянец с того дня, Твоих щёк не покидал. Ты так краску не стыдись, Я её не замечаю. Всё, что я могу прочесть, Спрятано в озёрах глаз. Я тогда запечатлел, Хорошо бы лишь на пленку. Но картинку сохранил, В детском тайнике надолго. Проходило много лет, В деревушке я остался. За тобой глядел сквозь объектив, Ты-то всё и не менялся. Ты остался верным другом. По утрам и на рассветах, Мы ловили краски снимков, Проворонив дождик летний. Вот коснусь губами пальцев, До чего же холодны, Это ты замёрз иль тоже Захотел в детства деньки? Опрокинемся в объятьях, В одеяло, что в слезах. И почудится от страха, Что проснулась раньше мама. Но нам только показалось, Пролежим так до утра. И рассветы пусть на снимках, Тянут вечностью тепла. Поговорим мы о печалях, Дадим друг другу обещанья: «Встретимся с тобой под липой Там сохранится наша глупость». Мы спрячем там и тишину, Что не озвучена осталась. И скроемся от думных туч, В картинках счастья тайника. Но вот проходит год. За ним волной струятся дни, А там уж взрослые и мы, Мальчишки где-то затерялись. Но там, под липой, до весны: — Ты всё ещё не вырос? — Но мы вернулись, что же? — Не стоило, похоже? Тот маленький и светлый Чуя, Держал за ручку свою дочку. А я прокатывал все плёнки, Но не нашёл с тобою сходства. Теперь мы разные, но ты, любимый, Стал чьим-то мужем и отцом, А я остался лишь прохожим, С фотоаппаратом под рукой. Вот так закончилась история, Той вечности, что тут хранится. Вот так и сгинула картинка, Тайник нам вновь не пригодится.
