Удушье

Рейнира по-настоящему замечает его отношение к себе гораздо позже, чем хотела бы признать. Дядя Деймон знакомый, родной, непохожий на отца и других мужчин при дворе, всегда казался понятным. Он любил свободу полёта, ветер в волосах и её. Это всегда было истиной. Он привозил ей украшения и сладости, разные диковинки со всего света, и они рассекали воздух наперегонки, и Рейнира относилась к этому как к данности, чему-то, что есть у неё с рождения и всегда будет. Она понимает, как ошибалась, когда ей исполняется шестнадцать. При дворе все чествуют её брата-младенца, её подруга неожиданно не та девчонка, с которой они дурачились и сплетничали о рыцарях. На неё смотрят как на помеху — милую глупышку, которую вот-вот отдадут в дом побогаче, пока истинный долгожданный наследник воссядет на престол. От дяди Деймона нет вестей; но она хорошо помнит его лицо, будто видела только минуту назад. Помнит широкий лоб и тонкие губы, взгляд из-под нахмуренных бровей и улыбку, которую он посылал ей. Она хотела бы поговорить с ним как раньше. Но после его попытки выкрасть яйцо и той выходки со шлюхой, кто-то едва ли упоминает его имя при ней. Рейнира поджимает губы и седлает Сиракс, представляя, что рядом размахивает мощными крыльями Караксес. Это глупость, которая злит её, но дарует необъяснимый покой. Рейнире шестнадцать, когда она понимает, что отношение Деймона к ней всегда было иным. Он выделял её. В детстве он называл её самой прелестной девчушкой Вестероса и говорил, что она вырастет красавицей. Она думает: а что он сказал бы о ней сейчас? Они двое одинаково забытые, отброшенные в сторону, неугодные отпрыски. Те, кто никогда не был первым. Те, кого их король, — брат, отец, — никогда не увидит преемником. Рейнира отчаянно хочет, чтобы дядя Деймон был сейчас рядом, но он воюет в войне, которую начал из желания доказать всем, что стоит чего-то, а она застряла в замке, где все только и ждут, когда продадут её подороже. Рейнира закусывает в кровь губу и хмурит брови. Она одна. Но однажды это изменится.