Тебе нравится?

                    Трепет.       Вот, что чувствовал Микки, пока нервно тянул сигарету у фонарного столба рядом с проезжей частью. Козырёк с надписью «Кэш & Грэб» над окнами маленькой продовольственной забегаловки на противоположной стороне был затёрт до дыр его пристальным взглядом.       Пальцы слегка подрагивали, а воздух из носа вырывался поверхностными рваными порциями.       Микки списывал это на накатившее возбуждение, ведь он знал, что его ожидало.       Галлагер сказал к трём.       Интуитивно Микки чувствовал, что стрелки на часах уже миновали эту отметку, поэтому он сделал последнюю глубокую затяжку, небрежно выбросил окурок и направился ко входу. Чем меньше становилось расстояние до двери, тем сильнее где-то внутри проявлялось покалывание. Микки не мог сказать, где именно – в кончиках пальцев, в животе или в желудке. Кажется, везде и сразу. Новая цель для визита в последнее время стала затмевать основную, – ради чего вся их «семейка» периодически заявлялась сюда, – и Микки ощущал пугающий диссонанс в мыслях из-за этого.       Ещё совсем недавно он приходил в «Кэш & Грэб», чтобы беспардонно накидать полную коробку продуктов и пронести их мимо кассы с собой. В один день это были базовые продукты типичной потребительской корзины, а на следующий – «вредная», но до жути вкусная еда типа чипсов или сладостей. В детстве у него практически не было возможности это всё попробовать, поэтому он навёрстывал упущенное, когда подрос и просёк фишку с нездоровым авторитетом, который завоевала одна лишь их фамилия.       Но сейчас Микки открывал дверь магазина совсем по другой причине. И он даже немного волновался – только потому, что не хотел, чтобы всё сорвалось, и ожидание оказалось бы напрасным. Он так сильно хотел снова оказаться с рыжим в подсобке и позволить ему себя трахнуть, что завёлся от одних мыслей об этом и картинок, которые ему безудержно подкидывала фантазия.       Видимо, Галлагер хотел этого также сильно: когда дверь за Микки захлопнулась, он так резко поднял голову и подскочил с места, что едва не уронил стул на коробки с жвачками и зажигалками позади себя. Он обошёл прилавок и оказался напротив Микки, который как истукан продолжал неподвижно стоять у входа. В прошлый раз случайные покупатели сгладили подобный неловкий момент: Йен обслужил их на кассе, а потом просто закрыл за ними дверь на задвижку, чтобы без лишних разговоров перейти к делу. Но сегодня Микки не знал, что ему делать. Поздороваться? Слишком странно. Они даже не общались, к чему это.       Йен сделал ещё шаг вперёд и, по меркам Микки, нарушал все границы личного пространства. Что он собирался сделать? Выглядело так, будто он планировал накинуться с приветственными объятиями. Эта секунда замедлилась в голове Микки в несколько раз, и он представил, как сам поднимает руки и оборачивает их вокруг плеч Галлагера. Подбородок удобно ложится в уголок его шеи, а нос дышит запахом тела и выветрившегося дезодоранта. Ты мне помогаешь. Спасибо.       Ну уж нет, блять.       Не сегодня.       Микки дёрнулся и сделал шаг назад, но рыжий обошёл его, чтобы всего лишь закрыть дверь магазина и перевернуть табличку на «закрыто», при этом весело ухмыляясь, скорее, самому себе.       Глаза Галлагера сияли, лыба так и не слезала с губ, и вообще он весь был похож на грёбаное полуденное солнце.       Микки напомнил себе, что он пришёл сюда потрахаться, а не в гляделки играть, в конце концов.       Как только они оказались в подсобке, вся невинность и робость Галлагера улетучились. Взгляд сверкнул чистой похотью, пока руки торопливо стягивали фланелевую рубашку и футболку. Микки отвернулся к железным стеллажам и дрожащими пальцами пытался расстегнуть свои заношенные джинсы. Он никогда раньше не чувствовал такого трепета внутри от нетерпения, никогда раньше не хотел настолько сильно с кем-то перепихнуться и уж точно никогда раньше не подумал бы, что ему так понравится принимать в задницу член.       Микки считал всё происходящее с ним чистейшим безумием. Если бы его отец узнал, чем он сейчас занимался, то, в лучшем случае, закопал бы его живьём.       Но он ничего не мог с собой поделать.       Новый опыт затянул его, потому что этот вид удовольствия – единственный, который был ему доступен. Это – единственное, что хоть немного облегчало его существование. В этот момент он забывал о том, насколько дерьмовая была его жизнь, насколько ужасен был его отец и насколько безнадёжное будущее мелькало на горизонте.       Галлагер действительно придал его будням немного цвета.       Микки слышал, как рыжий возился за спиной, а потом почувствовал тёплые руки на бёдрах, что заставило резко выдохнуть и сильнее схватиться за железные стойки. Большими пальцами Галлагер раздвинул его мягкие ягодицы, чтобы получить лучший доступ, и Микки сжался буквально на секунду, потому что больше не мог терпеть и контролировать себя.       Чувство стыда по-прежнему маячило перед глазами: ещё ни перед кем он так не прогибался и не выпячивал зад. Чёртов извращенец.       Когда Галлагер несколько раз провёл головкой по дрожащему входу и размазал по нему свой предэякулят, Микки не смог сдержать громкого рваного выдоха, слетевшего с губ. А когда наконец ощутил, как член осторожно начал проникать внутрь, – с силой прикусил нижнюю губу и издал горловой звук – что-то среднее между стоном и рыком. Он привстал на носочки и насадился глубже, после чего мысленно оклеймил себя бессовестной нуждающейся сукой и на этой ноте велел рассудку идти куда подальше.       Несмотря на оставленный свитер, Микки всей спиной чувствовал тепло тела Галлагера, который навалился на него и шумно дышал прямо в ухо.       Но Микки это почему-то мало беспокоило. Его настолько крыло адреналином от существования вероятности того, что кто-то их мог заметить, и от того, что он занимался сексом с парнем за спиной своего ублюдочного папаши-гомофоба, что он даже не придал значения руке Галлагера, которая накрывала его собственную руку, до сих пор вцепившуюся в стойку. Вспотевшая ладонь рыжего ритмично скользила по костяшкам, но хватка была крепкой.       Микки пытался сосредоточиться на ощущениях, потому что хотел поскорее кончить и убежать отсюда: пугала одна вещь – ему нравилось, в каком положении они находились сейчас, как руки Галлагера накрывали его руки, как голая грудь прижималась к спине. Рыжий будто обнимал его.       Хотя нет, он действительно делал это.       Если бы не его член в заднице, то Микки однозначно бы заехал ему по зубам и больше никогда сюда не вернулся.       Обниматься они тут ещё будут.       Хера с два.       Гейство какое-то.       Чёрт, но почему же это так хорошо ощущалось?       Микки дёрнул головой и склонил её, будучи не в силах убежать от собственных мыслей. Он уставился на свой мерно покачивающийся член, который подтекал и болезненно пульсировал. Глаза распахнулись в панике, когда он услышал сквозь шум в ушах свои же короткие мягкие стоны и что-то бессвязное типа о да и ещё.       Уверенность в том, что все его эмоции находились на крепкой цепи, рухнула в один момент как карточный домик. Когда Галлагер трахал его вот так, раз за разом проезжаясь по простате и встречая его задницу громкими шлепками, ничего больше не хотелось, кроме как откинуться на его плечо и скулить от переполняющего кайфа.       Микки хотел остаться навсегда в этом моменте. Ну или хотя бы продержаться ещё чуть-чуть и позволить Галлагеру прижиматься к своей спине немного дольше.       Подступающее чувство освобождения помешало его фантазиям. Он вырвал руку из хватки рыжего и начал быстро дрочить себе, почти сразу же изливаясь на бутылки и коробки на стеллаже.       Ноги дрожали как после долгой пробежки, и Микки всеми силами пытался не свалиться прямо на месте. Оно того стоило. Когда последние спазмы утихли, Галлагер вытащил член, оставляя тягостное ощущение пустоты, и украсил бетонный пол крупными каплями спермы.       Если по-хорошему, то, наверное, стоило бы повернуться лицом друг к другу, но Микки физически не мог сдвинуться с места, словно прирос в процессе. Он не мог смотреть в глаза рыжему, на его покрасневшие губы и растрепавшиеся волосы. Всё, что было нужно, – уходить, пока не натворил глупостей. Поэтому он вытер рукавом вспотевший лоб и спешно застегнул джинсы.       — Придёшь завтра? — воодушевлённо поинтересовался Йен.       Не смотри в глаза. Не смотри в глаза.       Микки неловко развернулся и встретился с его сияющим выражением лица.       Блять.       — Возможно, — он старался звучать как можно равнодушнее и сразу же отвёл взгляд.       Вроде бы, получалось неплохо.       — Я завтра работаю один всю смену.       Эти подробности Галлагер уже кричал вслед, потому что Микки выходил из подсобки и стремительно направлялся к выходу.       Конечно, он завтра придёт. Но, опять же, не обчищать лавку, а за очередной порцией хорошего траха.       Ну и позволит рыжему между делом снова себя обнять.