Тебе нравится?

                    Связь.       Как внутреннее ощущение единства с кем-то.       Ощущение, которое было таким незнакомым для Микки. Хотя не только для него. В доме Милковичей, в принципе, никто не знал об этом. Создавалось впечатление, что их семья – подборка случайных людей, которых объединяло проживание на одной территории. И всё.       Поэтому Микки понятия не имел, каково это – принадлежать кому-то. В хорошем смысле.       Никто не ждал его домой. Никто не интересовался тем, что у него было на уме.       А как же Галлагер?       Ну, с ним прикольно тусить. И потрахаться можно неплохо.       Очень даже неплохо.       Да, они работали вместе.       Да, они проводили много времени друг с другом.       Но Микки не чувствовал какой-то грандиозной связи между ними, потому что не знал, что это такое.       Ровно до того момента, пока после невыносимых месяцев разлуки не увидел знакомую ярко-рыжую макушку в одном пидорском блядушнике, куда бы ни за что не сунулся без веских причин.       Галлагер вернулся.       Но не так Микки представлял себе их встречу. Он заработает статус фантастического лжеца, если скажет, что не мечтал о том, чтобы снова его увидеть. Времени для этого было предостаточно.       И он физически ощутил, как его, словно магнитом, потянуло к Йену, который, ничего не подозревая, ёрзал на коленях богатенького папашки и глотал разноцветные колёса.       Пиздец.       Единственное, что крутилось в мыслях.       Микки хотел, чтобы увиденное оказалось ночным кошмаром, потому что это не могло быть правдой.       Его Йен не мог творить такое.       Перед глазами всё поплыло, слоняющиеся вокруг люди превратились в размытые силуэты. Цветные пятна прожекторов. Слишком громкая музыка. Бессмысленные разговоры рядом. Пол, который резко пошёл ходуном.       Но Микки чётко видел Его. И только Его. Свой якорь.       Несмотря на то, что они не виделись несколько месяцев и, уж тем более, никак не контактировали, Микки чувствовал, что они по-прежнему крепко связаны. Только сейчас пришло окончательное осознание: странное ощущение не являлось чем-то новым. Оно зародилось давно. А теперь – усилилось в разы, сдавливая все органы.       Он с трудом удерживал себя от того, чтобы подойти и вырвать чужие пакли, которые беззастенчиво лапали Галлагера, потому что какого хера вообще? Кто они, блять, такие, чтобы трогать его?       Микки не хотел привлекать внимания и устраивать сцен, поэтому нашёл в себе силы нацепить маску внешнего спокойствия и сдержанно заявить о своём присутствии.       Галлагер был ошарашен не меньше, когда увидел Микки прямо перед собой. Наверное, не ожидал однажды обнаружить его в заведении подобного плана и подумал, что это наркотическая галлюцинация. Однако вскоре взял с него пример и выжал самое равнодушное выражение лица в попытках скрыть нервозность и остатки затаённой обиды. А потом начал нести какую-то чушь по заученному скрипту, усадил на кожаный диван, где только что «развлекался» с гостем, и забрался сверху.       Планы Микки поговорить в безлюдном уголке и увести Галлагера домой разбились к чертям. Он, в принципе, никогда в жизни не планировал светиться в гей-клубе и, уж подавно, проявлять какую-либо активность, но…       Как оказалось, ради рыжего он был готов слать все свои грёбаные принципы и страхи.       Тепло и такой знакомый запах тела приятно окутывали и напрочь дурманили рассудок. Губы призывно мелькали перед глазами, пока бёдра старательно двигались на его коленях и вжимались в пах.       Всё тело Микки подрагивало от такого близкого контакта. Пальцы зудели от потребности коснуться и убедиться, что всё происходящее – реальность, а не очередной навязчивый сон.       Как же он скучал.       И как же он хотел снова его поцеловать.       Но не мог.       Не только из-за публики вокруг. Вопросы мозг изъедали. Есть ли на это право теперь? Хочет ли того же Галлагер, как раньше?       И Йен дал ему ответ. На следующий день. Микки даже не успел толком проглотить сперму, пока стоял на коленях у кровати между его ног: медленно облизав уголки губ, он заметил, как шумное дыхание Галлагера также плавно перетекло в удовлетворённую усмешку, в то время как потемневшие глаза наблюдали за действиями его языка. А потом – рука на затылке. Движение навстречу. И губы. Мягкие и тёплые.       Всё-таки он тоже этого хотел.       Галлагер не вылизывал его рот, но прижался достаточно глубоким поцелуем, из-за чего Микки пошатнулся и привалился к кровати, мысленно благодаря её за то, что стала опорой в такой нужный момент. Член заныл с новой силой. Микки стало так плевать, что в любой момент Галлагеры – особенно мелкие – могут ворваться в комнату. Он хотел одного – стянуть с себя джинсы, толкнуть рыжего к стене и оседлать его член. И наверстать за все мучительные месяцы, чтобы тот ни с какими старпёрами больше трахаться не мог в своём клубе. Но Йен опередил смелые планы, обхватывая его нижнюю губу в последний раз и с мягким звуком отстраняясь.       Что-то изменилось за время разлуки, Микки не понимал, что именно, но в одном был уверен – тот нежный взгляд и лёгкая улыбка, которыми Галлагер одарил его после поцелуя, не могли значить ничего иного, кроме как сохранившейся привязанности. Микки очень надеялся, что по-прежнему был нужен Йену, и что тот по-прежнему хотел быть с ним. Так же сильно, как и он хотел быть частью его жизни.       Теперь он никуда его не отпустит. Только если тот сам однажды не попросит об этом.       Галлагер провёл большим пальцем по влажной нижней губе Микки и встал с кровати.       — Надо с Липом поговорить, пока не разминулись, — он указал на дверь и застегнул брюки. — Пойдём вниз.       С этими словами Йен вылетел в коридор и махнул рукой, зазывая идти следом.       Микки хлопал глазами, сидя на полу, и был похож на ходячий сексуальный беспорядок с растрепавшимися волосами и явным возбуждением в штанах. Ещё и голос сел после члена рыжего в глотке.       Поэтому он не торопясь встал на ноги, чтобы немного отойти от произошедшего, и случайно подумал о том, что же они теперь с Галлагером будут делать дальше…       Но тот, кажется, не размышлял над этим, потому что продолжил работу в клубе. Продолжил привлекать внимание других мужчин. Продолжил распалять ревность Микки и стал приглашать его с собой на смены.       Смотреть, как другие пускают слюни и мысленно дрочат на твоего парня, – противно до тошноты. Но Микки не хотел оставаться дома или таскаться где-то по улицам, представляя, что могло происходить в стенах конкретного и особенно ненавистного для него заведения. Ничего хорошего. Он знал, какими подонками могут быть люди. Особенно те, кто носят часы шестизначной стоимости на запястье и имеют возможность выкинуть из кармана за ночь весь его годовой «заработок».       Микки бесился и иногда конкретно не мог держать себя в руках. Угрожал потенциальным клиентам, распугивал их. Но вскоре приутих. Когда Галлагер бросил ему вызов. Микки так и видел в смеющихся намалёванных глазах бегущую строку – если-я-твой-целуй-чтобы-все-это-знали.       После сильных внутренних колебаний он сделал это. Целовал так жадно и вожделенно, что голова шла кругом. Он надеялся через этот поцелуй докричаться до всех, кто положил глаз и поставил свой хер на Галлагера, что этот парень – его.       И он услышал где-то на уровне интуитивного осознания, что Йен тоже хотел кое-что сказать этим поцелуем. «Я – твой».       Они практически пожирали лица друг друга. На глазах у всех.       Микки понимал, что вряд ли встретил бы здесь кого-то из тех, кто мог донести на него отцу, но риск всё же имел право на существование. Такого адреналина он давно не испытывал. В джинсах стало недвусмысленно тесно, да и прижимающийся всем телом Галлагер отвечал взаимностью. Микки с трудом смог бы вспомнить потом, каким образом они переместились с танцпола в приватную комнату, – он так сильно хотел Йена, что для других мыслительных процессов в голове просто не оставалось места.       В итоге он обнаружил себя брошенным на диван с Галлагером на коленях перед ним. Тот с таким наслаждением сосал его член и тихо постанывал, будто это являлось самой желанной в мире вещью.       Микки запустил пальцы в его отросшие спутавшиеся волосы на затылке и смотрел, не отрывая взгляда: подведённые глаза были прикрыты, рыжие пряди хаотично спадали на лоб, а к щекам прилила кровь в виде розового румянца. Правое предплечье быстро двигалось, давая понять, что между делом его член тоже получал необходимое внимание.       Нереальный.       Мой.       А старые пидоры за дверью могут выкусить.       Рука Микки сильнее сжалась в рыжих волосах, когда по ногам прошлась дрожь подступающего оргазма. Он стиснул коленями тело Йена, непроизвольно сползая вниз по спинке дивана, и с блаженным стоном кончил ему в рот.       Как же без него было паршиво. Даже самые первоклассные ёбари Чикаго не смогли бы подарить того удовольствия, которое ему доставлял один только Галлагер.       С трудом открыв глаза, Микки пронаблюдал, как Йен пару раз лизнул чувствительную головку и звонко поцеловал внутреннюю часть его бедра, после чего с игривой улыбкой поднялся на ноги, демонстрируя бледно-красные вмятины на коленях от жёсткого ковра.       — Опоздаем на вечеринку, — бросил Галлагер и заправил член в шорты.       Господи. Зачем он об этом помнил?       Микки почему-то надеялся, что они пропустят пункт с радужными посиделками и продолжат начатое где-то в более уединённом и привычном для них месте.       — Нам обязательно туда идти? — выражение его лица превратилось в поистине страдальческое. Он застегнул джинсы и сел на край дивана, на мгновение опуская взгляд к полу. По чёрной кожаной обивке на пол стекала сперма Галлагера.       — Будет весело.       Липкие ладони обвили его запястья и потянули с дивана. Галлагер улыбался как неадекватный, глаза его многообещающе блестели, и этого было достаточно, чтобы Микки сдался.       В итоге после смены Йена он недоверчиво плёлся за ним же в незнакомой части города и слушал наполеоновские планы.       Сияние и блеск вывесок, обилие стекла и зеркал в общей архитектуре давили сверху, – Микки ощущал, что он абсолютно не вписывался сюда. И это чувство усилилось, когда они вошли в огромный современный лофт, заполненный ухоженными и стильно одетыми парнями, которые к тому же приятно пахли. Кто-то вёл светские разговоры, кто-то флиртовал. Некоторые бросали косые заинтересованные взгляды на Галлагера. Микки на полном серьёзе считал себя какой-то пересаженной инородной частью тела, отторгаемой цельным организмом.       Ему не нравились эти косые взгляды. Хотя, в отличие от предыдущего заведения, они были более сдержанными.       Галлагер приветственно обнял подошедшего к ним хозяина квартиры – Рэя? Рона? Райана?       Похер.       Микки кивнул, и вскоре парни направились за выпивкой, оставляя его в одиночестве.       Он осмотрелся, не зная, на чём остановить взгляд. Такие квартиры он видел лишь по телевизору: урбанистические пейзажи за огромными окнами, продуманный интерьер и авторские фотографии повсюду.       Везучие ублюдки.       О такой жизни Микки мог только мечтать.       Один странный фрайер, видимо, решил познакомиться, прервав его размышления настойчивыми вопросами, и он еле отделался от этого, как оказалось, интеллигента, мысленно умоляя Йена возвращаться поскорее с долбаным пивом.       Ему придётся выпить ведро, чтобы хоть немного скрасить для себя эту ночь.       Он остановился у стены и с таким вниманием рассматривал фотографии на стенах, будто ему это действительно было интересно.       Ладно. Всего лишь небольшая проверка. Мало ли…       — Хэй, — просиял идущий к нему Галлагер с двумя бутылками пива в руках, которое он выбрал для них среди всякой хрени, названий которой Микки век не слышал. — Ну как тебе здесь?       Микки бегло осмотрел людей вокруг и взял протянутую ему бутылку:       — Нормально. Ещё бы всякие фрики не приставали с ебанутыми предложениями…       — Какими предложениями? — тут же спросил Галлагер.       Ненадолго повисла тишина.       Выжидающий взгляд.       — Помочь с диссертацией.       Йен облегчённо рассмеялся в голос и сделал максимально удивлённое лицо:       — С диссертацией? Ты?       — Пошёл на хуй, — фыркнул Микки и развернулся, чтобы скрыться в толпе и буркнуть уже себе под нос: — Притащил к каким-то клоунам…       Он разом опустошил половину бутылки и направился к свободному месту на сером диванчике.       — Подожди, — Галлагер натянул виноватую улыбку и огляделся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей. — Микки.       Гостиная немного опустела, потому что часть людей также расселись по диванам и креслам.       Микки откинулся на мягкую диванную подушку и наблюдал за парнем, к которому они пришли: тот снял со стены большую фотографию полуобнажённых мужчин и поставил на стул рядом с собой. Если честно, хотелось уйти отсюда. Удерживал Галлагер и бесплатная выпивка.       Сбоку как раз послышался его голос:       — Я имел в виду, чем ты бы смог ему помочь?       Йен расположился рядом и закинул руку на подушку за спиной Микки.       — Забей. Я сам нихера не понял.       Микки еле заметно привалился к нему и повернул голову в противоположную сторону. В другом углу комнаты целовались два парня, не обращая внимания на шум и суету вокруг. Они выглядели… на самом деле влюблёнными друг в друга.       Интересно, он сам также смотрел на Галлагера?       От созерцания чужих проявлений чувств его отвлекли громкие выкрики с разных сторон.       «Сто».       «Сто пятьдесят».       «Окей. Кто больше?»       «Двести».       После семисот выкрики прекратились, и фотография перешла в руки к парню в полупрозрачной чёрной рубашке.       — Прямо из воздуха, — тихо произнёс Микки и посмотрел на явно что-то замышляющего Галлагера. — Даже не думай, сука.       Ему хватало клуба, где рыжий танцевал чуть ли ни в чём мать родила перед всякими извращенцами. А тут – фото «на память».       — Я ещё ничего и не предложил, — засмеялся Йен и наклонился к его уху, понизив тон голоса: — Хотя я бы сделал парочку твоих таких же фото для себя.       Щёки Микки стали теплее, и он попытался скрыть лицо за бутылкой пива, которое в ней заканчивалось.       — Ты с ним трахался? — ни с того ни с сего спросил он, шокируя Галлагера вопросом.       — С кем? — Йен проследил за кивком головы Микки. — С Райаном?.. Мы часто виделись в клубе, вот и всё. Принести тебе ещё?       Галлагер забрал пустую бутылку из рук Микки и большими глотками допил своё пиво, после чего быстро ретировался в сторону барной стойки на открытой кухне.       Если этот Райан был «постоянным клиентом», то почему бы и не допустить такую мысль.       Микки не нравилось противное жгучее чувство внутри. Ему казалось, что вся эта глянцевая сказочная жизнь в один день окончательно заберёт у него Галлагера. Лёгкие деньги, дорогие развлечения, одноразовые плотские утехи без обязательств. Свобода быть собой и ни от кого не прятаться.       Теперь, когда приоткрылись двери иной реальности, Микки всё чаще задумывался о том, что скоро просто станет не нужен Йену.       «Я сделал эту серию работ в Нью-Йорке, когда уезжал в командировку, где совершенно случайно встретил своего старого друга, с которым мы вместе учились в университете, — с ностальгической улыбкой рассказывал Райан, демонстрируя другое фото в серебристой рамке. — В те годы он подрабатывал натурщиком на курсе академической живописи…»       Микки прищурившись наблюдал за центром внимания и не заметил, как Галлагер вернулся обратно с новыми бутылками. Он не считал, сколько ещё они выпили, но, когда людей в комнате, как и фотографий на стенах, стало меньше, отвечать на поцелуи больше не было так страшно.       — Я рад, что ты пошёл со мной, — признался Йен и потянулся, чтобы убрать непослушную прядь волос со лба Микки. Взгляд его был мягким и сонным.       — Разве у меня были другие варианты? — вопрос, скорее, риторический.       Варианты, естественно, были. Просто Микки отметал их без малейшего рассмотрения.       Ему однажды хватило того, чтобы сидеть и ждать.       Галлагер вновь накрыл его губы своими и сдавленно простонал, когда ладонь Микки легла на его ширинку и через джинсы сжала член.       — Хочешь, чтобы я трахнул тебя на этом диване перед всеми?       Микки завёлся, лишь представив это. Но всё же он убрал руку и отстранился, отводя взгляд на гостей, потому что не настолько преисполнился в своей смелости.       Галлагер самодовольно усмехнулся, пробегаясь глазами по комнате, и вопросительно посмотрел на приближающегося к ним Райана. Тот поинтересовался, останутся ли они на ночь.       Несколько парней уже дремали на соседних диванах.       Микки был дико удивлён, что всё не закончилось безумной пьяной оргией, потому что действительно не ожидал какого-то другого исхода. Пока он уходил отлить, Райан расправил для них диван и достал подушки с пледом.       При ином контексте он, возможно, и посчитал бы его вполне хорошим парнем.       На обратном пути к дивану Микки заметил, что за окном начинало светать. Галлагер что-то промямлил, когда он лёг рядом, и вскоре они заснули под приглушённые кухонные разговоры и тихое бряканье посуды.       Что ж, это было не смертельно.       Пока Галлагер находится в поле зрения, он будет готов следовать за ним куда угодно.       Проснулся Микки через несколько часов от чужого прикосновения к своей руке. Он уже было приготовился обороняться, но нарушителем его сна всего лишь оказался тот же Райан со своими дурацкими вопросами.       Микки вспомнил события прошлой ночи, осмотрелся и остановил взор на спящем рядом Галлагере. Тот был таким красивым в своём умиротворении, что при одном взгляде на него начало щемить где-то в области солнечного сплетения.       Оставшиеся на ночь парни лениво расхаживали по квартире, пили кофе и готовились к новому дню. У плиты суетился Райан. Всё вокруг казалось… нормальным? Никто не орал, не пробивал кулаками двери. В квартире приятно пахло дорогим парфюмом и свежеприготовленной едой с кухни.       Наверное, так и выглядела полноценная жизнь.       Под утреннюю суету Микки проскользнул за входную дверь и спустился на лифте вниз. Он вышел из здания и подкурил сигарету. Небольшое головокружение и никотиновое гудение в ногах дали о себе знать после первых за день затяжек, поэтому он привалился спиной к стеклянному фасаду и посмотрел вдаль.       Сколько он ещё сможет мириться с таким образом жизни Галлагера? Что произошло после отъезда, что так изменило его прежнего Йена? Нуждался ли тот в нём, как раньше, или в один день без труда оставит его, как ящерица свой хвост, и двинется дальше?       Из-за вопросов в голове перед глазами стоял абсолютный туман.       Один из вчерашних гостей вышел из здания, и Микки придержал после него дверь, быстро докуривая сигарету. Он вернулся в квартиру и прошёл в гостиную. Диван, где они спали, был пуст.       — Я думал, что ты ушёл, — заспанный Галлагер появился из ниоткуда и остановился напротив.       Микки вздрогнул от неожиданности, но через мгновение его брови вопрошающе поползли вверх.       Ты серьёзно?       Мысль о том, что Йен потерял и искал его, вызвала трепет во всём теле, хотя… какого чёрта он так подумал?       Микки отвёл взгляд и кивнул в сторону кухни:       — Рэй готовит нам завтрак.       — Райан, — протянул Галлагер и закатил глаза.       — Да похер, — мрачно бросил Микки и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.       Они заняли маленький столик у окна, и вскоре Райан поставил перед ними две тарелки яичницы и две кружки кофе.       Микки смотрел в окно, на город, который выглядел как муравейник, на мелькающие автомобили, и краем глаза заметил, что Галлагер с улыбкой наблюдал за ним.       — Чё пялишься? — он растерянно замер.       Но Йен только покачал головой и, продолжая улыбаться, опустил взгляд в свою тарелку.       После завтрака Галлагер о чём-то недолго поговорил с Райаном на прощание, и они покинули квартиру.       Поскольку Микки фактически поселился у Галлагеров, предстояло забрать из дома некоторые личные вещи, чем он и занялся после обеда. Возможно, в их глазах он вёл себя несвойственно тому парню, которого они знали, но он в самом деле хотел проводить с Йеном всё своё свободное время.       Тот больше не задавал вопросов и не звал в клуб: это становилось само собой разумеющимся. Ближе к вечеру Микки начал на автомате собираться, пусть и не горел желанием опять играть роль сторожевого пса. Он не знал, хотел ли Галлагер возразить против его компании, и если да, то почему молчал, но тот перед самым выходом лишь брызнул на него своим одеколоном и поправил воротник его рубашки.       Всё складывалось относительно нормально.       Если бы не поганая ревность внутри, то всё было бы намного лучше.       Но этим же вечером Микки смог познакомиться с обратной стороной этого чувства.       Облокотившись на невысокую перегородку у танцпола, он наблюдал за извивающимся в свете софитов Галлагером и не заметил парня, который встал рядом и слишком уж близко. Микки пошевелил стаканом с виски в руке, понимая позже, что за ним наблюдают, но решил проигнорировать незнакомца в надежде, что тот отстанет и попытает счастья в другом месте.       Уголок губ Микки пополз вверх, когда Йен опередил руку очередного «зрителя», которая так и тянулась к его шортам. Галлагер поместил купюру между пальцев и совершил плавное движение в сторону, оказываясь лицом к Микки и сразу замечая смазливого придурка рядом с ним.       Незнакомец почти вглядывался в лицо, и Микки не выдержал:       — Хули надо, блять?       Но тот лишь рассмеялся и попытал удачу:       — Могу я купить тебе чего-нибудь выпить?       Микки бросил на него быстрый взгляд и снова отвернулся. Он увидел, как Галлагер не отрываясь смотрел на них.       — Не заинтересован, — вполне же доходчиво?       — Ты даже не дал мне шанса, — парень привалился к его плечу и принялся внимательно рассматривать профиль.       Микки осушил глотком свой стакан и набрал побольше воздуха в лёгкие, поворачиваясь к нему всем телом:       — Я могу дать тебе шанс уехать отсюда на неотложке, поэтому…       — Какие-то проблемы?       Галлагер уже успел телепортироваться к ограждению и явно обращался к назойливому незнакомцу. Тот, похоже, был обдолбан, потому что метался взглядом между ними с самым глупым выражением лица.       Йен перегнулся через перегородку и притянул к себе Микки за шею:       — Иди сюда.       Микки без колебаний прижался к его губам и обхватил обеими руками его голову. Оказалось, иногда поцелуи говорят больше, чем слова, ведь когда они отстранились друг от друга и посмотрели в сторону, парня рядом с ними как ветром сдуло.       Почему-то же Галлагера это зацепило, несмотря на отсутствие весомого повода для разборок. Хотя, по правде говоря, Микки понравилось, как тот уверенно заявил на него свои права.       Но что ему нравилось ещё больше – осознавать, что теперь они действительно были вместе.       Ревность.       Противное жгучее чувство.       Но именно оно позволило Микки ощутить, насколько сильно они с Галлагером были связаны.       И он надеялся, что это надолго.