Теневые механизмы

Леви, мимолетно взглянув на дождь за окном, поставила кружку горячего кофе на стол возле книги, оставленной открытой на новой главе. Погода, совсем недавно радовавшая людей солнышком, к середине недели вконец испортилась. Гром, звук которого подобно колоколу достигал самого сердца, разрывал темные небеса, и Леви не могла упустить шанса прочесть все сцены насилия под столь удачно подобранную музыку. Раздался стук в дверь, оповещающий, что у ее порога стоят гости. Леви, выскользнув из кресла, поспешила к дверям. Увидев знакомое лицо, скрытое под защищающим от ливня капюшоном, девушка ехидно улыбнулась и, скрестив руки на груди, прислонилась к стене. — Ты здесь, — проговорила она. — Как и ожидалось. Гажил, укутанный в темный плащ, серьезно смотрел на волшебницу. Леви знала, что он придет, не зря же она испытывала его всё это время, заставляя мучиться из-за равнодушия, блистательно изображаемого ею на текущей неделе. — В опасные игры играешь, Мелкая, — прохрипел Гажил, тяжело дыша, как будто бы бежал. Дождь подобно стрелам врезался в его оттененный предвечерними сумерками силуэт, ложась нелегким грузом на плечи как какое-то бремя, и Гажил неожиданно сам себе признался, что хочет преклонить колени. Перед ней. Перед Леви. Слишком крепко они теперь повязаны, чтобы удержать внутри свою одержимость. — Ну и что? — вздохнула МакГарден. — Я люблю экшн. В алых глазах Рэдфокса вспыхнула искра, а мгновением спустя юноша уже прижимал синеволосую дьяволицу к дверям с обратной стороны. Внутри квартирки гром не так слышен, что позволяло уловить другие звуки — ровно бьющееся сердце Леви. А ведь Гажил ненавидит эти ритмы — чрезмерно простыми они были для такой девушки как Леви. Самое тихое, что осталось в ней. — Самая изобретательная, да? — прорычал ей Гажил в лицо. — Что ты еще умеешь, кроме как манипулировать людьми? Леви тихо рассмеялась и оттолкнула его от себя. — Остынь, сладкий. Меньше эмоций. Девушка отошла к столу и опустилась перед книгой. Такая загадочная, такая темная и полная замысловатых тайн. Никто не знал о ней больше, чем она сама. Порой Леви и сама не до конца понимала, кто же она на самом деле. Книги стали ее единственными спутниками и молчаливыми собеседниками, темнота — привычным измерением. Она сотворила для себя этот мир — мир, где всё под ее контролем. Где она уже не боится темноты, потому что разум намертво окован цепями безликих ужасов. Леви никогда ни о чем не жалела и в жизни не желала изменить свой привычный образ существования, давно въевшийся под кожу. Она была словно волком в овечьей шкуре — это помогало уединиться. Было в этом что-то неправильное, но, тем не менее, эффективное — Леви оставалась собой. — Я не верю в такую тебя, — признался Рэдфокс, упершись кулаками в стол и склонившись к волшебнице. — Ты боишься всего того, что тебе неизвестно, оттого ты и скрываешься. Леви бросила на парня колкий взгляд и ехидно улыбнулась, медленно накручивая на палец прядь волос. Красивые ноготки накрашены красным лаком, и от подобного контраста с синевой волос — неуместного, но, однако, интенсивного — у Гажила срывает голову. — Серьезно? — наиграно-удивленно поинтересовалась девушка. — Милый мой, а ты отличный философ. Мне нравятся твои размышления. О, Гажил знает, что она смертельно ядовита. Но кто не рискует — тот не пьет шампанского, верно? И Рэдфокс осознанно идет на верную погибель. — Ты наигралась? — спросил он. — Если нет, то пора тебе остановиться. Леви улыбнулась еще шире и, взобравшись на стол с босыми ногами, взглянула на Гажила сверху вниз. Люстра в тряпичном абажуре отбрасывала на ее лицо мрачные тени, точно надевая на него маску. Волшебница сделала уверенный шажок к Гажилу, кокетливо покачивая бедрами, и опустилась перед ним на корточки. Она вытянула руку и нарисовала на его щеке сердце, горячо и равномерно дыша почти в губы юноши. — Одинаково заряженные частицы отталкиваются, Рэдфокс, — закон физики. Гажила лихорадило от ее прикосновений. Он закрыл глаза, судорожно втянул воздух, а когда снова открыл их, то встретился с взглядом ее шоколадных очей, глядящим в самую душу. И в эту секунду наконец-таки ненависть к ней, которую он так горячо оберегал, наполнила его до краев. Гажил молниеносным движением рук схватил ее за ноги, прижав их к своим бедрам, и девушка, коротко вскрикнув, опрокинулась на стол, оказавшись в его полной власти. Ее руки задели чашку кофе, которая, перевернувшись, обожгла ей пальцы. Леви зашипела, задергалась как змея, а Гажил победоносно ухмыльнулся, увидев в ее глазах всполохи ответных чувств. — В нашем случае между нами химия, — вполголоса сказал он МакГарден. — Ты знаешь, что такое возможно, детка. Она была ему необходима. Нет, не как воздух, не как наркотик, а как кислота. Как смертельное вещество, которому под силу растворить металл. Удерживая девушку за талию, тем самым блокируя всякие сопротивления, он припал к ее губам, немедля углубляя поцелуй. Леви забрыкалась интенсивней, стараясь вырваться из его объятий. Гажил отстранился, чтобы перевести дух, но тотчас же был вовлечен в новый поцелуй, инициатором которого выступала сама МакГарден. Она не отдаст ему место лидера. Не в ее правилах уступать. Даже если дело касается любви. Рэдфокс стащил девушку со столешницы и, не разрывая поцелуя, переправился в спальню. Она царапала ему лицо, оставляя алые отметины в виде полос вдоль щек, и отвечала на поцелуи с дикой животной страстью, прикусывая сухие губы до крови. Широкие ладони Рэдфокса по-хозяйски бродили вдоль ее талии, залезая под тонкую рубашку и настойчиво заворачивая пояс коротеньких шорт, почти добираясь пальцами до нижнего белья. Леви тихо рассмеялась, надрывисто, но хохот постепенно варьировал до томных стонов с примесью вздоха. Губы Гажила припали к шее, заставляя Леви выгнуться в пояснице. Девушка схватилась за скрывающий окна тюль в надежде удержать равновесие, но под тяжестью тел петли оборвались, и они оба упали на пол. Руки осознанно разорвали его рубаху, обнажая для себя накаченный торс. Кожа пылала, страшно прикоснуться, ибо сгоришь, но ведь между ними химия, а большинство реакций идут при нагревании. — Видишь — я не боюсь новшеств, — прошептала она, с вызовом глядя на Гажила. — Видимо, я ошибся в тебе. Дождь барабанил по стеклу, вызывая в их душах больше ненависти друг к другу, больше чувств, годных для передозировки. Им не умереть, и им теперь уже не спастись. Это кульминация, к которой они безотчетно стремились. Он искал в ней смысл, она играла в свою игру. Тик-так, тик-так — стрелки неудержимо стремились встретиться на полуночи. А на проекционном дисплее показывало уже пять секунд до взрыва.