Бесконечность

      Я очнулась с горькими воспоминаниями о потере и разбитыми чувствами. Тусклый солнечный свет осторожно проникал в покои, не раздражая глаза. Новый день сообщал, что жизнь продолжалась. Тело сковывала слабость из-за перехода между мирами: путешествие в ад и обратно далось нелегко. Я зарылась глубже в постель, не желая воевать с реальностью. Другая личность, маленькая беспомощная Элисон, боящаяся привидений в тёмных углах, вытеснила смелую бойкую девушку, какой привыкла себя считать. С намерением пусть на время, на несколько часов или даже дней позволить скорбным слезам взять верх я завернулась в одеяло. Никто не тревожил расспросами, не навещал, боясь вызвать раздражение, — Морфеус берёг моё уединение, позволив оплакивать мать без назойливых посторонних. Как ни странно, наружу в итоге выгнал банальный голод. Человек долго мог не есть, особенно в состоянии острой меланхолии. Хотя всё внутри горело от боли, здравый смысл побеждал: я не собиралась доводить организм до предела. Не когда убийца разгуливал на свободе, а друзья ждали за дверью. Из зеркала смотрела бледная потрёпанная шатенка — бедняжечка Элисон, которую монстры любили пугать в детстве, измученная и забитая. Я одолела её годы назад, надев рокерскую куртку и научившись грубости и нахальству. На сей раз предстояло облачиться в элегантное платье траурных цветов, чёрного и фиолетового.       Голову заполнили мысли о помолвке и клятве. «Ты — моё счастье, моё утешение, надежда и будущее», — собственные слова, сказанные по наитию, казались чем-то волшебным, как и всё случившееся после прощания с мамой. — «Обещаю быть опорой, делить беды и радости». В ответ Морфеус говорил о защите и верности, мы обнимались, пока не упала в обморок, — интересно, почему именно в преисподней отношения начинали быстро развиваться? Люциферу следовало открыть вместо тюрьмы брачное агентство, грешники обрели бы семейное счастье, а у злодеев появился бы лучший повод для исправления, не через страдания и пытки… Что же, Мэйзикин имела право этой идеей воспользоваться. И да здравствует королева! Власть её украшала. А вот я пока не понимала, какие плоды принесёт замужество. Помимо земного происхождения ещё существовала способность навлекать неприятности: например, на Дикой Охоте внезапно сгодилась для роли невинной жертвы, в «Люксе» ввязалась в бой с Бесформенной, в Орлеане заключила сделку с Бароном Субботой, — странностям даже Константин удивлялся.       Гнев возрождал огненное и запретное, не до конца скорректированное, а только пробудившееся под слоем горя и бессилия. Я заплела волосы, растушевала тени на веках и подкрасила лицо, думая о том, как вхожу в образ неугомонной Элисон, к которой окружающие привыкли: она справлялась с трудностями, невзирая на цену.       Во дворце царил полумрак. Люсьен копошилась в библиотеке, Тыква решал бытовые проблемы, Мэттью забавлялся с щенком. Стоило пересечь порог, как троица замерла. Уилл резко прекратил лаять на ворона. «Вернулась! Ура!» — первой гаркнула птица, тут же и Люсьен поинтересовалась самочувствием. Мервин же молча наблюдал со стремянки. «Скоро приду в норму», — старательно выдавила ответ, удивляясь внезапной потере голоса. Он звучал хрипло и ломано.       — Ну и чушь, — бросила Тыква, переведя взгляд на Люсьен. — У девочки психологическая травма!       — Что вполне естественно, — парировала остроухая.       — Милорд волновался за тебя, — вставил Мэттью. — Носил на руках, пока спала, и всё такое…       — Мы не обсуждаем милорда, — перебила его женщина.       — Разве я упоминал цвет его глаз или характер? — ворон напыжился. — Речь о нашей дорогой Элис!       — Во дворце есть кухня? — я сместила фокус внимания на безопасные вещи. — Никто не хочет пообедать?       — Ох, конечно, вы наверняка проголодались, — озабоченно сообщила Люсьен. — Дарамис накроет в саду, в беседке. И кстати, нам нужен перерыв.       — Разве Дарамис сейчас не занята? — ворон наклонил голову. — Я слышал, как Сумасшествие сказала, что не покинет царство, пока не попробует все здешние блюда. Складывается ощущение, что мы работаем в отеле на побережье моря. Поток туристов не иссякает!       — Сумасшествие? — уточнила я.       — Сестра лорда Морфеуса.       — Она ведь не по мою душу?       — Вот, психологическая травма! — пробурчал недовольно Мервин.       — Сумасшествие интересует розыск одного из братьев-Бесконечных, — разъяснила библиотекарь, игнорируя замечания Тыквы. — И это совершенно нас не касается.       — Хорошо, потому что после обеда я собираюсь навестить Кукушку, — озадачила присутствующих. — Мэттью, составишь компанию?       — Э-э, да, но зачем тебе Кукушка?       — Как паразит, она понимает психологию других паразитов.       Не то чтобы они ожидали чего-то экстраординарного, но бурной деятельности точно не предвидели. Стоя в центре уютного кабинета, где ещё недавно царили беззаботность и смех, я вынесла вердикт, который заставил друзей замереть: «Расследование продолжается». Наступила густая тишина. Первым, как обычно, очнулся ворон.       — Мы думали, ты будешь отдыхать, наберёшься сил, — прокаркал он. — Даже хозяин не навязывается, хотя ему везде надо…       — Мэттью! — шикнула возмущённо Люсьен.       — Да, я в курсе, это моё имя!       — Фейри убил маму, — процедила я сквозь зубы. — Можете не помогать, если такие просьбы создают сложности. Просто не мешайте тогда.       — Мы переживаем, Элис. Ты явно на грани.       Чужие глаза источали жалость и растерянность. Похоже, друзья не догадывались, что на плаву держала первобытная животная злость, подпитывала волю и не позволяла капитулировать перед отчаянием. От падения оберегала жажда мести. Слова казались мелкими, бесполезными перед лицом того, что я чувствовала. Боль мешала дышать, но и становиться жертвой, уступать коварной судьбе, плыть по течению и смотреть, как погибают другие, претило до глубочайшего отвращения. Пусть внутри и дальше бы рыдал ребёнок, оставшийся сиротой, для окружающих существовала крепкая напористая Элисон Коннорс, — и ей предстояло изловить врага.       — Так как насчёт Кукушки?       — Ну, надо бы спросить у владыки, что он думает, — промямлил Мэттью. Раньше птицу не беспокоило мнение Сна, ворон поступал по совести, а не по приказам свыше.       — Владыка согласен с Хранителем, — раздался позади плавный негромкий голос. Морфеус появился незаметно, как и всегда, с привычно замаскированными эмоциями, что значительно облегчало дело, поскольку речи о сострадании утомляли, а от игры в хладнокровие начинала уставать.       — Мы лишь выразили сомнение, — дипломатично отозвалась Люсьен.       — Я проверю теплицу, — Тыквоголовый поспешил слинять. Он почему-то избегал Морфеуса, изобретал причины для ухода, а тот ни разу не остановил слугу.       — Откровенно говоря, ты не в порядке! — воскликнул ворон, посылая вежливость к чёрту. — Слишком много трагических событий для человека!       — А новые доконают окончательно, — огрызнулась в ответ. — Фейри, притворяясь Люцифером, вынудил ведьм совершить казнь. Не ради забавы, а чтобы извлечь их души. Ему также известно, что я медиум. Убивать близких — единственный способ меня выманить на Землю. Константин, Чез, Векслер, Роуз Уокер… Если не отреагируем, они умрут.       — Милорд? — Люсьен обратилась к брюнету в надежде заполучить ряд возражений и предупреждения об ужасах за пределами Грёз, но Морфеус вдруг вымолвил:       — Мы найдём преступника.       И тогда я вспомнила, почему влюбилась в Повелителя Снов. В моменты, когда двери захлопывались, проход застилала снежная буря и засасывала трясина, когда безысходность грозила увлечь во тьму, возникал он, точно маяк на краю обрыва. Морфеус позволял своевольничать, рисковать и ошибаться, поскольку знал, что не предам его. Знал с того самого дня, когда помешала отнять жизнь у Роуз Уокер. Мы регулярно спасали друг друга.       — Я допускаю, что мыслю не совсем здраво, — кивнула библиотекарю и подняла взгляд на бога. — Но я теперь не одна.       — Хорошо, — согласилась Люсьен. — Если понадобится помощь, любая…       — Зови, — добавил Мэттью и, взмахнув крыльями, унёсся прямиком в живописное полотно. Изображение холмистой зелёной долины зашевелилось, открывая для птицы портал. Уилл, шаркая лапами, отправился за женщиной через дверь.       Приключения, резкие повороты судьбы, погоня по пыльным дорогам вызывали азарт и прилив адреналина, но, в отличие от потасовок, присутствие Морфеуса напрочь лишало самообладания, — надменная благородная красота притягивала, как магнит, превращая меня в мотылька, в хрупкую куклу. Мы больше не были попутчиками, которых свели печальные события. Связь стала глубже, прочнее. Сердце охотно откликалось на его покровительственное отношение и уважение.       — Спасибо, что позволил попрощаться с мамой.       — Мэйзикин в праве потребовать встречную услугу от королевы Царства Снов и Кошмаров, — сухо отозвался брюнет.       — Политика, — я покачала головой. — Всегда есть загвоздка.       — Убийца хочет, чтобы ты вернулась в мир Яви. Полагаю, результат Дикой Охоты перечеркнул планы.       — Да уж, Охота шла не по сценарию. Люцифер защитил Беверли Уолш ценой своего клуба. Его злило, что земля принадлежит фейри. Это в стиле дьявола — сжечь всё, лишь бы не досталось врагу.       — Думаешь, у Кукушки найдутся ответы?       — Как эмпат, я понимала мотивы преступников. Амбиции, жажда мести, деньги… Потеря души полностью ослепила, поэтому раньше я была бесполезна как детектив. Но профиль убийцы и сейчас недоступен для восприятия. Как прочесть того, кто носит маску?       Морфеус медленно, бесшумно приблизился. Глубокие проницательные глаза предвещали нечто интимное и неизбежное. Нежное прикосновение к щеке убаюкало бурю и вынудило податься вперёд, в приветливо распахнутые объятия.       — Я не знаю, как выразить сожаление.       — В реальных действиях больше смысла, чем в словах, — попыталась ему улыбнуться.       — Я доверяю твоему чутью, Хранитель, — скупую флегматичную интонацию разбавила мягкость, против которой не было оружия. Для Морфеуса не представляло сложности снять все доспехи и проникнуть сквозь оборонительный заслон к настоящей Элисон Коннорс, к робкой трепетной девочке, мечтающей о нём с тех пор, как обнаружила ночью в лондонской квартире. Мужские руки с неожиданной силой обхватили талию, и брюнет вовлёк в тягучий поцелуй, отчего колени подогнулись. Я бы, наверное, осела на пол, если бы не объятия.       — Вау! Так вот почему ты отказался помогать. Привет!       Уединение прервала чудаковатая рыжеволосая девушка с ярко накрашенными губами и дивными фиалковыми глазами, мерцающими в потёмках библиотеки.       — Привет.       — Элисон, это Сумасшествие, моя сестра. И Сумасшествию пора в своё Царство, — с заметным раздражением сообщил Морфеус, не отстраняясь ни на шаг, а напротив, прижимая к себе вплотную.       — А я правда надеялась, что ты изменился, — незнакомка состроила обиженное выражение, которое, конечно же, на Владыку Снов не подействовало.       — Откуда взялись эти навязчивые идеи?       — Брат мог попасть в беду! Его наверняка пленили. Заколдовали, как тебя когда-то!       — Разрушение намеренно отказался от обязанностей в пользу жизни со смертными. Я не подвергну Грёзы очередному риску из-за его эгоизма. И глупости, — тот не терпел принуждения и манипуляций, голос замораживал строгостью и сухостью. Хорошо, что стрелы негодования Морфеуса были обращены на кого-то, кто умел защищаться. Разумная часть настаивала, надо бы промолчать и дождаться, когда экстравагантная девушка изволит помещение покинуть, но тема спора завладела воображением быстрее, чем успела проглотить язык.       — Стоп, Бесконечный сейчас на Земле? В смысле работает в офисе, платит налоги? — я уставилась на парочку умоляющим взглядом: пожалуйста, пусть ответственный за катастрофы, крах и разорение окажется на экзопланете класса М, где тоже есть формы жизни.       — Видишь! — воскликнула рыжая. — Даже она понимает, что с миром творятся неправильные вещи. Всё разрушается само по себе.       — Я пока ничего не понимаю.       — Вихрь. Две мировые войны. Фигура, поражающая ангелов в пророчестве, — проинформировал Морфеус. — Сумасшествие считает, в этом замешан наш блудный брат.       — Только его исчезновение, — поправила девушка.       — Спустя триста лет? — возразил брюнет со скепсисом.       — Предлагаю пообедать. Нельзя решать проблемы на голодный желудок, — вежливо улыбнулась богам. — Хотя вам-то это не нужно…       Мозг отказывался воспринимать новые факты и, словно переполненный жёсткий диск, отчаянно сигнализировал о нехватке места. Скорбь снедала изнутри: я не располагала выдержкой для попадания в эпицентр чужой драмы, раздутой до вселенского масштаба.       — Я люблю розовое суфле. И сахарную вату, — пылко откликнулась Бесконечная. Она напоминала яркую вспышку, дикий цветок, пробившийся сквозь асфальт. Огненный цвет волос добавлял необузданной красоты. Огромный бант, прикреплённый к лацкану светлого пальто, знаменовал бунтарство, отказ подчиняться правилам. В ней было слишком много всего: много цвета и много эмоций, готовых выплеснуться в любой момент — от бурного восторга до бешенства. Сумасшествие демонстрировала детскую непосредственность, но за миловидностью скрывалась опасная сила.       — Что? — шёпотом спросила я у Морфеуса, поймав нотку досады в чертах алебастрового лица. Повелитель Снов знал, на ком женится: людям свойственно страдать от голода и утомления.       — Сестра, ты приглашена на обед, — спустя секунду ответил упрямец.       — Ура! — взвизгнула девушка.       Зал, погруженный в оранжевое свечение канделябров, будто бы служил порталом в иное измерение. Длинный дубовый стол, отполированный до зеркального блеска, содержал огромное количество яств: даже самый прожорливый рыцарь не съел бы и десятой доли. Жареный кабан с яблоками во рту и гусь, запечённый до золотистой корочки, пирамиды экзотических фруктов, пряности и дорогие вина — каждое блюдо являлось произведением искусства. Я до сих пор чувствовала себя наблюдателем, которому по ошибке отворили дверь в сказку. Устраивая богатый пир, Морфеус закреплял статус хозяина Грёз: по размаху мероприятия судили не столько об отношении к посетителю, сколько о способностях. Впечатляла изысками кулинарии Дарамис, шеф-повар, которую создали, если верить Люсьен, вскоре после возвращения владыки, — и она превосходно исполняла долг, особенно отличилась во время вторжения богов. Я занималась «Люксом», пока здесь отбивались от агрессивно настроенных претендентов на престол Ада. Морфеус угомонил бунтовщиков, всего лишь показав стеклянный шар с перепуганным Азазелем, — а до этого Дарамис потчевала их лучшими деликатесами.       Мэттью обожал сплетни.       — Сперва горячее, миледи. Десерт потом, — настоятельно рекомендовала Дарамис, пододвигая запечённую свиную рульку, тогда как я посматривала на клубничные рулеты.       — Ладно, — кивнула женщине, похожей на няню. Няни не советовали дурного. Мама тоже не кормила конфетами, когда предстояло одолеть миску супа, к сожалению, не всегда вкусного. Знай наверняка, что случится, съела бы кастрюлю, только бы её порадовать. Впрочем, притянуть ближе рулет труда не составляло, и если бы Дарамис отвернулась, удалось бы слопать и кексы. Я почти завладела ягодным ассорти — к чёрту бессмертных! — когда поймала напряжённый взгляд возлюбленного. Морфеус внимательно следил за попытками присвоить сладкое, после чего воззрился на рыжую с яростью, какую мог позволить себе.       — Сон, я ничего не делаю! — залепетала Сумасшествие. — Это неосознанное влияние. Мы ведь могущество и суть в одном элементе.       — Мне как будто восемь лет, — пробурчала под нос, ощущая налёт досады. С чего-то вдруг захотелось делать глупости.       — Ты хороший человек. Обычно в моём присутствии ссорятся и хватаются за ножи, — ответила Бесконечная.       — А я ворую клубнику. Здорово.       В такой обстановке кусок в горло не лез. Воздух казался густым, пропитанным обидами и недомолвками. Эти двое напоминали хищников, замерших перед схваткой, и мой желудок сжимался от дискомфорта. Порцию тушёного мяса с овощами проглатывала с трудом.       — Не расскажете, что происходит? С чего всё началось?       — Триста лет назад Разрушение поступил в точности, как Люцифер Денница, — сурово отозвался брюнет.       — Не совсем. Денница пытается насолить Создателю, — Сумасшествие грустно вздохнула. — Если братец покинул пост по собственной воле, у него имелись веские основания.       — Например? — спросила я.       — Это и надо выяснить.       — Мы ведь говорим о концепции? Он не языческий бог, чтобы притворяться человеком и… жить в квартирке на зарплату клерка.       — Едва ли Разрушение надеется, что семья бросится потакать его капризам, — добавил Морфеус.       — Сон, твои подданные разбежались, пока ты находился в заточении. Что сейчас с силами разрушения, пока наш брат на Земле?       Мужчина больше не награждал упрёками и не искал уважительной причины, почему не собирался в её планах участвовать. Доводы рыжей звучали на удивление логично, хотя слышать о пленении было неприятно; лично я благоразумно молчала, зная, что Морфеус не переварил чувства унижения и гнева, а значит, ужалил бы в любой момент, — либо Сумасшествие специально его провоцировала, либо же имела слабое представление о Повелителе Снов.       — Можем заключить сделку, — спустя мгновение тихим неторопливым голосом сказал взволнованной сестрице.       — Это какую?       — Помоги найти убийцу мамы Элисон. Я в свою очередь составлю тебе компанию в путешествии. Вместе посетим мир Яви, как и просила.       — Разыщем Разрушение? — обрадовалась богиня.       — Да.       — Вы правда поможете? — с трепетом спросила я, желая, чтобы альянс пополнился новым могущественным союзником.       — Сумасшествию открыты фантазии многих преступников, — пояснил Морфеус.       — Ты ведь не выдаёшь сновидцев, — парировала рыжая.       — Отказ от сделки тоже выбор, — надменный ответ точно хлыстом ударил.       — Хорошо! — воскликнула она. — Но чтобы заполучить фантазии, кому-то из вас придётся войти в моё царство.       — Это официальное приглашение? — возлюбленный включил дипломата.       — Ну да.       — Я согласен.       — Мне тоже нужно взглянуть. Как эмпату, — в спор начислила свои пять пенни.       — Не обсуждается, — отрезал Морфеус, и я потрясённо воззрилась на брюнета. Какого дьявола?       — Сон очень ревнив, — девушка широко улыбнулась. — Страсть так говорила.       Это уже ни в какие рамки не лезло.       — Слушайте, мою маму убили. И если мир в шаге от глобального катаклизма, не лучше ли действовать сообща? — постаралась достучаться до разума бессмертных, которые делили непонятно чью шкуру, вместо того чтобы заняться расследованием.       — Я совсем не против дружить, а Сон почему-то сопротивляется, — невинным тоном сказала богиня.       — Никто из Бесконечных, даже ты, сестра, не коснётся моей жены, — голос Морфеуса замораживал пространство в радиусе нескольких километров.       — Вы поженились?! — Сумасшествие задохнулась от удивления. — Когда?       Всё внутри затопила жгучая волна раздражения.       — Может, навестим Кукушку? — попробовала вернуть их внимание к проблеме.       — Разве это должно тебя беспокоить? — мужчина продолжал напирать на рыжую.       — Я просто не ожидала… И она человек. Опять, — растерянно пробормотала та, игнорируя присутствие в комнате третьего собеседника.       — Давайте допросим Кукушку? — взмолилась в пустоту.       — Сон, а если история повторится? — богиня вытаращила фиалковые глаза.       Терпение лопнуло. Сравнение с Надой поставило жирную точку. Никто не имел права трогать глубоко зарытое, а учитывая, что королеву первых людей спасла моя жертва Люциферу, Бесконечным стоило вовсе прикусить языки. Боль утраты, любовь, мечты и разочарования не являлись темой для грёбаного ток-шоу.       — Ну хватит! Мы с Мэттью идём на дело! — я решительно вскочила со стула.       — Ворон сейчас в мире Яви, — сказал Морфеус.       — Тогда Люсьен укажет направление до тюрьмы. Я Хранитель, я разберусь! — сердито бросила парочке и устремилась к двери, отказываясь участвовать в программе «Личная жизнь Элисон Коннорс: как стать трофеем».       — Ты такая классная, — вымолвила вдогонку Сумасшествие.       — Спасибо.       Успокаивалась по дороге в камеру, куда попала благодаря чёткому руководству библиотекаря: хоть кто-то проникся серьёзностью ситуации. Ещё и Нуала навязалась в компанию. Отшить блондинку не получилось, фейри хотела выведать, каким образом ублюдок скрыл от Титании подлинное имя и покинул пределы её гегемонии. Я усвоила две вещи: прикидываясь «дамой в беде», красотка шпионила для сородичей, а во-вторых, намеревалась использовать секрет нашего врага, чтобы свергнуть эгоистичную диктаторшу. Это читалось между строк, но, похоже, другие не видели лживого лица. Если она рассчитывала от Титании избавиться, что помешало бы навредить Грёзам в будущем? Нуала посочувствовала горю и с совершенно искренней заботой предложила уроки фехтования, — ещё год назад, признаться, купилась бы на игру. Но работа на Люцифера Морнингстара основательно промыла мозг: потенциальный предатель набивался в друзья отнюдь не с хорошими побуждениями, и прежде чем успела обдумать её слова, в голове родился встречный план приблизить Нуалу, пока рыбка не сорвалась с крючка.       Ладно, девица бесила просто потому, что вертелась вокруг Морфеуса. И ради конечной цели вышвырнуть зеленоглазую фейри вон я многое могла стерпеть.       В стерильно-белой камере за стеклом находилась задержанная — с наивными косичками, пухлыми щёчками, в розовом платье, украшенном лентами. Вот у кого стоило поучиться актёрскому мастерству. Кукушка воплощала древнюю голодную жестокость, а, облачённая в камуфляж ребёнка, поневоле вызывала жалость и симпатию. Нуала заметно напряглась, пока изучала это поразительное, агрессивное существо. Повелитель до сих пор не решил, как поступить с астральным паразитом.       — Вы пахнете отчаянием, — произнесла тварь, обнажая острые зубы. — И жаждой мести.       — Наши принципы довольно просты. Защищать родных и любимых, — я медленным шагом добралась до прозрачной преграды. — Мы не ставим собственную жизнь выше семьи. Любой зверь, демон, человек или бог так или иначе создаёт с кем-то связь. Самый беспощадный из особей испытывает привязанность и тоску.       Кукушка поднялась со скамьи.       — Я ключ к поимке кого-то, кого вы не понимаете?       Попала прямиком в цель. Дух захватывало. Если этот индивидуум начинал развитие, страшно было вообразить, каким умом обладал тип из старшего поколения. Мы с Нуалой обе завороженно наблюдали за светловолосой веснушчатой девочкой, плавно пересекающей палату, точно акула во время охоты. Чисто интуитивно я знала, лгать чудовищу бесполезно, как и взывать к каким-либо чувствам, кроме одного-единственного, доступного для его восприятия — желания обрести свободу. Всех заключённых объединяло стремление вырваться из клетки, и я сделала ставку, завоёвывая у Кукушки откровение о природе паразитов.       — Наша философия тоже очень проста. Пока вы боретесь за ресурсы, власть и признание, мы адаптируемся, как истинные мастера трансформации. Нас не заботят экспансия и покорение. Сильнейшие из моего вида достигают гармоничного сосуществования с носителем, иначе говоря, мы садовники-культиваторы, а не хищники. Ведь только жизнь имеет настоящую ценность.       — Как вы развиваетесь?       — Когда становимся штурманами, а занятый сосуд с его потенциалом и опытом не отвечает потребностям. Скажем, если муравей не выдерживает внутри заряд магической энергии, следует подыскать другой кокон. Мы покидаем тело муравья и внедряемся в кого-то побольше, — девочка развела руки в стороны, изображая будущее несостоявшееся воплощение.       — Многие фейри в прошлом были магами, которые застряли на Земле после смерти. Их души прошли собственный путь эволюции, — рассуждала я вслух, обращаясь, скорее, к Нуале.       — Мы ничего об этом не помним, — насупилась блондинка. Ещё бы, с тех пор, как Титания обзавелась симпатичной куклой, пролетело пятьсот лет.       — Тебя украли. Фейри не способны заводить детей, но испытывают потребность в семейных узах, — жёстко прокомментировала, как есть, не щадя соперницу. — Преступник, убивший Михаила, не озабочен этой проблемой. Если паразит вселился в фейри, ничто не помешало бы ему отвергнуть зов королевы. А теперь он нуждается в новом носителе.       Кукушка жадно прилипла к стеклу.       — И на кого же нацелился? — шёпотом спросило чудовище.       — На Люцифера Морнингстара.       — Постой, как ты догадалась, что убийца не совсем фейри? — выпалила Нуала.       — Слишком хорошо всё планирует, — коротко пояснила и, боясь упустить нить, обратилась к Кукушке. — Ты годами окучивала Барбару, прежде чем наброситься: сколько терпения ради взрослого тела…       — Идеального тела! — взревела девочка.       — А если носитель не идеален?       — Оболочка развалится!       Сердце сладко и порочно опалил жар азарта. Мысли вспыхивали яркими искрами. Обрывки фраз, образы, прочитанные в книгах факты и искажённые до абсурда гипотезы постепенно складывались в конструкцию.       — Преступник соорудил зеркальную ловушку для Люцифера, он собирался уничтожить его сознание и дух, но когда в западне оказался брат-близнец Михаил, не оставалось иного варианта, кроме как сотворить из архангела живую бомбу и стереть все следы, — вглядываясь в белоснежную пустоту камеры, вещала я тихим голосом. — Но зачем паразиту медиум? Для чего выкуривает из Грёз? Из-за связи с Люцифером? Если тот потеряет физическую форму…       — Что такое? — обеспокоенно обронила Нуала.       — Вергилий. Дьявол говорил, ему нужен проводник. Жаль, подразумевал он не экскурсовода.       Из уст чуть не изверглась исповедь о ментальном, почти интимном сближении. Дух Денницы просочился слишком глубоко: случись беда, я бы услышала эхо Люцифера. Он предпочитал хранить тузы в рукаве, вот почему отступил перед Морфеусом, — решил, «спасительным вратам» надёжнее здесь, чем среди людей. Ведь кто-то расправился с ковеном верных прислужниц-ведьм.       — Что же, мистеру Морнингстару придётся постараться, чтобы меня не прикончили на этой войне.