Страх перед неизвестностью.

       Обычный человек, стандартная жизнь, непримечательная судьба и непредсказуемый горький конец… Когда кому-либо нравилось умирать? Даже душевнобольные и погружённые в глубокое отчаяние люди сомневаются перед тем, как лишить себя жизни! И их пугает не столько смерть, сколько непонимание того, что будет дальше — что их ожидает за кромкой?        Ад, рай? Реинкарнация или вечный покой? А, может быть, устрашающая пустота, которая поглотит всё существо умершего, не позволив остаться от него ничему: ни разуму, ни эмоциям, ни страху и даже боли. Практически полное забвение — помнить о несчастном будут лишь другие люди и бескрайние земные просторы, в которых находятся его останки. «Я ведь так молод, почему именно я…?» — на бледном лбу проступили многочисленные морщинки.        Выцветшие глаза предательски заслезились, позволяя хрустальным каплям прокатиться по впалым щёкам. Измождённый болезнью мужчина выглядел столь жалко, когда глядел на обеспокоенную женщину напротив. Её осунувшееся лицо выглядело, по меньшей мере, взволнованно, когда она крепче сжала немощную ладонь. — Сашенька, что такое? — В её тоне слышалась непередаваемая тревога.        «Сашенька»… Александр никогда не любил болеть именно потому, что конкретно в такие моменты его мать обращалась к нему подобным образом. Женщина, чей возраст лишь едва превышал порог в четыре десятка, выглядела на все пять — настолько сильно её тронула большая вероятность потери своего ребёнка. — Мама… — Он слабо просипел — сил не хватало катастрофически. — Я не хочу умирать…        Рак загубил бесчисленное множество людей, не деля тех по полезности, морали или возрасту. Эта болезнь не щадила никого, в чью дверь постучалась. Ему всего девятнадцать, он только-только вошёл во взрослую жизнь, а «сгорел» всего за несколько месяцев!        Узнал о своём незавидном диагнозе парень относительно недавно — года полтора назад, однако уже тогда мало что можно было сделать; врачи тешили его неоднозначными прогнозами, водили на различные терапии, назначали какие-то лекарства, однако всё было без толку — хворь брала своё всё быстрее и быстрее, с неописуемой жадностью! — Боже, не говори так! — На лице дамы отразились смятение и ужас, когда она подалась вперёд и ещё крепче сжала хрупкую кисть своего ребёнка. — Ты не умрёшь, Бог обязательно спасёт тебя!        В мутном взгляде покрасневших глаз пустили несколько искорок выдохшиеся угли гнева. Злобы на своё неотвратимое будущее, на страшные боли, которые ночью не мог заглушить ни один препарат, и на собственную мать, что не была способна в полной мере осознать происходящее.        Когда он, казалось, был готов смириться со своей смертью окончательно, его надежду распаляли вновь и вновь повторяющиеся слова дорого человека: «Ты обязательно выкарабкаешься», «Тебе ещё рано встречаться с отцом — он подождёт тебе еще лет шестьдесят», «Господь не оставит моего сына»…        Эти же слова поддержки будили в нём невероятную ярость, ведь она не могла свыкнуться с мыслью, которая витала в помутнённом юношеском разуме уже не в первый раз — он умрёт, сдохнет предельно мучительно, никогда не увидит знакомые лица вновь! Скоро он лишится своего будущего.        Тем не менее, сил не было даже на возмущение. Сиплый и утомлённый выдох тихо заявил о себе. На стене, над его головой, громогласно тикали механические часы, разгоняя немалое напряжение ещё сильнее. Под мягким и тёплым одеялом кончики пальцев ног были пугающе ледяными.        Матушка Александра крепко, но аккуратно обняла своего сына, сдерживая болезненный вой — наверняка оставила тот для одиноких стен своего частного дома. Она нежно гладила паренька по голове, полностью лишённой растительности, с очевидным трепетом — словно её дорогое дитя было готово прямо сейчас рассыпаться на тысячи осколков.        Хилая рука с усилием коснулась спины женщины, а её хозяин заставил ту неловко поглаживать мёрзлыми пальцами ворсистую шерсть сиреневого свитера. Сирень, Боже, он так любит сирень! Этот чудный запах, сможет ли он почувствовать его когда нибудь снова?! Поглядеть на эти прекрасные растения самому… — Мария Николаевна, время посещения окончено. — Тихо зашедший в помещение врач участливо заметил, демонстрируя вежливую и понимающую улыбку. — Вашему сыну стоит отдохнуть.        Названная вздрогнула, а по лечащему врачу юноши скользнул апатичный взгляд того. Дама отстранилась, с вопросом глядя на своего ребёнка, будто спрашивала у него позволения уйти. Словно встречалась с ним в последний раз — подобными взорами она одаривает его уже не впервые.        Молодой человек слегка кивнул, а Мария шумно сглотнула, чтобы затем встать, натягивая свой свитер как можно ниже. — Хорошо. — Она собранно и серьёзно, насколько могла, ответила мужчине в белом халате, но затем прибавила в своём тоне нежности, вновь обращаясь к Александру. — Выздоравливай, сынок… ***        Широко распахнув глаза, он задышал ещё чаще, чем в беспокойном сне. Его «мёртвые» глаза задрожали и внезапно обрели жизнь, выпучившись и наполнившись звериным страхом. Ему неожиданно стало очень плохо, но из горла не выходило ничего внятного, окромя болезненных стонов и хрипов. На фоне угрожающе зазвенела аппаратура, которую относительно недавно подключили к его телу — сейчас сюда должны прийти и помочь ему. «Больно, больно!» — Его обнадеживающие мысли вылились в очередную вспышку адской боли.        Жизнь будто бы утекала из него, подобно выливающейся из берегов реки — настолько плохо ему ещё не было никогда. Перед глазами от рези рождались и тут же умирали бесчисленные звёзды. Так темно, насколько же тут темно — проклятая ночь! Эта пытка была настолько адской, что ему хватило силы прокусить собственные губы, из-за чего по подбородку стремительно пробежали струйки крови.        Дверь в палату наконец-то распахнулась, но его сознание скоротечно устремлялось куда-то вдаль. Схлопывалось… ***        Своим зрением ошеломлённый юноша видел… Космос? Что с ним, и где он? Где его руки и ноги? А тело? «Что за чёрт!» — Неописуемый ужас схватил его своими мерзкими склизкими лапами, ведь он не понимал, что происходит.        Он даже говорить не мог — у него не было рта! Попытавшись повернуть голову, Александр поразился странному ощущению — его воспоминания были смазаны, но он понимал, что что-то происходит совершенно точно не так, как должно было бы.        Не ощущая привычной шеи, парень сравнил бы это чувство с тем, как будто он стал панорамной камерой! Его взору показалась зелёно-голубая планета. Местами на её поверхности прослеживались песчаные силуэты пустынь, а различить знакомые континенты не составляло никакой проблемы — это была Земля!        Поворачиваясь дальше, юноша с трепетом разглядывал далёкие образы белых звёзд. На его лице отпечаталось недоумение: где Солнце? Он не видит Солнце, но зато ему прекрасно видна какая-то другая, карликовая, звезда, которая и освещает Землю. «Какого…»        В голове мысли скомкались практически мгновенно, когда парень ощутил рядом с собой нечто бесконечно пугающее! В самом его существе остановилось, казалось, то, что остановиться не могло в принципе. За ним словно кто-то следил… Некто безгранично ужасающий.        Звёзды, бесконечный космос. Всё вокруг выцвело, потеряло свои краски и цвет, а юноша, следуя наитию, повернул «голову» навстречу тому, что обратилось к нему без всяких слов или звуков. Пространство зарябило и белая картина сменилась густейшей тьмой.        Гигантский глаз разверзся перед ним! На фоне окружающего мрака он казался странным и каким-то непостоянным. Образ «мигнул», сменяясь с титанического ока на широкий оскал зубов-шипов. Появившаяся пасть была в разы больше, чем зеница неясного монстра.        Окружающее пространство во второй раз зарябило, сменяясь на безбрежные огненные просторы. — Смертный… — Титанический рот не двигался, а весь смысл Александр получал «внутрь». — Контракт. Заключи его со мной, если хочешь жить! -… — У него не было и толики необходимого количества воли для того, чтобы противиться чему-то такому! — Да.        Угнетающее присутствие давило на него неподъёмным грузом. Неожиданно вся эта «неупорядоченность», окружавшая его, собралась в одну точку и устремилась прямо к нему! Нечто неописуемое, то, чему невозможно дать какую-либо конкретную характеристику, заставило его лишиться осознания происходящего...