Страх перед неизвестностью.

       Всё смазалось, когда Александр оказался в своей палате, где проводил большую часть времени после госпитализации в онкологический диспансер. Скованный по рукам и ногам неодолимой слабостью, будто застыл в янтаре, Саша продолжал беспомощно пилить белый потолок, оттенённый ночью, испуганным взглядом.        Сколько прошло времени с того момента, когда он появился здесь? Почему его конечности сковывала такая страшная слабость? Знакомая… Боковым зрением парень видел, как по стенам пляшут тени чертей, виляя своими хвостами. Скаля неровные зубы и кривя морщинистые чёрные плоские рожи, они беззвучно гоготали. Будто их и не было – наваждение!        Но вот в реальности того, что находилось прямо на потолке, свисая с него… Юноша точно не сомневался в реальности наблюдаемого: жутко изогнутая, мертвецки бледная, гуманоидная фигура находилась там, пружиня на своих лапках-ручках, как какой-нибудь паук. Но лицо… Лица у него были человеческие, знакомые парню.        Сейчас физиономия твари была детской. Какой-то мальчик глядел на него, совсем по-детски кривляя рожи. Показывал язык, морщил нос, но презрение в его глазах оставалось неизменным. Этот «сопляк» - одногруппник болеющего. По детскому саду, само собой. Тот не помнил его имени, однако внешность всплывала в голове чётко.        Александр прикрыл вылупленные от ужаса глазища, а когда открыл их снова, то на него глядел уже какой-то престарелый сноб – именно такие создавались ассоциации при взгляде на надменную стариковскую харю с большущей родинкой под носом. Он открыл рот и недовольно заголосил: - Бездарь! – Возмущению его не было предела, из-за чего его ноздри раздуло. – Тупой идиот! Чего сложного в этой расчётной работе?! Тут всё – раз плюнуть! Думаешь, что если слёг, то от учёбы отлынивать можешь? На улице околачиваться будешь, трутень никчёмный! Бомж, пёс лысый!        Сашу начало потряхивать от дикой смеси обиды, гнева и жгучей ненависти. Буйности всему коктейлю прибавляла жутчайшая оторопь, закравшаяся глубоко в душу. Это был его преподаватель из колледжа, которому тогдашний мальчишка смог посвятить всего два года, прежде чем узнать о страшном диагнозе. Паренёк моргнул.        Теперь на него с какой-то… Услужливой жалостью глядела девушка лет семнадцати. Она хмурила брови, стыдливо отводила взгляд, жевала губы. Безмолвный наблюдатель, не имевший возможности произнести ни слова, злобно запыхтел, точно немой. Казалось, глаза его налились кровью. - Прости… – Тяжёлый девичий вздох совпал с качанием «паука». – Но нам придётся расстаться… Я не могу ждать, пока ты поправишься.        Её взгляд был красноречив: в последнее она даже не верила. Бесы на стенах затанцевали с новой прытью. Животы их надрывались от звенящего своей тишиной хохота. - Про-о-ости-и. – Милый голосок растянулся, стал ниже и приобрёл басовитость.        Образина вытянулась, стала больше, длинней, а из её расширившейся щербатой гнойной пасти выпадали клоки волос. Волосы самого юнца. Монстр показал свой «истинный» облик… И затем разорвался белыми хлопьями. Не только он взорвался, но и всё вокруг: ночная темень, унылые бежевые стены, стальная кровать. Теперь в округе царил успокаивающий мягкий белый. Не «резвый», не слишком яркий. Умиротворяющий, успокаивающий.        Александр и сам не различил, когда оказался в тёплых женских объятиях. Ошарашенно он смотрел на то, как его обнимает привлекательная Кристина Даниловна, доверительно заключая его взгляд вместе со своим в ловушке милого мгновения. - Это всего лишь дурной сон, не стоит так переживать, Александр. – Участливо заговорила дева, дружелюбно улыбаясь. - Сон…? – Не отрывая своего взора от будто гипнотизирующих миндалевидных глаз, переспросил он. – Точно, сон…        Казалось, он прозрел. С груди упал многопудовый камень, ум прояснился. Наконец, Саша осознал то, что с ним происходило. Человек-неизвестность чуть расслабился в ненавязчивых объятьях девицы, но затем отпрянул. Впрочем, он это сделал, не усердствуя совсем. - Я заснул. – Осматривая ладони, словно совершенно материальные, констатировал в воздух полудемон. – И ты мне помогла, да? - Да. – Слегка прищурив глазки, ответила дама. – Но я явилась не только для того, чтобы помочь. - А зачем ещё? – Переведя вопросительный и подозрительный взгляд на собеседницу, спросил гибрид. - К тебе подошёл человек с топором и прямо сейчас примеривается к местечку, куда было бы сподручнее им ударить. Поспеши, Саша.        На красивом лике показались обеспокоенность и нервное волнение. Тупо глядя на свою визави бессмысленными глазами первое мгновение, юноша стремительно побледнел… ***        Парень подскочил, как оголтелый, ощутив неловкий и даже какой-то поспешный свист над головой и ухом. Разворачиваясь под ударом неожиданно взлетевшего в крови адреналина, контрактор Демона Неизвестности со всего маху залепил тыльной стороной кулака по растерянной молодой харе. Её хозяин сел на мягкое место выронив топор, но тут на него набросилась со звучными воплями, всадив нестриженные ногти в ударившую конечность, домохозяйка. - Падла вороватая, я теб-…!        Вскрикнувшая женщина получила размашистую пощёчину от отбивающегося Александра. Он так постарался, что его недоброжелательница упала навзничь, ударившись головой о пол. Растерянно смотря несколько мгновений на потерявшую сознание женщину, полудемон упустил из виду главную угрозу.        Тот тихо, чуть пыхтя, встал, беззвучно поднимая своё «орудие». И с бокового замаха, заставляя черепушку нежданного гостя хрустеть с жутким звоном, всадил его в голову гибрида!        Человека-неизвестность тут же скрючило, и он с грохотом ухнул на пол. Один его глаз полностью застыл, парализованный, а другой – завращался, как бешеный. Он сгорбился в три погибели.        Недовольно посмотрев на почти что труп ещё секунду, убийца пнул его, подбежав к своей матери. Он её хорошо встряхнул за плечи. - Мама, просыпайся давай, не дури! - Это ты дуришь, мерзкий шакал… – Лающий ворсистый тон раздался за вздрогнувшим от неожиданности молодым человеком.        Быстро обернувшись, тот увидел нависший над собой гуманоидный силуэт. Маленькие зрачки выпученных глаз неведомого монстра стали ещё меньше, когда их взгляды встретились. Парень, переставший держать свою родительницу, побелел, точно покрывало…