Никто, кроме тебя

Всю дорогу до отеля Нанон с трудом сдерживал нетерпение, ёрзал на сиденье, пытаясь сосредоточиться на управлении автомобилем. Так долго обуздываемое возбуждение теперь стихийно металось по его телу, задевая нервы, туманя разум, руки подрагивали, и он что есть сил сжимал пальцами руль. При одной только мысли о реальном сексе с Паватом внизу живота невыносимо сладко ныло, а сердце билось как сумасшедшее. Ом поглядывал на друга с некоторым беспокойством, но видел только какое-то отрешённое выражение на красивом лице. Поэтому он молчал, не отвлекая Нанона от дороги, и обдумывал ситуацию. Нанон мне в любви не признавался, но секса явно хочет. Что ж, и на этом спасибо. Он такой милый. Как же сильно хочется быстрее оказаться в постели и заласкать, затискать его до звёздочек в глазах... Они остановились у первого же попавшегося отеля, но свободным был только номер люкс. — Могу себе позволить, — Ом без колебаний оплатил шикарный номер. — В конце концов, у меня день рождения! — Он широко улыбнулся администратору. Стоило им зайти в снятый номер, Ом схватил Нанона за руку, заглянул в глаза. — Позволь мне кое-что сделать, — Ом опустился перед ним на колени. Расстегнул тяжёлую пряжку ремня, молнию, стащил джинсы вниз. Закружилась голова, в нос ударил тёплый терпкий запах тела... Нанон поражённо застыл, он только и мог, что бессмысленно пялиться на макушку Ома, который увлечённо сосал ему, закрыв глаза и явно наслаждаясь происходящим. Но тут же от вспыхнувшего желания, от вида и ощущения горячих губ на своём члене, колени подкосились и он вцепился руками в его плечи, чтобы не упасть. — Омм... — Взмолился он. — Хватит... Я же сейчас... Пават нехотя оторвался от него, поднялся на ноги. — Ладно, пойдём всё-таки сначала в душ. Он даже вздрогнул — Нанон окинул его взглядом голодной барракуды и потащил в ванную комнату. Его кожа такая ухоженная... А тело такое подтянутое, что слюнки текут... — Нанон гладил Ома по груди, горячая вода струилась по их телам, вызывая приятную дрожь. Ом обнимал его, нетерпеливо целуя шею, губы, их руки скользили по намыленным телам , и Нанон еле держался на ногах от безумного возбуждения... — Я больше не могу, Ом, пойдём в кровать, — выдохнул он в поцелуй. Они торопливо смыли мыло и вернулись в комнату, вытирая на ходу волосы. По пути к кровати Нанон достал из своей сумки презервативы и смазку. — Оу, ты готовился заранее, значит? — Ом ухмыльнулся, подняв бровь. — Я надеялся, что до этого дойдёт, — Нанон смотрел серьёзно, но расширенные зрачки выдавали его нетерпение. Он опрокинул Ома на кровать, навис сверху. Окинул взглядом его обнаженное тело. — И раз уж дошло, то ночь будет длинной. Если бы ты только знал, как сильно я тебя хочу... — Так кончай трепаться и покажи мне, как, — глаза Павата сверкнули, а губы растянулись в приглашающей улыбке. Его руки на плечах, такие тяжёлые, такие знакомые... Губы горячие, а поцелуи жаркие... Стройное тело и вовсе раскалённое... Кровь кипятком по венам... Как же мне его не хватало... — Ом?... Будешь сверху? — Выдохнул сквозь стон. — Пожалуйста, мне это нужно... — Конечно, Нон, всё, как ты скажешь, — Ом перекатил его на спину, посмотрел затуманенными страстью тёмными глазами. — Всё, что захочешь. Я всё для тебя сделаю, — прошептал, задыхаясь, и снова потянулся к зацелованным губам, а его руки принялись путешествовать по телу любимого. Наконец-то Нон со мной... Он мой... Весь. Пават выдавил на пальцы смазку из тюбика и принялся растягивать Нанона, осторожно, не торопясь, готовя его к своему немаленькому размеру. Нанон с радостью расслабился под его ласками, поддался ловким пальцам. Раскрылся, принимая в себя желанный член, который давил налившейся головкой на вход, распирал, протискивался внутрь, заполнял собой истосковавшееся тело. Наконец-то... Под тяжестью Ома он растёкся как желе, от избытка возбуждения из него словно пропали все кости, мышцы не слушались, а в голове шумело всё сильнее. Удовольствие затопило всё тело, всё сознание, жажда разрядки сладко мучила. Ему было мало Ома, он никак не мог им насытиться, его ласки приносили облегчение и тут же заставляли желать его тела ещё отчаянней, ещё сильнее... Нанон начал задыхаться от подступающих непонятно от чего слёз, глаза жгло, он отчаянно цеплялся за шею Павата, через раз подаваясь бёдрами ему навстречу. Он запрокинул голову, и Ом с готовностью принялся целовать подставленную выгнутую шею, водить губами по нежной коже, пробовать языком на вкус впадинку между ключицами... Накатившее новой волной возбуждение заставило Ома впиться губами и зубами в нежную кожу на шее Нона, одновременно исступлённо трахая его... Внезапно Пават обнял его, просунув руки под спиной, стиснул, прижал к себе, как-то лихорадочно, часто дыша. Его глаза стали бездонными и Нанон упал, вскрикнув, провалился в эту пропасть, судорожно забился в его руках, не в силах совладать со своим телом, проиграв в любовной схватке. Туго сжатая внутри пружина резко распрямилась, хлестнув по нервам, глубоко в теле толчками пульсировал толстый член Павата, давя на простату... Он накрыл свой член ладонью — на пальцы плеснуло горячим... Стоило напряжению ослабнуть — и из глаз градом покатились слёзы, облегчение накрыло с головой, и Нанона затрясло. Пават с некоторым трудом удерживал его, прижимал бёдрами к кровати, чувствуя, как Нон раз за разом больно сжимает его член в себе, и наконец-то сам поддался накатывающему сладкому оргазму. В глазах потемнело и он бессильно обмяк, улёгшись на Нанона. И не сразу понял, что тот плачет. Только когда его щека стала мокрой от чужих слёз, он поднял голову и неверяще посмотрел на друга. Ом повернулся на бок, и стал ласково гладить его по спине, по волосам, утешая. Нанон уткнулся ему в грудь, плечи содрогались от рыданий. К счастью, Ом не задавал глупых вопросов, только молча обнимал и целовал в макушку. Немного успокоившись, Нанон прошептал ещё дрожащими губами: — Я так по тебе скучал, мне так плохо было без тебя, так одиноко... Прерывистый шёпот бил Ому прямо в сердце. — Прости меня... — Я думал, что никогда тебя больше не увижу, — всхлипнул Нанон. — Я люблю тебя, Нон. Никого так сильно не любил. В моём сердце только ты. Только твои долбаные ямочки. Ну же, улыбнись, ведь всё хорошо, — он ласково погладил Нанона по щеке. — А когда я твой "Лимбо" увидел, то понял, что не смогу и дальше без тебя жить. — Так ты видел мой фильм? — У Нанона запылали уши. — Да не смущайся ты так, фильм полный отвал башки получился. Мне очень понравился. Особенно та сцена, где ты пытался разложить меня на кухонном столе. Ещё так игриво сверху запрыгивал. — И вовсе это не я был. И не ты, — смутившись, Нанон ткнул его в бок. — Я не совсем ещё слепой. Конечно, ты нас нарисовал, Корн тоже заметил схожесть. Кстати, может, повторим в реальности? Нанон зарылся ему в грудь, пряча красное лицо, а Ом только трясся от смеха. — Ладно-ладно, я шучу. А потом на его лице появилась та особенная улыбка, чуть смущённая, довольная и нежная. Как же я его люблю... — Пойдём на балкон, покурим, — предложил Нанон. — Эх, чувствую, научишь ты меня плохому, — Ом блаженно потянулся. Стоя в обнимку на балконе, они молча курили и любовались ночным небом и прекрасным старинным городом, утопающим в цветущей сакуре и разноцветных огнях. Ом прижимал к себе Нанона, не в силах отпустить, прервать телесный контакт, он нужен был ему сейчас как воздух. Как сигаретный дым, — Ом улыбнулся про себя. — Мы сами своё небо, мы сами свой ад.