Никто, кроме тебя

Здесь столько интересных мест! И года не хватит, чтобы все обойти. А у нас снова будет всего несколько дней... Нанон рассеянно смотрел в монитор, раздумывая, куда успеет сводить Павата. Всё равно он был очень рад предстоящему приезду друга. Они не виделись три месяца, но всё это время они продолжали общаться в соцсети. Желали друг другу доброго утра и спокойной ночи, присылали дурацкие смайлики и смешные видео, созванивались иногда. Было так хорошо, так комфортно. Никакого мозгоёбства, что самое ценное, — Нанон всё еще часто улыбался про себя. — Даже на расстоянии чувствуются его любовь и дружеское участие. Вот бы ещё встретиться, обняться... Ему очень не хватало физического контакта, оставалось утешаться воспоминаниями о свидании, фотографиями и заниматься самоудовлетворением. Иногда на пару с Омом. По видеосвязи. Вспомнив это, Нанон слегка покраснел и уткнулся в монитор. Параллельно с основной работой, он трудился над собственным новым проектом, тем самым, который начал формироваться в его голове в их прошлую встречу с Паватом. И каждый такой непристойно проведённый вечер находил отражение в новых рисунках к комиксу. Нанон не жалел времени, иногда жертвуя сном, отрисовывая Ома в разных ракурсах. И ведь хватает же вдохновения, — он снова улыбнулся. Эти три месяца Нанон очень много работал, его студия готовила к показу новый фильм. Он был уже практически готов, и рекламная кампания находилась в разгаре. *** И вот наконец назначена новая командировка в Японию. Узнав об этом, Пават тут же позвонил Нанону, с радостью сообщив, что они смогут встретиться. У того дрогнуло сердце. Наконец-то! — Я свожу тебя на премьеру нашего фильма. Будет круто! Не зря же мы так над ним потели. — Да уж... Твои красные как у кролика глаза меня порядком пугали последнее время, совсем не отдыхаешь! — Проявил заботу Пават. Нанон только посмеялся. — Кто бы говорил. Я люблю свою работу! Ничего, теперь можно и отдохнуть. Кстати, я тут для тебя сюрприз приготовил... — Жду с нетерпением! — Ом ухмыльнулся. *** Встретив Ома в аэропорту, Нанон крепко обнял его, еле сдерживая слёзы радости. Ответные объятия были не менее крепкими. Ом очень соскучился, ему тоже не хватало Нона рядом, особенно теперь, когда они стали встречаться, пусть и на расстоянии. Завезя сумки в квартиру, они пошли прогуляться. В Японии очень популярны кошачьи кафе, и Нанон повёл в одно из них Павата. Ом радовался как ребёнок, гладя ластящихся к нему пушистых котов. Он потянулся к Нанону, почесал игриво за ушком. — Очень милый сюрприз, Нон. Ты сам как котик, знаешь? Очаровательные ямочки снова появились на щеках парня. — Хочешь, чтобы я был котиком? Не в этот раз, дорогой. — Что это значит? — Ом поднял бровь. — Есть такая техника, популярная у японцев, называется "Шибари". Вот хотел тебе показать. Вернее, попробовать. Если ты согласишься, конечно. Вообще-то, это и есть мой настоящий сюрприз. Пока они обедали, Ом гуглил про шибари. — Блять... Вот это фантазия у людей. Чего только не назовут искусством, — он посмотрел на Нанона круглыми глазами. — И ты правда хочешь это попробовать? *** Тем же вечером. — Ты мне доверяешь? — Нанон внимательно посмотрел Павату в глаза. — Только пятнадцать минут. Садись на пол. Он достал из тумбочки заранее приготовленную специальную верёвку. Пават сел, опираясь на пятки. Интересно... Как это будет? — По телу пробежала лёгкая дрожь предвкушения нового опыта. Нанон снял с него рубашку, окинул обнажённый торс восхищённым взглядом, и начал связывать его вытянутые руки за спиной. Верёвка проходила поперёк груди, обвивала мощные плечи. Нанон не делал сложных узлов, а Ому идёт минимализм, даже такой. С каждым новым витком он всё больше давился слюной — какой же он красивый — переплетение чёрной верёвки на загорелом стройном теле Павата, его красные губы и блестящие из-под чёлки лисьи глаза возбуждали до крайности одним своим видом. Широкие плечи Ома напряглись, выделяя каждую рельефную мыщцу, и Нанон провёл по ним ладонями, оглаживая и ощупывая, потом повторил тот же путь губами, с долгожданным удовольствием лаская тело любимого. Шершавая верёвка тёрлась о кожу, впивалась не сильно, но так, что задёргались нервы, от необычных ощущений побежали колючие мурашки... И контрастом — нежные пальцы друга гладили его, мягкие губы скользили по коже, горячий язычок оставлял влажные следы, а прикушенные Наноном соски ныли, заставляя выгибаться... Соскучившееся по ласкам тело откликалось на каждое прикосновение, казалось, что оно превратилось в сплошную эрогенную зону, настолько отчётливо чувствовалась верёвка, она как будто проезжалась по оголённым нервам, цепляя каждый и вызывая мелкую дрожь. Ом слегка вспотел, спина зачесалась. Он заёрзал, задвигал плечами, стараясь отделаться от неприятного эффекта, но вывернутые, стянутые верёвкой руки слегка заныли. И это неожиданно для него оказалось очень... возбуждающим. В брюках стало тесно. — Можно, я тебя сфотографирую? Хочу потом нарисовать, — Нанон целовал его шею, лаская пальцами затылок. — Можно, — выдохнул Ом. Голова кружилась, мешая соображать. — Если обещаешь не выкладывать в интернет. Карьера может пострадать, сам понимаешь. — Не беспокойся, это только для личного пользования, а в моём комиксе лица всё равно изменены,— прошептал Нанон ему на ухо, легко касаясь губами нежной кожи. — Ты такой красивый сейчас, увидишь потом себя со стороны. Нанон приподнял его подбородок, провёл большим пальцем по губам, ласково погладил и погрузил палец в рот. Горячий влажный язык тут же обернулся трубочкой вокруг пальца... — Нанон нервно сглотнул. Как у Нона горят глаза... По телу ещё сильнее стало разливаться возбуждение. Ом поёжился от мурашек. Нанон взял телефон и начал снимать Павата со всех сторон, выбирал лучшие ракурсы, то и дело прося его выпрямиться, наклонить голову, запрокинуть её назад, то наклониться самому... И случайно встретившись с ним взглядом, чуть не выронил телефон. Шоколадные глаза Павата горели такой дикой похотью, что коленки Нанона мгновенно ослабли и он осел на пол рядом с ним, невольно потянувшись к его губам. — Хочу твой член, — прошептал Ом в поцелуй. Его зрачки расширились до предела. — Сейчас. Трахни меня в рот, — облизнул кончиком языка его губы. Нанон потерял дар речи, онемев от острого возбуждения. Встал перед Омом во весь рост, неуклюже расстегнул ремень и замок брюк, освободил напряжённый орган. Ом следил за ним глазами, призывно, нетерпеливо приоткрыв рот. Нанон обвёл головкой его губы, наблюдая, как он тянется следом, и протолкнул член Ому в рот. Ом закрыл глаза и подался вперёд, дрожа от нетерпения. Застонал глухо, обхватив губами тёплую налившуюся головку, облизнул несколько раз и задвигал головой. Губы скользили по стволу, связанные руки не позволяли ограничить глубину минета, заставляя давиться слюной, содрогаясь от возбуждения, от позы подчинения, от осознания своей физической беспомощности и уязвимости... Но он был полностью внутренне уверен, что Нон не станет чрезмерно его унижать. Я ему доверяю. Слюна потекла по подбородку, плечи заболели, внизу живота ныло уже просто невыносимо, член буквально был готов взорваться... Ом ощутил, как Нанон сжал его лицо ладонями, не давая больше свободы, и начал двигаться сам, трахая его рот. Ом сжал губы, втянул щёки и подставил язык под головку. Это было так... невероятно здорово, ахуенно потрясно, что его член тут же задёргался, выплёскиваясь в трусы. Раньше Ому не доводилось кончать без помощи рук. Как же я его люблю, его всего, он доставляет мне такую массу безумного кайфа... — мысли растворились в оргазме, смешанном со сладкой болью. Услышав, как Ом задыхается от своих же стонов, Нанон не выдержал. Зафиксировал его голову руками и начал двигать бёдрами, трахая его в рот, как тот и просил, еле-еле сдерживаясь, чтобы не засадить на всю длину и не вызвать рвотный рефлекс. Ему не хотелось смущать Ома, как бы ни было сильно возбуждение. Член скользил по шершавому языку, упирался в горло — крышу сносило просто начисто. Оргазм подступил так быстро, что Нанон еле успел вытащить член и кончить Ому на лицо, забрызгав спермой. Ом закатил глаза, передёрнувшись от избытка чувств, и обмяк, осев на пол. Нанон принёс салфетки, вытер ему лицо и помог перебраться на кровать. — Ты как? Давай я тебя развяжу. Ом молчал, пытаясь собрать мысли в кучу, постепенно приходя в себя, разминал затёкшие мышцы. Боль была даже приятной, ноюще-тянущей, и его снова и снова пробирала дрожь. Нанон развязывал его, попутно ласково гладя напряжённое тело. На коже остались следы верёвки. Он лёг рядом, обнял друга. Поднёс его руку к губам, нежно поцеловал запястье, проследив языком отпечаток волокон. —Ты в порядке? — Да. Блять, это было круто, — Ом с судорожным вздохом улёгся ему на грудь. — И так необычно... Они лежали, отдыхая, переплетя пальцы, успокаивая дыхание. — Потрясающий сюрприз, Нон, — Ом приподнялся на локте и припал к губам Нанона, нежно целуя его. После утоления первого порыва страсти, остаток ночи получился долгим, томительным и нежным. Сильно соскучившись, они не хотели отрываться друг от друга ни на секунду. Даже в душ пошли вместе и целовались там, стоя под горячими струями воды. А потом Ом долго и неторопливо ласкал Нона, с наслаждением целовал его тело, деликатно растягивал, не жалея смазки. И любил так трогательно-нежно, так бережно двигаясь, что Нанону хотелось, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда, чтобы член Ома продолжал так хорошо скользить в нём, чтобы его сильные руки обнимали постоянно, а гибкое тело было рядом и доставляло невероятное удовольствие. Ом всегда так хорошо чувствует меня, знает, что мне нужно, какие ласки мне нравятся... Как же я люблю заниматься с ним любовью, — Нанон обнимал Ома за шею, не сводя с него влюблённого взгляда, подаваясь бёдрами навстречу его движениям. Ом смотрел в такие красивые глаза своего парня, утопая в их тёмной глубине, наслаждался отблесками чувств, которые тот испытывал сейчас. Он потянулся губами к его губам — снова хотелось поцелуев. Спустя бесконечно сладкое мгновение Ом поднял взгляд и понял, что сейчас Нон не закрывал глаза и продолжал им, Омом, любоваться. В карих глазах горел живой огонь страсти, и Ом охотно поддался ему, со всхлипом кончив. Немного переведя дух, не выходя из Нона, он начал ласкать его член рукой, помогая и ему получить разрядку. Много усилий не потребовалось, парень и так был на пределе... Сняв презерватив, Ом с блаженным вздохом улёгся и обнял любимого друга. — Я так тебя люблю, Нон. Мне так сильно хочется просыпаться вместе по утрам, в одной постели, и трахать тебя ещё сонного, тёплого и лохматого. Но я правда не понимаю, что нам делать. Чтобы жить вместе, кому-то из нас придётся бросить работу, но это неправильно, — он стиснул парня руками, прижимая к себе, поцеловал в висок. — Так нельзя. Нанон вздохнул. — Может, пока оставим всё как есть? Я тоже не знаю, что нам ещё делать. Ом ласково погладил его по голове. Нанон нежился в его объятиях и обнимал сам, утыкаясь лицом ему в грудь. — У нас есть ещё два дня, и завтра премьера фильма. Ом привез в подарок другу блок тайских сигарет. И когда Нанон предложил выйти на балкон, торжественно вручил их. — Вот это да! — Обрадовался Нанон. — Спасибо, только ты же вроде за здоровый образ жизни? — Для тебя не жалко, но ты слишком много куришь, Нон. Тот только отмахнулся, распечатывая одну из пачек. — Издержки профессии, что поделать. Постоишь, покуришь, — и новые мысли в голову приходят. У нас в студии все курят, — он глубоко затянулся. Выдохнул дым и прислонился к Ому плечом. С балкона был виден кусочек ночного неба, не загороженный деревьями. Иногда было видно даже звёзды. Нанон очень любил такие моменты. Особенно, когда рядом стоит любимый человек и курит с тобой за компанию,— он взял Ома за руку, погладил большим пальцем широкую ладонь. — Он мой неиссякаемый источник вдохновения... Да, ещё надо нарисовать Корна. Пусть у персонажа будут оттопыренные уши, как у него. Кто мне запретит? — Он ухмыльнулся своим мыслям. Вернувшись вместе в кровать, они ещё какое-то время тихо разговаривали, лёжа в обнимку, и незаметно для самих себя заснули, так и не отпустив друг друга.