Никто, кроме тебя

*** Утро. На премьеру фильма Ом надел дизайнерский костюм. — Что? Я должен здесь это носить, по условиям контракта. — Тебе идёт красный цвет, — у Нанона загорелись глаза при виде Ома в таком эпатажном виде. — Он чистая эстетика. Само совершенство в любом облике... — Это Molten Lava, а вовсе не "красный". Ничего ты в цветах не понимаешь, — Ом хихикнул, поддразнивая друга. Нанон закатил глаза. — Цвет "Расплавленная лава"! Придумают же! И тут же резко остановился. — Минуточку! А ведь это классное название для моего следующего фильма! Он даже потёр зачесавшиеся руки, представив, как будет рисовать дополнительные картинки под придуманную тему, в мозгу уже вспыхивали красочные образы... — И наброски с шибари здесь явно будут к месту... В зале они сидели рядом, держась за руки, иногда смеясь и перешёптываясь. Нанон был настолько поглощён фильмом, Омом и своими мыслями, что не замечал, что его коллеги из студии, которые также пришли на премьеру, тайком снимают их двоих на телефоны. Фильм имел успех. Нанон так радовался, что чуть не подпрыгивал на месте, размашисто жестикулировал, хлопая Ома по плечу, и широко улыбался, до глубоких ямочек на щеках. Ом тоже улыбался, глядя на него с некоторой грустью. — Он так счастлив здесь, зачем ему уезжать, зачем я ему нужен... Только как же наша любовь?.. *** Вечер. Когда закончился fashion-показ и Пават спустился в зал, подойдя к Нанону, чтобы помочь тому встать с кресла на дрожащих от наплыва бурных эмоций ногах, их подловили местные журналисты. Защёлкали затворы камер и слегка ошеломлённый Нанон автоматически перевёл Ому несколько их вопросов. Пават ослепительно улыбался, кланялся и коротко отвечал. Нанон перевёл его слова и поторопился утащить Ома прочь, заметив в его глазах какое-то странное выражение. — Ты всегда меня выручаешь. Спасибо, Нон, — Пават благодарно сжал его руку. — Давай прогуляемся. Отвезу тебя в одно хорошее место. Парк Икута встретил их сладким запахом множества цветущих растений. Уже стемнело. Нанон повёл друга по прогулочной дорожке, направляясь к "полю светлячков". — Вещи проще всего воспринимать такими, какие они есть, Ом, не выковыривая из них голый смысл, как изюм из булки. Полюбуйся на танец тысяч светлячков, как здесь говорят. Это просто насекомые, но посмотри, как же красиво они выглядят, напоминают спустившееся на землю звёздное небо. Нанон взял Ома под руку, прижался щекой к плечу, с улыбкой наблюдая за парящими в воздухе зелёными огоньками... — Морально тоже надо отдыхать, Ом. Хоть ты и улыбался на показе, и само шоу было шикарным, я видел, как тебя всё это заебало. Мы же сейчас в прекрасной Японии, расслабься немного. Я тут одно хокку вспомнил, очень мне понравилось, когда читал. Когда думы печальны Даже тот светлячок над рекою Кажется мне душою моей — Тело покинув, Он искрой мерцает во мраке... Пават молча слушал, наслаждаясь приятным глубоким голосом друга и любуясь волшебным зрелищем. Помимо разлуки с любимым, его тяготил приближающийся конец контракта с модельным агентством. Он не мог решить, стоит ли продлевать его. Ему очень нравилась жизнь и работа модели, но он... устал немного. Немного? Да я заебался просто в край, это точно, Нон прав. — Ом улыбнулся. — Да и хрен с ним, контрактом, разгребу как-нибудь. Попозже. Он потянулся к Нону, легонько дотронулся нежным поцелуем до ямочки на щеке. — Молчит светлячок О чувствах своих, но в сердце Яркий огонь. И сколько ты не старайся, Не сможешь его погасить... Глаза Нанона удивлённо распахнулись. Он никак не ожидал, что его друг читает японские хокку, не говоря уж о том, чтобы их цитировать. Мерцающее, таинственное желтовато-зелёное свечение светлячков окружало двух влюблённых, целующихся так нежно и трепетно, как будто они были сейчас одни в целом мире, и одни друг у друга. *** В следующий, последний вечер перед отъездом Нанон привёз Ома на побережье полюбоваться закатом. — Почему у меня такое чувство в последнее время, что что-то должно произойти? Чувство, что я должен показать ему Японию, страну, которую я люблю, побывать, где только успеем. — И всё равно ты котик, — Ом притянул друга к себе, прижался щекой, вдохнул запах волос. — Как же хорошо... Нон так ластится ко мне, явно очень соскучился... Как же не хочется опять расставаться неизвестно на сколько, не имея возможности даже обняться... Он вздохнул, глядя на горизонт. — И правда, Япония — потрясающая страна. Конечно, Нону здесь нравится и он не хочет уезжать... Солнце медленно пряталось за горы, прощаясь с уходящим днём, и всё вокруг становилось тёплым и золотистым. Было так приятно сидеть на нагретых за день камнях. Под ногами волны бились о камни, солнышко медленно спускалось в океан — чувство душевного покоя и восторга одновременно заполняли Ома до краёв. — Так хорошо сейчас, спасибо, что привёл меня сюда, — Ом взял Нанона за руку, прижал её к своей щеке. — С тобой всегда очень хорошо. Комфортно, хоть ты и заноза в заднице. И уютно, несмотря на то, что рисуешь меня в непотребном виде. Нанон улыбнулся. — С тобой тоже хорошо. Душевно так. Я рад, что при такой гламурной жизни ты не стал самовлюблённым ублюдком, Пават. — Ну, в душе я всё тот же простой парень из не очень богатой семьи. А популярность — она сегодня есть, а завтра про тебя все забыли. Не вижу смысла надрываться. Хотя приятно, конечно, когда столько фанатов есть, — он улыбнулся. — Не ревнуй, Нон, я люблю только тебя. Я счастлив каждый раз, когда вижу твою улыбку и ямочки. И жду не дождусь, когда увижу твой новый фильм про нас. — Будет тебе фильм, — проворчал Нанон, положив голову ему на плечо. — Почему люди думают, что это так быстро? Создание даже короткого мультика требует кучи времени и усилий, просто до хрена. Но я тоже... как-то вымотался. — Когда у тебя отпуск? Может, приедешь в Таиланд? — С надеждой спросил Ом. — Ом... Я не говорил, но я ужасно скучаю по тебе и по родному Таю. Обязательно приеду, отпуск через пару месяцев будет. Они ещё немного посидели на берегу, любуясь закатом, пока совсем не стемнело и поднявшийся холодный ветер не заставил их уйти. *** Последняя ночь наедине была с налётом грусти и печали, наутро предстояло расставание. Ом снова не выпускал друга из объятий, стремясь насытиться им, получить как можно больше ласк... И как можно больше подарить их самому. В этот раз Нанон был сверху, и Ом, уткнувшись лицом в подушку, тихо постанывал, откровенно подставляясь ему. Нон редко проявлял подобную инициативу, но сейчас ему нестерпимо хотелось брать Ома сзади, держать за бёдра, насаживая на свой член. Он нарочно сразу выбрал угол, чтобы задевать его простату, и сейчас наслаждался его стонами, которые становились всё громче и несдержанней, перемежаясь невнятной руганью. — Такой красавчик — и только мой! Такое совершенное, бесподобное тело — тоже моё! Что же он такой качок, вон какая мощная спина, талия кажется ещё уже, когда он вот так прогибается... А отдаётся он с такой покорностью, с таким удовольствием, что только смазки добавляй – и трахай хоть всю ночь... Нанона раздирало противоречие. С одной стороны от нежности щемило сердце, с другой — приходилось подбирать слюни при виде этого сексуального тела, а с третьей — хотелось затрахать Павата до полусмерти, чтобы и подумать не мог ни о ком другом... Нанон успокоился, только доведя Павата до практически невменяемого состояния от сильного и длительного возбуждения. После первого раунда перевернул его на спину, дал немного отдышаться. Пока Ом приходил в себя, Нанон гладил его широкую грудь, кубики пресса, лизал и покусывал соски, стараясь прижаться всем телом... Взял в рот его снова вставший член, начал сосать с всепоглощающим, острым и искренним желанием, с намерением доставить любимому другу как можно больше удовольствия... И позволил ему кончить второй раз себе в рот, трахая четырьмя пальцами и глубоко заглатывая его толстый член до боли в уже онемевших губах. Сорванное горло саднило от непрерывных стонов, между ног болело, а руки и колени мелко дрожали от напряжения. Но Ом был безмерно счастлив. Он прижался к тёплому боку Нона, обнял его, закинул колено на его бедро. Так они и заснули, в обнимку, желая как можно дольше продлить момент близости. Рано утром Нанон проводил Ома в аэропорт и с тяжестью на сердце отправился на работу. Он немного утешился, только принявшись за обработку своих последних набросков. А Ому предстояла командировка в следующий город. — Так тяжело снова расставаться... Когда же мы опять сможем встретиться? Что же нам делать?