Сказание о маге слова

      В который раз за путь убеждаюсь, что этот ёжик какой-то неправильный. Вот и сейчас, показав мне направление, сидит на плече и поглаживает лапкой МОЮ шею, постоянно что-то тихо пофыркивая при этом.       Перевод: [Маленький ещё. *гладь* Вот вырастешь большим… *гладь* Сильным и главное… *гладь* Послушным мне… *гладь* Собственный человек… *гладь* Моя прелес-с-сть… *гладь*]       Вскоре мы вышли из леса на поле. Ёжик продолжал тыкать в каком-то направлении. Мы шли, шли и шли. Мне начало это бесконечное топанье надоедать: — Кста-а-ати, ты хоть знаешь, куда мы идём?       Он отрицательно помотал головой. — В смысле ты не знаешь? — [Ты просил вывести из леса, я и вывел], — профырчал он, после чего развёл лапки в стороны, мол, я тут не при чём. — Ну, охренеть теперь, и что прикажешь делать? — [Что прикажешь? А вот такое обращение мне нравится: до идеала, конечно, далеко, но и так сойдёт. Лучше бы было «мой ежиный господин»… Ну ладно, мой верный питомец, так как тебе и твоему жалкому организму для проживания и грамотного восхваления скромного меня нужно много всего… Я решил! Отправляемся к таким же идиотам, как ты! В город! Иди туда!] — он указал направление. — Вот ни хрена не понял, что ты сейчас профырчал, но раз показываешь, значит, знаешь, куда идти, пойдём, а то уже темнеет…       Надо ли говорить, что до темноты мы так никуда и не пришли? Остановиться на ночь решил у одиноко стоящего дуба в поле. Вроде на меня оно не смотрело… И вообще, обычное дерево. Жрать охота и пить… С момента попадания уже полдня прошло, а я словно в сауне и спортзале побывал, когда долбился наружу. По пути набрал всяких ягод, но есть опасаюсь. Дал их ёжику, чтобы он показал те, которые я могу безопасно закусить. Он их сожрал… Скотина…       Вообще, вокруг никого нет — лишь трава да кузнечики. Помнится, в каких-то странах их до сих пор едят, но я пока ещё не настолько голодный, чтобы подобным заниматься. Пелена облаков, что закрывала небо днём, потихоньку начала рассасываться. Тем временем становилось холоднее. Пусть ещё довольно тепло, но согреться нечем. Всё, что у меня сейчас есть, — это монтировка да иномировая сучность на плече, по ошибке местной природы имеющая вид обычного земного ёжика… Спать придётся под деревом, словно какой-нибудь подарочек. Десерт для хищника… На ветки лезть не вариант — банально не выдержат. К тому же слишком устал, упаду… Наверное…       Ночь — время для существ, что спят днём… Время, когда тени становятся гуще, глубже и из них на вас смотрят с желанием сожрать… Это неприятное чувство… Хочется сбежать, куда подальше… Но… Одновременно с этим это и чудесное время.       Я всегда любил ночь, когда вокруг тебя темнота и тишина. Когда идёшь по опустевшим улицам безжизненного спящего города. В это замечательное время под светом луны или мерцанием звёзд ощущаешь странное чувство… Но… Только сейчас, сидя под деревом и наблюдая за выглянувшей из туч небесным светилом, я понял, что это за чувство…       Одиночество… — Эй, колючий. А почему ты решил со мной идти? Не остался в лесу? — [А где я ещё найду среди местных человека, что будет разговаривать на том же языке что и я?] — Вот ты же меня понимаешь, а я тебя нет. Давай я буду спрашивать, а ты кивай «да» или «нет». — [Ну, давай], — согласно качнул головой Ёжик. — Отлично… Эм-м-м… Давай, наверное, сперва познакомимся. Меня Данко звать. У тебя есть имя? Колючий задумался и, кажется, завис. — [… Я его уже не помню], — отрицательно помотал головой. — Давай, я тебе придумаю имя? — [Если назовёшь Колючкой, я тебе ухо откушу во сне], — согласный, но хмурый кивок. — Что-то необычное или из стандартных? — … — Ла-а-адно, дай подумать.       Даже не знаю, что предложить, хотя, может, из того, что я о нём уже знаю? Ну, он, похоже, очень хорошо ориентируется в здешнем лесу… — Леший?       Он вздрогнул, осмотрелся вокруг и отрицательно замотал головой. Ну, и проводник даже вроде неплохой… — Сусанин?       Он довольно долго думал, после чего недовольно покачал головой. Может, коснуться того, как я его слышу? — Фырчаль? — [Звучит неплохо, но нет], — машет лапкой, типа «давай дальше».       Может, когда он рванул с моих рук в непонятную жижу? Словно… — Камикадзе? — [Ты бы меня ещё «харакири» назвал, хотя… Слышал я, как говорят местные. Думаю, для них это будет звучать так же, как для меня Игельшнойцхен], — согласный кивок. — Вот и познакомились!       Я пожал ему лапку. Довольно долго не мог придумать, о чём с ним можно поговорить. С учётом того, что он может по сути говорить мне жестами только «да», «нет», «не знаю» и ещё несколькими, о нормальном разговоре речи быть не может. За этими мыслями не заметил, как провалился в сон. Всё же, слишком много всего произошло за один день…

***

      Погода утром порадовала: яркое солнышко грело через веки — так тепло и хорошо, словно и не спал на холодной земле. Правда, был моментик… Весёлое чириканье ранних пташек резко контрастировало с громким чавканьем прямо у уха. Лучше бы я не открывал глаза. Вот совсем. Реальность, какая же ты жестокая сука… Итак, вашему вниманию будет рассказан рецепт: «Почувствуй себя роллом». Для приготовления вам понадобится:

Вы — одна штука.

Здоровенная анаконда — одна штука.

Большая зуботычина или в простонародье — монтировка, которая окажется не по размеру для чешуйчатой — одна штука.

Профессиональный киллер — ёжик Камикадзе — одна штука.

Взять зуботычину в руку и всё это оставить в одном месте на ночь. Вуаля, всё готово.

      Как вы, наверное, поняли, проснуться в наполовину съеденном состоянии… Будучи обёрнутым в большую змеюку… Которую при этом уже подъедает Камикадзе…       Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Спокойствие. Глубокий вдох… — Да ёп твою змеиную…       Так как дальнейшая тирада Данко задевает как змеиные меньшинства и их нелёгкие отношения со слонами, автор отказывается предоставлять её даже в отцензуренном варианте, поэтому вот вам факт о ёжиках: «Каждая иголка ежа растёт от десяти до восемнадцати месяцев».       Фух, вроде отлегло. Мне показалось, или я видел в глазах Камикадзе что-то вроде уважения? Наверное, показалось. Я даже знать не хочу, что тут было ночью. Эта хрень мертва? Мертва! Просто выберусь отсюда. Есть эту скользкую падлу я не решился. В каком-то фильме видел, когда разрезали змею, из неё буквально разбегались мелкие жучки — паразиты. А с учётом того, что сейчас в другом мире и тут всё покрупнее… Не настолько я голоден. Для утоления той же жажды пришлось следовать примеру ёжика и пить утреннюю росу с травы. Даже не спрашивайте, как это было — скажу лишь, что долго, нудно и стыдно. Представляю, как я выгляжу со стороны: человек двадцать третьего века ползает на карачках в лохмотьях и слизывает капли с растений. Кто бы мне раньше сказал, я бы посмеялся. А оно вон как выходит. После приведения себя в относительный порядок, мы продолжили путь. Обожравшийся змеятиной ёжик не мог удержаться на плече из-за раздувшегося пузика, а идти отказывался. Пришлось мастерить из кусков футболки переноску. Ну что, в путь?       Идти скучно, может, чего спеть? Чтоб веселее было… — Как по лесу я иду, Тяпкой кроликов глушу. На башке моей горшок, А в кармане пирожок. Вот такой бесстрашный я. Все пугаются меня. Моё имя Мойдодыр, А мой папа Чингачкук.       На третьей подобной песне Камикадзе странно трясся и фыркал в переноске. Подпевает, наверное.

POV Ёжик Камикадзе

— Я приручил монстра! Кто-нибудь выключите это сраное радио! ПО-МО-ГИ-ТЯ-Я-Я!

End POV Ёжик Камикадзе

      Ничто не длится вечно: ни наш путь, ни страдания ёжика. Спустя пару часов ходьбы за скромной рощицей неизвестных мне деревьев показались хлипкие заборчики да относительно ровные строчки посевов. Можно вздохнуть спокойно, так сказать, людей я нашёл. Немного погодя стало слышно мычание коров да блеяние овец. Вскоре увидел и самих животных, мирно пасущихся на поле, кстати, стандартного размера. Я чего-то не понимаю, или вся мирная живность имеет стандартные размеры, а вся дикая — аномально большие? Невольно покосился на Камикадзе — он же, вроде, тоже хищник.       Кстати, дрона «Пастуха» что-то не видно… А, ну да… Другой мир же. Тёмное время. Вскоре за очередным холмом показались дома. Все одноэтажные в пару комнат и крышей, покрытой то ли шкурами, то ли коврами, а, может, и тканью. Почти перед каждым домиком располагались довольно большие клумбы цветов, отчего всё выглядело довольно мило. Но вид портили сараи или амбары, что своим полуразвалившимся видом наводили тоску, а помимо доносившегося оттуда хрюканья и повизгивания, присутствовал соответствующий запах.       Мне кажется, или дома деревянные? Такая архаичность перестала существовать у нас очень давно, но, думаю, найти подобное, например, в таёжных болотах можно. Это же вроде называлось деревня? Ну, просто назвать городом или посёлком это скопление домиков у меня не поворачивается язык. Это даже с учётом примерного сравнения времён, у нас-то деревней считается население в пару миллионов человек. В одном из дворов заметил девочку, развешивающую бельё. Позвал её, но она с криками «Мя! Мя!» (Мама! Мама!) скрылась в доме. Ждать долго не пришлось, и вскоре в дверях женщина в старом, неоднократно штопанном, запачканном и застиранном сарафанчике. — Здравствуйте, — главное, вежливость. — Тьиа кюте-э? [Вы что-то хотели?] — сказала женщина.       Я понял лишь то, что крупно попал. И только ёжик, весело покачиваясь в переноске, наблюдал за тем, что же будет дальше. Он жалел лишь об одном: под лапкой не было попкорна…