7 дней

***

      Была ли та дрожь предвкушением? Страхом или отчаянием? Она не сможет ответить себе на этот вопрос никогда.       Половицы привычно поскрипывали под ногами, отмеряя удары ее сердца и дыхания. Отдавала ли она себе отчёт о случившемся? Или же шла на поводу эгоистичных губительных чувств? Ей было неважно. Этой ночью она уверовала в силу дьявола. Оставив позади как Бога, так и самого змея-искусителя. Потому что они не могли ей дать желаемого. Она хотела иного, жуткого, терзающего и ломающего хрупкое нутро, что давным давно растоптано и уничтожено.       Лалиса прошла на верхний этаж. Обогнула ближайшую комнату Ким Дженни, из которой разносились сдавленные вздохи и стоны, плохо скрываемые участниками процесса. В тот раз, прийдя в себя, Лалиса прозрела. Правда была ясна всем как Божий день, ибо никто не стремился ее утаить. Разумеется, кроме родителей, которые за стеной равнодушия не видели очевидных вещей. Лалиса мазнула по резной деревянной поверхности кончиками пальцев, бесшумно очерчивая четкий контур. И давая паре подольше насладиться друг другом.       Она прислушалась. Из комнаты Господина Кима и Госпожи Тэри не доносилось ни звука. Предмет, который был взят с заднего двора, тянул плечо. Лалиса скользнула внутрь комнаты. Сразу бросая взгляд на супругов, спящих в постеле. Они лежали отстранённо, расположившись по краям кровати. Расстояние между мерно покачивающимися спинами можно сравнить с пропастью. Несколько шагов, сопровождаемые шуршанием юбки, и она стояла прямо над Господином Кимом. Крепче сцепив пальцы на гладкой поверхности рукояти, она подняла топор над головой. Секундная заминка растянулась в минуты. Пара судорожных вздохов. И ощущение собственной ничтожности накрыли с головой. Разве Лалиса убийца? Разве родители воспитывали ее такой? Бездушным монстром, подкрадывающимся в ночи?       Перед глазами возникло лицо подруги. Запах крови и пота. Чёрная яма, омываемая дождем. Бушующая ярость пронзила изнутри, тысячами острых и зудящих игл.       Она размахнулась шире. Грубая сталь с хрустом разрубила шею, оставляя уродливый неровный разрез, откуда сразу хлынул поток горячей красной крови. Голова с умиротворенно-сонным выражением лица от силы удара отпружинила от кровати и с грохотом упала на пол, катясь на манер мяча, что выглядело ужасающе противоестественным.       Лалиса громко выдохнула. Кровью залило все вокруг, как и ее саму. Ладони вспотели, а потому рукоять топора скользила в руках, уменьшая трение. Разумеется, резкий скачок на кровати разбудил Госпожу Тэри. Она подорвалась голову с подушки, недовольно кряхтя и сонливо щурясь. Женщина обернулась назад, протирая влажной рукой глаза, не замечая как размазывает кровь мужа по своему лицу. Когда она разлепила слипшиеся веки в это же мгновение увидела перед собой чёрную фигуру, залитую лунным светом. Фигура вскочила на кровать, поперёк тела мужа и занесла топор. Госпожа Тэри успела лишь судорожно втянуть воздух перед криком, которому так и не суждено было оповестить всех о происходящем.       В череп топор прошёл куда сложнее. Лалисе не хватило сил вогнать орудие достаточно глубоко. Он вошёл крайним концом в лобную долю меньше чем на треть, но этого хватило, чтобы затронуть мозг. Белки глаз залило кровью. Женщина повалилась спиной назад, падая с кровати на пол.       Она не почувствовала должного удовлетворения, потому что главное блюдо ждало впереди. Тот, что являлся олицетворением всех ее детских страхов. Тот, кто вызывал отвращение. Тот, кто причинял боль. И чувствовал свою безнаказанность.       Лалиса вышла из комнаты не прикрывая двери, не заботясь о том, что кто-то может ее заметить. Нужная дверь вновь встретила ее звуками похоти. Девушка скользнула к замочной скважине. Ким Дженни лежала на кровати, ногами к двери, пока старший брат нависал над ней сверху.       Идеально.       В порыве страсти они не обратили внимания на проскользнувший в ночи силуэт. Дженни блаженно прикрывала веки, пока горячие губы осыпали их влажными поцелуями. С новым толчком из груди вырвался томный стон, после чего парень над ней задрожал. Издевательская улыбка коснулась губ девушки. И сразу застыла уродливой гримасой, когда она открыла глаза. Фигура брата возвышающегося над ней замерла. Топор наполовину перерубил шею, застряв в шейных позвонках. Голова нелепо болталась у обнаженной груди. Лалиса держала его за плечо, пытаясь выдернуть топор из костяной ловушки. Ей не хватило сил проделать прошлый трюк во второй раз. Топор скользил между окровавленных пальцев, противясь неумелой владельце.       Темная густая жидкость брызнула мощным потоком, заливая все вокруг. Родственная кровь родителей и дитя смешалась на платье Лалисы. Для неё - это оркестр, прощальная симфония океана звуков, запахов и чувств. Мести и наслаждения. Самой себе и всему миру.       Дженни пронзительно и истошно закричала. Как пожарная сирена, извещая, должно быть, всю улицу о страшном происшествии. Девушка изо всех сил дергалась и боролась, вылезая из-под бездыханного тела брата. Она упала, сдирая локти и колени, не особо заботясь о собственной наготе, кинулась прочь из комнаты, продолжая вопить. Лалиса слышала, что прислуга закопошилась на нижних этажах. В несколько остервенелых рывков выдернула топор. Тело парня осело на кровать. Девушка впала в неистовство, безумство, которое наполнило тело небывалой силой. Она работала топором, отпуская и поднимая, с громким треском костей и хлюпаньем мягких тканей. Она не чувствовала ничего, кроме болезненной ярости и ослепляющей боли. Продолжала рвать мертвое тело на куски, обуреваемая внутренними демонами, которые поселились в душе еще маленькой девочки, не способной защитить себя ранее.       Когда подоспела прислуга во главе с Мадам Хитч, Лалиса встретила их равнодушным взглядом, умытая кровью молодой семьи. Ее ярость иссякла, найдя утешение. Временное ли? Безумное нутро обнажилось, представив миру ужасающую изъеденную изнанку обреченной души.