Бледно-зеленое сердце

— То есть ты хочешь сказать, что мы тащились в какие-то ебеня-за-три-пизды для того, чтобы купить мотоцикл за десять косарей, на котором ты выиграешь турнир и получишь восемь лямов? — Если бы это было возможно, Эмма бы точно прожгла в Пике дыру. — Ты точно не пил? — Да не пил я, в сотый раз говорю… Эмма, чёрт тебя подери, не можем же мы сидеть сложа руки! — Знаешь, после таких слов люди начинают искать реальные варианты решения проблемы, а не прутся в какую-то деревню за ржавым корытом… — С чего ты вообще взяла, что он будет ржавым? Идём, мы почти на месте! Пиковые находились в каком-то селе, возле гаража с вывеской «ШИНОМОНТАЖ». Доверие это место не вселяло ни у кого из них, но Пик не мог просто так признать свой косяк и извиниться за потраченные на проезд деньги. Всё-таки, в глубине души тот ещё надеялся увидеть лучшее. Дверь отворилась и из неё вышел мужчина лет семидесяти, с бородой и усами, но совершенно лысый. Вроде, в анкете он указал, что его зовут Николай… — А, так это вы за моим мотоциклом! — Тот улыбнулся во все свои ещё оставшиеся зубы. — Проходите, голубки, проходите! Они прошли внутрь, сразу же ощутив резкий запах бензина и жжёной резины. По всему сараю были разбросаны всякие железяки вперемешку с инструментами. В самом углу стоял полностью ржавый мотоцикл без переднего колеса. Пик кое-как сдержал себя, чтобы громко не вздохнуть. На что тот вообще надеялся, когда согласился на это? — Та-дам! Ну, смотрите! — Мужчина отошёл в противоположный от мотоцикла угол сарая и резко сдёрнул с какого-то предмета, что до сих пор оставался незамеченным, чёрную ткань. Пиковые увидели ещё один мотоцикл, вот только выглядел тот как новый. Парень лишь смог открыть рот. — Тут фара чутка поцарапана, но в целом всё во! — Он показал палец вверх, и Пик всё-таки подошёл поближе, чтобы рассмотреть мотоцикл и убедиться, что это не мираж. Как-никак, в сарае было достаточно темно, ему могло и показаться… Нет, не показалось. Полностью чёрный гоночный мотоцикл был в практически идеальном состоянии. — Ну-ну, чевось застыл? Давай выкатывай! — привёл того в чувства мужчина. Пик тут же взялся за руль и медленно покатил его к выходу. — А подножку-то! Подножку! Ай, ну как так можно-то, за мотоциклами приезжают, а ездить не умеют! Э-э-эх, молодёжь! Дай сам! Мужчина самолично выкатил мотоцикл на улицу. Пик взглянул на Эмму, та поджала губы, в упор смотря на их будущую покупку. Они точно не ожидали такой удачи в столь убогом месте. — Ну, давай! Ты пробовать-то будешь? Пик уселся на мотоцикл и завёл тот — теория была изучена ещё пару лет назад, а вот на права денег не было. Это слегка кольнуло в груди, но совесть не могла остановить того от исполнения своей заветной мечты. Стоило тому нажать на педаль, как мотоцикл рванул вперёд. Пику потребовалось навернуть пару кружочков по недлинной улице, чтобы немного приловчиться, а затем остановиться, не улетев в деревянный забор. — Вау… — Только и смог сказать он, остановившись. — А почему продаёте, если не секрет? — Осторожно поинтересовалась Эмма. — Дайй… Это сынен был, ды он умер в прошлом году. Всё думал, не хочу продавать, а вчера решился, мол, пусть другие катаются, что ему без дела стоять… — С грустной улыбкой на лице, махнув на мотоцикл рукой, объяснился тот. — Оу, соболезную… — Тихо добавил Пик. Он не любил получать и дарить сострадание, но сейчас, когда и сам-то можно сказать лишился важного человека, тот воспринимал всё серьёзней, чем раньше. Он знал, какие эмоции можно испытать. И если же в его случае шансы на спасение были, то когда человека настигает смерть… — Ой да ладно, чевось пригорюнились? Берите, катайтесь на здоровье! Хотите чаю? Пик уже хотел было отказаться, но Эмма его опередила своим согласием. Отнекиваться тот всё же не стал. Мужчина налил им обычного дешёвого чёрного чая и достал какие-то приторно-сладкие печеньки, которых больше двух штук не осилил ни один из пиковых. Зато они успели выслушать какие-то анекдоты, которые были понятны и смешны, наверное, лишь людям за сорок. Они выдавливали из себя смех и улыбки, ведь дедушка всё больше и больше казался им до жути одиноким человеком. И то вышло правдой — по его рассказам, жена умерла при родах, дочь уехала в другую страну и разорвала связь, а сын умер от рака. Когда спустя два часа они решили, что пора уходить, дедушка, всё-таки прозванный Никитичем, заявил, что денег тому не надо. — Ну что вы! Возьмите хоть пять тысяч. — Настаивала Эмма, но её не слушали. — Да зачем-то мне, старому, деньги? Пик вздохнул, забрал купюру из рук девушки и положил её на маленький столик, за которым те пили чай. Он не стал никак комментировать это действие, лишь поблагодарил за приём и попрощался, выводя даму на улицу. — Постойте! Держите, шлема тогда уж возьмите! Куда ж без шлемо́в-то? От них пиковые не отказались, ведь и оба шлема были в отличном состоянии. Ещё раз попрощавшись, Пик завёл мотоцикл, и поехал по памяти в сторону дома. Пик отчего-то очень проникся всеми этими историями, что были рассказаны Никитичем, поэтому всю оставшуюся дорогу он молчал, обдумывая его слова. Лишь когда те остановились у многоэтажки, в которой была квартира Эммы, он произнёс: — Вот живут же люди в каком-то гиблом месте и даже не представляют, сколько всего упускают… Не думаю, что он когда-нибудь хоть в столице был, не то, что бы за границей… — И не говори… Возможно, это даже хорошо, что он не знает об этом, ведь вряд ли смог бы достичь такого уровня жизни — лишь больше расстроился. Пик неоднозначно дёрнул плечом. Мотоцикл те решили оставить во дворе, накрыв чёрной тканью, которую им также всунул тот дедушка. Они оба не могли уснуть. Соревнования должны были проходить через неделю, а Пику дай Бог хватит навыков на крутой поворот, не то, что бы какие-то трамплины, которые обещались в брошюрке. — Пик? Спишь? — Приоткрыла дверь в комнату девушка примерно в пятом часу утра, когда у парня только-только начали слипаться глаза. — Нет… Теперь уж точно. — Он сел на кровати, поднимая на девушку уставший взгляд. — Прости. Я вспомнила, у меня у одного знакомого есть мотоцикл, он согласился его одолжить. — Ты ему ночью звонила? — Да. — призналась дама. — А ещё он первоклассный мотоциклист, тоже планировал принимать участие в этих соревнованиях, но, узнав нашу ситуацию, согласился помочь и провести нам тренировки. Причём, бесплатно… — Ты умеешь договариваться с людьми, я вижу. — Ухмыльнулся тот, поднимаясь и подходя к окну — солнце уже почти не касалось горизонта. — Ага. Так что собирайся, мы едем к нему прямо сейчас. Пик решительно кивнул. Он знал — всё ради Вару. Ради него эти ранние подъёмы, эти поездки в какую-то даль, эти риски… Пик верил — он не может оставить Вару умирать там. Пускай вся его жизнь канет во мрак, пускай ему придётся ночевать на какой-нибудь свалке и жить как тот дедушка, с которым он повстречался вчера — радуясь любому прохожему. Пускай его также съедает одиночество и боль. Ему всё будет безразлично, если он будет знать, что с Вару всё хорошо…

***

По комнате раздался приглушённый крик. Вару смотрел на Джорджа снизу вверх. По левой скуле уже прочертила свою алую дорожку капелька крови, а на ладонях не осталось незапачканного ею места. Джордж сжимал в руках кухонный нож. Он припустился на одно колено, подставляя лезвие к шее пикового. — Отныне ты — моя кукла. И ты будешь делать всё, что я прикажу тебе. Ты меня понял? Ты — моя марионетка…

Марионетка…

Марионетка…

Вару вскакивает на кровати. Взгляд упирается в белую стену палаты. О нет, он не забудет больше этот день никогда. Как и всё то, что было после… Он был его грушей для избиения. Когда Джордж был в плохом настроении, Вару не мог и подняться, чтобы дойти до кровати, за что получал ещё больше. Он был его подставным. Его заставляли избивать других, и если он хоть немного сбавлял темпа — получал электрошокером по спине. Он был приманкой. Если Джордж что-то творил, за что мог получить от его отца — заведующего этой Психбольницей, обязательно подставляли Вару. Он был его игрушкой. Он прекрасно помнил, как однажды очнулся в тёмном помещении и не мог найти выход, ведь там не было ничего. Он помнил и чьи-то крики и вопли за стеной. Джордж ещё потом говорил, что его очень забавляли слёзы Вару, которые он лил, шёпотом зовя кого-нибудь на помощь. Вчера же Джордж увидел отросшие зелёные корни, что привело его в бешенство. Вару был раздет до гола и… Руки от воспоминания о произошедшем дёргались, а слёзы начинали непроизвольно течь из глаз… И он не мог ничего сделать. Он был истощён морально и физически. Дима поднимается с кровати, отчего и без того напуганный паренёк вздрагивает. Сосед Вару подходит к нему, садясь на край кровати и беря за руку. — Чш-ш… Мы сможем выбраться отсюда, обещаю. Однажды мы вновь обретём свободу. Дима обнял того, но легче не стало. Стало наоборот — страшнее. Он уже чувствовал, как его сейчас ударят. Этого не происходило.