Бледно-зеленое сердце

Пик не совсем понял, как у них получилось это устроить, но прямо сейчас он стоял возле белых дверей, ожидая разрешения войти. В помещении ужасно воняло спиртом и хлоркой — и откуда здесь такой запах? Спустя несколько заветных минут, во время которых головой парня овладевали всё новые и новые мысли, дверь перед носом отворилась. За ней показался главврач. Первое желание было вмазать ему кулаком по омерзительно ровному носу, задев передние зубы. Чтобы не смог больше ухмыляться настолько противно, насколько он делал это сейчас. — Прошу, Вару ждёт. Шаг, второй, замирает. В комнате с белыми стенами нет ничего, кроме двух стульев, на одном из которых сидит он. Ему потребовалась ровно секунда, чтобы узнать — невзирая на крашенные в русый волосы, на глаза, которые без очков он никогда и не видел, на белую рваную рубашку, на практически белую кожу. Это был Вару. Его Вару. Его лицо не отображает ни единой эмоции. Глаза, которые сейчас так притягивают внимание того, кто раньше постоянно утверждал, что его король, взирают на него абсолютно двумя пустыми, бездонными ямами. Пик не видит ни радости, ни страха, ни печали… Но видит боль. Он видит, через сколькое ему пришлось пройти, чтобы от пылающих даже через зелёные очки ярко-горящими огоньками глаз не осталось и угольков. И боль эта передаётся через взгляд. Глаза молчат, но душа оглушительно громко кричит: «Помоги…» Некогда яркие зелёные глаза — Пик ни капли не сомневается, что именно такими те и были, — теперь стали бледными и безжизненными. В груди что-то взрывается, парень рывком — казалось, в один шаг, — преодолевает всё расстояние между ними и крепко прижимает к себе холодное тело. Вару не шевелится. Казалось, что тот и не дышит вовсе. Лишь пульс выдавал в нём живого. Тук-тук, тук-тук. И через две плоти чувствуется трепет двух сердец. Одно сильное, обливающееся кровью, разрывающееся на части. А второе раньше было ярко-зелёным, вечно смеющимся. Сейчас же его затушили, затоптали, разорвали… Но оно всё ещё бьётся. Слабо, но бьётся, стучит, рвётся на свободу, желает избавиться от тяжёлых оков. Оно всё ещё, хоть уже и бледное, но всё ещё зелёное сердце. Пик не сомневался, что сердце Вару зелёное. Это его цвет. Яркий, порой мерзкий, но такой родной — зелёный. По щеке катится слеза. Пик со всей силы сжимает худое тело в руках, вдыхая в лёгкие еле-еле уловимый запах его волос, перебиваемый спиртом, поношенной тканью, по́том… Кровью. — Я вытащу тебя отсюда, Вару. — Шепчет Пик на ухо, стараясь сдержать всхлип, застрявший в горле. — Мы вытащим тебя отсюда. Потерпи ещё немного. Ещё совсем чуть-чуть… — Довольно, уведите его отсюда! — Слышится мерзкий голос за спиной. Вару выхватывают из его рук, а самого Пика дёргают к выходу. Он медлит несколько секунд, держа пальцы в сантиметре от дверной ручки. Не выдерживает, оборачивается. Видит лишь спину и съехавшую с правого плеча рубашку — бледная кожа покрыта ссадинами и синяками. Пика начинает тошнить. — Ну, как свиданка с братом, а? Над ним ещё и смеются. Парень поднимает глаза, в которых читается исключительно ненависть. — Вы за это заплатите. Слышится смех. — О нет, это вы за это заплатите! Тошнота усиливается.

***

В комнате полнейший мрак, но глаза за несколько бессонных часов уже успели привыкнуть к темноте. Хотелось спать, до жути хотелось спать. Но при каждом малейшем шорохе, стуке, вздохе мозг автоматически предупреждал об опасности. Всё тело неумолимо ныло, его избили ещё сильнее, чем вчера, но… Отчего-то было капельку легче. Он помнил встречу с Пиком, что была сегодня. Он подарил ему надежду. Только сейчас, спустя столько времени, оказалось, что одного взгляда на кого-то столь близкого хватило, чтобы вспомнить — он не был таким всегда. И все слова, что посылал Джордж в его адрес были полнейшей чушью — ведь Вару не такой. Вару сильный. Ему обещали спасение — он подождёт. Он будет ждать столько, сколько потребуется. Даже если придётся пройти через все круги Ада, но после его отправят в Рай — он согласен. Вару не злодей, он тоже хочет, чтобы к нему относились по-человечески. Глаза закрываются сами собой, а прежде чем полностью уснуть и получить свои пару часов полноценного, крепкого сна — которого у него не было с момента попадания в это блядское место, — в душе на секунду вспыхивает яркая зелёная искра. Искра надежды.

***

— Юху! — Воскликнула девушка, дрифтуя возле уже стоявшего на месте парня. Пыль и грязь летели во все стороны, но это, казалось, никого и не смущало. Пик с усилием отвёл от радостной Эммы взгляд, снял шлем, отчего длинные фиолетовые и до жути лохматые волосы упали тому на плечи, и осмотрелся вокруг — эта тренировочная площадка с многочисленными трамплинами, правее небольшое здание с всевозможным оборудованием для мотоциклов, яркое солнце, что нещадно пекло голову… Всё это придавало невероятной уверенности. Парень помнил ради чего все эти тренировки, проходящие уже вторую неделю. Он каждую ночь про себя как молитву повторял своё обещание, данное Вару на расстоянии. И он его сдержит. — Эмма, ты вот на том повороте слишком круто взяла — ещё чуть-чуть и снесло бы. Пик, тебе со стартом надо ещё раз всё проработать. — Мужчина вытер со лба выступивший пот, его движение повторил и Пик. — В целом и общем, это превосходные результаты для двух недель тренировок. Но я всё равно не уверен, что вам стоит вообще ехать на этот турнир… — Андрей, я сотню раз тебе объясняла причины, почему мы должны это сделать. — Вздохнула девушка. — Мы не можем бросить его там. — Да, я помню. Но вы можете получить серьёзные травмы и… — Нас это не волнует. — Отрезал Пик, отходя от своего мотоцикла — тот, который они купили. Эмма же ездила на мотоцикле Андрея. — Нам необходима эта победа, нам необходимы эти деньги. Без них мы с того турнира не уйдём. Андрей вздохнул, больше ничего не говоря — это уже было бесполезно. — Турнир завтра вечером, регистрация начинается в девять. Вы же подали уже заявки? — Вместо этого спросил их тренер. — Да, каждый день перепроверяю их. Всё в полнейшей норме, они подтверждены. — Ладно, идите вздремните. Мы сделали всё, что было в наших силах, дальше всё зависит лишь от удачи. Пик был не согласен, но спорить не стал. Он был уверен — всё зависит от них самих. Только они могут решить, смогут ли выиграть этот турнир. Только от них зависит, смогут ли они высвободить Вару. Как бы то ни хотелось признавать — без Вару эта жизнь ощущается чрезмерно монотонно. Безусловно, постоянные попытки достать денег были весьма разнообразны, но всё это считалось рутиной без капли интереса. Раньше любая его выходка вызывала бурю эмоций (пускай не всегда хороших), а порой и вовсе заставляла сдерживать смех, чтобы не предстать перед другими клонами полнейшим дураком. — Хэй, Пик. — Эмма кладёт ему руку на плечо, дожидаясь, когда он посмотрит ей в глаза. — Мы справимся. Пик лишь кивает. — Обязательно. Другого выбора у нас нет.

***

— Знаешь я… — Неожиданно начал Пик, переворачиваясь на бок к Эмме — ютиться приходилось на одной кровати. — М? — Я всё не могу забыть его взгляд. Тогда… Три дня назад. Пик тяжело вздыхает. Из головы всё никак не уходит их встреча. Но Эмма уже всё слышала в мельчайших подробностях. Пик ей раз десять уже всё пересказал. — И меня очень волнует, а вдруг… Вдруг мы не сможем ничего изменить? Вдруг он так и останется подавленной бездушной марионеткой тех тварей? Сглатывает. Даже думать о таком тошно. — К тем тварям его мы больше не допустим. — Уверяет Эмма. — А если… Он будет считать нас такими же тварями? Девушка молчит. Это молчание начинает давить со всех сторон. Пик просто отворачивается к стене, сжимая в руках кусочек одеяла, и старается перебороть все мысли, чтобы уснуть. — Тогда мы покажем ему, что он может нам доверять. — Слышится ответ уже где-то на грани осознанного и сна. Становится спокойнее.