после снежной бури

      — Боже, Чонин, сними эту шубу, — парень закатывает глаза, видя помощника в несуразном наряде.       — Ну чего ты начинаешь, — Чонин улыбается своей самой очаровательной улыбкой, поправляя сожженые осветлителем волосы.       Юнги на это многозначительно молчит, глядя в зеркало. Всего через десять минут начнётся концерт и последнее, что его должно волновать — это то, как менеджер принарядился в этот раз. Чонин в целом не был любителем «спокойной» одежды, особенно если речь идёт о концерте, на котором он чуть ли не главная фигура после самого артиста.       — Готов покорять сцену? — спрашивает малец, падая на шикарный кожаный диван, попутно закидывая в рот виноград. — Что-то мне подсказывает, что это твоё последнее выступление.       — Блять, ты ещё и в леопардовой рубашке, — Юнги тяжело вздыхает в очередной раз видя, как из-под шубы выглядывает «это», — Ян, ты тоже самое говорил пару выступлений назад.       — Ну будем честны, ты не так часто выступаешь последнее время. А с новым альбомом и в целом впервые. То, что тебя ещё не повязали — несказанная удача.       Юнги с хрипотцой смеётся, и если бы кроме них двоих в гримерке был ещё кто-то, они явно сочли бы это за рычание недовольного тигра, заключённого в стенах зоопарка.       — Ну уж нет, в этой стране я сидеть не буду, — язвит парень, обращая всё своё внимание на менеджера, — Что ты тут вообще забыл? Разве не ты должен контролировать процесс подготовки? Если это и будет мой последний выход, то он должен быть запоминающимся.       — Ооо, дорогой, думаю Хосок уже сделал всё возможное, чтобы выступление было на высоте.       И Юнги верит, ведь если Хосок решает посодействовать в каком-то вопросе, то это не может быть сделано никак иначе, кроме как на сто из десяти возможных. Ведь вторым человеком после Чонина, которому безоговорочно доверяет артист, как раз-таки является Хосок, чьи нервы крепче стали, а улыбка, медленно сходящаяся с лица когда что-то идёт не по плану, закружит голову любому сумасшедшему. Юнги является его поклонником и тем самым сумасшедшим уже много лет.       — Тогда пора бы взорвать это место к чертям.       Недолго думая, парень делает пару глотков крепкого напитка из бокала и поднимается с места, направляясь к выходу. Попутно натянув на плечи драную джинсовку, которая уже давно перестала быть похожей хоть на что-то приличное. Если невзначай взглянуть на Чонина и Юнги, стоящих рядом, первый больше походит на всемирно известного рэпера. Эпатажная сучка на фоне своего телохранителя, по-другому этот дуэт описать крайне тяжело.       Стоило фоновой музыке стихнуть, как весь зал заверещал в ожидании излюбленного артиста. Неважно, были ли люди приверженцами той же позиции, что и Юнги, слушали рэп или нет, музыка всегда ласкала уши и даже грубые мотивы призывали на танцпол похуже любых зазывающих мелодий в сектах. Иногда Юнги считал себя повелителем крыс, и как в мультфильме Шрек собирал всех огров в одном неконтролируемом танце. Он никогда не считал своих фанатов неженками и в голове всплывали лишь всякие отвратные существа, разносящие местность вокруг себя похуже любого цунами.       Молодого человека, бесспорно, уважала молодежь, живущая в этой стране и мечтающая наконец о смене власти, но находилось и огромное количество противников. Особенно это были родители этих самых подростков, которые всячески пытались отвадить своих чад от зла, приказывая смотреть давно купленное телевидение. Но Юнги не обходили стороной и письма с благодарностями, ведь всего один раз сводив своих родственников на его концерт, весь их мир вставал с ног на голову.       Звучит странно, но люди и вправду готовы были идти за парнем, который в наглую стремится донести свою позицию до вышестоящих. Единственное, что оставляло сомнения даже после концертов, это происхождение парня. Ведь какую выгоду получает человек сменив власть в огромной державе, если он всё детство прожил в Корее? Даже не беря в расчет то, что Агуст жил в России начиная с 2011, когда ему было всего 13 лет. Для стариков он явно посланник Кореи, стремившийся прибрать власть огромной страны в свои руки, а позже и вовсе передать её какому-то Юн Сок Ёлю, который свою-то страну от бедности избавить не может, что уж говорить о ещё более масштабном количестве людей. Да и вообще, он сам работает на будь его сто раз проклятый Запад. Стоит сместить нынешнего президента России, как Юн Сок сразу передаст всё в американские ручонки, получив при этом хорошую часть земли.       Услышав знакомые мотивы, Юнги тряхнул головой, попутно поправляя наушники и готовясь к очередному восстанию. Несмотря ни на что парень был уверен, что концерт он доведёт до конца, но вот последствия затянуты дымкой неизвестности, которая не пугала, а только подстегивала к действию.       — Добро пожаловать в ад, — тихо произносит Агуст прямо в микрофон, прекрасно зная, что все его слышат и начал куплет первой песни на сегодня, — Противоположная сторона знаменитого айдола, репера — скрытая слабая личность, она опасна.       Публика вновь разразилась криками, а Чонин, стоявший за кулисами, по лисьи улыбается, наблюдая за шоу. Он тот самый человек, который стоял и будет стоять за Юнги в любой момент его жизни. Поэтому даже шутя про заключение он прекрасно знал, что будет сидеть если не в одной, то в соседней камере, явно подвергаясь тем же пыткам, ведь некоторые песни и приветственные речи составлены лично молодым человеком.       — Вы говорите, что мы можем делать это, но нам не плевать, — закончив первую композицию, Агуст хищно усмехается, оглядывая присутствующих.       Девчонки кричат привычное «Юнги выходи за меня», а парни просто голосят, пытаясь перекричать музыку. Все заряжены, а это значит, что пришло время для начала действий. Невозможно не любить публику, которая отдаётся музыке также, как это делает сам Агуст.       — Привет всем, с кем не успел поздороваться лично, — начинать с язвительной ноты уже давно стало его фишкой, ведь ни с кем из фанатов парень никогда не встречался и уж тем более не здоровался, — Вижу ваше настроение особенно заряжено сегодня и это слишком прекрасно. Ведь этот вечер обещает быть настолько горячим, что метель, бушующая за окном, закончится так быстро, что вы и не успеете глазом моргнуть. Готовы взорвать это место? Родители, которых, возможно насильно, а возможно нет, притащили сюда ваши дети, расслабьтесь и проникнитесь. Обещаю, этот вечер вы проведёте великолепно. Бар позади вас, а мы начинаем.       Оглушительный гул прошёлся по всему помещению и Агуст уже в голове прокручивал, кто из них успеет уйти до приезда Росгвардии, а кому придётся потратить ещё пару тройку часов в участке, отговариваясь или бросая язвительные словечки в сторону неугомонных правоохранительных органов.       — Эй, чертов циник! Постой! Не ты ли говорил, что я лох? Заткнись, блять, мне охуенно.       Людям нравится ассоциировать себя с кем-то. А если этот кто-то головорез из фильмов, то варианта лучше и быть не может. Тони Монтана идеально раскрывал образ сурового Агуста Ди, поэтому парень уже давно отпечатался у всех в голове именно как юный убийца чужих надежд и депутатских должностей. И так как сместить кого-то с нагретого места в России очень тяжело, пока артист может довольствоваться лишь тем, что повелевает разумами, заставляя людей задумывать, кого стоит слушать, а кому давно пора забить последний гвоздь в крышку гроба.       — О России надежды, планы на жизнь. Глянь на реальность, но только держись! — данные строчки так часто всплывали в ленте новостей после релиза, что стало казаться, будто это уже народное достояние, — Су-е-фа? Ошибся, не тот механизм. Молись. Расплатись. Не свали…       Музыка обрывается также неожиданно, как и выпавший снег в середине мая. За ним гаснут все прожекторы, оставляя для освещения лишь тусклые лампы по всему помещению. Парень без особо удивления оглядывает слегка испуганный, но больше недовольный народ, который всего секунду назад голосил давно заученные строчки.       — Не беспокойтесь, сейчас я узнаю, что за неполадки произошли.       Но узнавать не приходится, ведь секунду спустя из-за кулис выбегает Чонин вместе с Хосоком. В глазах первого парень без промедлений угадывает злость, при том что Хосок буквально светится испугом. И только сейчас, сквозь весь ходящий гул, Агуст слышит приближающиеся мелодии полицейских сирен, что так греют уши.       — Мы даже не успели начать, — орёт Чонин, сжимая маленькие кулачки.       Его забавная манера злиться всегда восхищала Юнги. Ведь на самом деле Чонин не только слишком молод для того, чтобы быть опытным менеджером, он ещё и сам по себе миниатюрный. Несмотря на то, сколько времени он проводил в спортивных комплексах, тело не поддавалось никаким тренировкам, именно поэтому парень и облачался в самые огромные шмотки, чтобы хотя бы со стороны выглядеть внушительно.       — Уважаемые дамы и господа, — с легкой улыбкой произносит Агуст, обращая всё аудитории, — Видимо сегодня нам не дадут спокойно насладиться музыкой, поэтому у меня есть всего пара минут. Завтра, на площади революции, мы с вами встречаемся в 10 утра. Готовьтесь к худшему, надейтесь на лучшее. Зная весь путь от небес и до дна, нам похуй на вас и на ваши слова, — последнее предложение скандировал весь зал и предупредив о том, через какие выходы лучше всего покинуть помещение, Агуст вместе с помощниками покидают сцену.       — Мин Юнги?       Прямо за кулисами артиста встречает молодой и небезызвестный журналист вместе с двумя мужчинами в форме. На этот цирк репер лишь усмехается, беря из рук менеджера свой бокал виски с колой и нахально делая пару глотков. Мысль о том, что он увидит этого упыря со свитой на пороге не покидала его с самого начала концерта. А уж чуйка Мина подводила слишком редко.       — Сейчас я Агуст, будь те добры. Чем могу быть обязан, Пак Чимин-щи? — улыбаясь, интересуется парень.       — Сейчас и вообще всегда для вас я Пак Чимин. Вы же, как никто другой знаете, что вот так призывать к митингам — не лучшая идея.       Юнги гортанно смеется, отдавая бокал в руки светящегося яростью Чонина. В такие моменты он походит на ручного песика, отпустив которого враг не оберется дерьма и долго будет колоть уколы против бешенства. А зная натуру Пака, тот даже переливание крови сделает, лишь бы не быть связанным с ними. Да что уж говорить крови, в другое тело переселиться, если нужно.       — А кто сказал, что это митинг? Я лишь хочу встретиться со своими фанатами в неформальной обстановке. Никаких митингов, уважаемый Пак Чимин.       — Не забивайте себе в гроб оставшиеся гвозди. У вас их осталось слишком мало, не выберетесь. Вы и так достаточно закапываете себя, поэтому лишний раз промолчите. Точно также вы прекрасно знаете, что ваши концерты запрещены уже долгое время. Чего вы добиваетесь? — попытки сохранить былую сдержанность, кажется, уже почти закончились.       — Хочу в очередной раз увидеть твой гнев в деле, сладкий, — усмехается Агуст, касаясь плеча журналиста.       Тот от этих слов, кажется, теряет последние капли рассудка, поэтому бросает полный гнева взгляд на ментов позади, кивает на нерадивого артиста и те без промедлений заламывают руки Юнги, который лишь хохочет, вызывая ещё больше гнева.       — У тебя есть право хранить молчание или твои слова могут и будут использованы против тебя в суде.       — Да-да-да, это мы уже проходили. Говоришь так, будто являешься важной шишкой в этом болоте, но ты пешка, Чимми. Пешка, которой доверяют лишь любители зомбоящика, не более, — оборачиваясь на менеджера, Юнги как ни в чем не бывало продолжает, — Чонин, приберись в гримерке, а то не дай бог этот прекрасный мужчина найдёт что-то лишнее. И позвони Минхо, будь добр. Сообщи где я и что наделал.       Чонин лишь кивает, выдерживая лицо камнем и парня уводят, не давай наговорить чего-либо ещё. Менеджер же смотрит вслед Чимину, не отрывающему взгляда от парня, и театрально утирает сухие щеки, маша несуществующий платком вслед своему товарищу.       Они не боятся. И никогда не боялись никого, кроме, разве что, господа бога. Да и того боится лишь Хосок, потому что тюремный запах на дух не переносит. Как и боль, кровь, пот, жаренную селедку и тому пободрее, соответственно.       Убедившись, что Юнги не повредили пару тройку костей по дороге до машины и оглядев пустое помещение, Чонин вытащил из кармана мобильник, быстрым движением пальцев набирая номер, который успел запомнить ещё при первых попытках упечь Юнги в тюрьму. Минхо слишком хорош в том, что делает и имеет такие же политические взгляды, поэтому ни единого сомнения в этом человеке нет.       — Минхо-хён, моя ж ты рыба, привет. Тут дело есть к тебе, не требующее отлагательств. Думаю ты наслышан, что у Юнги концерт сегодня, так вот…