В тридесятом царстве

Я в сказки не верю. Не те уж года. И вдруг оказалось, что сказка нужна, Что, внешне смирившись, не веривши, в чудо, Его постоянно искала повсюду. Искала так долго, нигде не встречая, Отсутствие сказки, всегда ощущая… Всё это под спудом невидное крылось, И все проявилось, лишь ты появилась.

- Светуль, ну как договаривались, через неделю я у тебя, - Динка поцеловала любимую, потрепала по холке кота. - Надолго не прощаюсь, до скорой встречи! Фармазон, ты знаешь, что делать, оставляю тебя за главного! - До встречи, Динечка! И смотри мне, не исчезай больше, помни - я старая, больная женщина, мне нельзя так переживать и волноваться. - Ага, особенно вчера, старая и больная, - вспомнив вчерашнюю ночь Динка смущенно зарделась. – До встречи, родная! Света открыла дверь дома и впустила кота. Мишка выбежал навстречу хозяйке, соскучился, чуть тормознул, увидев, по всей видимости, нового домашнего питомца. - Мишка, знакомься, это наш новый жилец! – из-за ног Светы показалась довольная рыжая морда. - Ещё один подобранец, – тяжело вздохнув, мяукнул Мишка. - Назовём его Вертинский! – в ответ на удивлённый взгляд Фармазона, Света погладила кота по голове и подтвердила, - да, да, Вертинский! У такого красивого кота и имя должно быть соответствующее! Фармазон-Вертинский, счастливо заурчав, потерся о ноги своей новой хозяйки, а в сторону Мишки мяукнул: «Классная она у тебя! Вот нам свезло, так свезло с тобой! PS Арбенина открыла глаза и уперлась взглядом в лицо женщины напротив. - Ты кто? Где я? – в ужасе вскочила с кровати, похватала свои вещи, раскиданные по всей комнате, и лихорадочно стала напяливать их на себя. Глаза Светы наполнились горечью. Неужели всё было напрасно, и память вернулась к Динке так ненадолго? - Динечка, родная моя, это же я, Света? Ты не узнаешь меня? – всхлипывая, протянула руки в сторону любимой женщины. Динка со смехом сползла по стене на пол. - Ты, правда, поверила, Сурганова? Светка, да я даже на самом дне Аида не смогу тебя забыть! Ты что, плачешь что ли? Мигом забралась на кровать, устроилась рядом, заключив Свету в объятия. - Ну, заяц, ты чего! Прости меня глупую, я правда, рассмешить тебя хотела! – Динка убрала руки Светы от лица, увидела расплывшийся в улыбке рот и смеющиеся глаза. - Плохая из тебя актриса, Арбенина, личико тебя выдаёт! Но моя месть будет страшна! Света перевернула Динку на спину, сорвала с неё одежду, стянула с себя футболку и оседлала Динкины бёдра. Слегка покачиваясь взад вперёд, потерлась о Динкин лобок, размазывая свою влагу. Медленно облизала пальцы, провела ими по клитору, томно постанывая, легонько входила в себя, не отрывая взгляда от Динкиного лица. - Сурганова! Так нечестно, пытки в нашей стране запрещены, тем более такие изощрённые! Прости меня, пожалуйста, и давай, трахни меня уже, так, как только ты можешь, Светуляяяя! - Нет, принц Арбен, вы ещё не заслужили прощение! От лица Дианы Когда ты сидела на моих бёдрах, я не могла насмотреться на тебя! Приоткрытые губы, подрагивающие ресницы, и влага, растекающаяся по моему животу и лобку. Влажная, дикая! Моя! И я уже могу кончить прямо сейчас, только от одних твоих стонов. Ты сползаешь вниз, а у меня уже перехватывает дыхание в предвкушении того, что сейчас произойдёт, мои ноги непроизвольно размыкаются, но ты разводишь их ещё шире, и я, как и раньше, как и всегда открытая и беззащитная перед твоим дьявольским напором. Обводишь с нажимом мой клитор, вылизываешь каждую складочку, я схожу с ума, потому что мне мало, хочу тебя всю и везде. Хотя, мне всегда будет мало! Ты знаешь это! Ты чувствуешь меня как никто другой, и когда я уже скулю и умоляю тебя, ты входишь в меня сразу на всю глубину, разводя пальцы, двигаешься быстро и жёстко. И шепчешь: «Динечка, родная моя, любимая девочка!» А я кончаю громко, сильно прикусив свою руку. Когда в моей голове перестаёт шуметь, а во всем теле затихает бешеная пульсация, я смотрю на тебя и только могу вымолвить: «Я люблю тебя! Навсегда, Светуль!» Касаюсь ладонью твоих бёдер, слегка сжимаю влажную кожу, языком обвожу круг возле пупка, ты не сдерживаясь, прогибаешься в спине. Дрожишь всем телом. Мои пальцы проходятся между твоих ягодиц, заставляя тебя слегка податься вперёд. Я поглаживаю их, затем шлёпаю по твоему аппетитному бедру, развожу ноги шире. Скольжу ладонями по внутренним сторонам, пальцами едва ощутимо касаюсь клитора, и словно невидимая сила подбрасывает тебя вверх, а я снова перехожу на бёдра, ты хватаешь меня рукой за волосы и тянешь назад. Я провожу языком по твоим таким аппетитным губкам там внизу, слышу твой протяжный стон. Быстро двигаю языком, слизываю смазку, дразню, ещё больше распаляюсь, хотя дальше и так некуда. Сама дрожу от удовольствия, мычу и уже не сдерживаю стоны. Ты надавливаешь на мою голову. Понимаю, что требуется, губами обхватываю твой клитор, и начиная посасывать его всё сильнее, ввожу в тебя пальцы. Оглаживаю стеночки. Хрипло стонешь, подаёшься вперёд, отчего я оказываюсь прижатой к тебе ещё плотнее. Сжимая твою ягодицу, двигаю пальцами свободной руки в тебе, слушаю стоны и сбитое дыхание. Я сама уже на грани оргазма, едва сдерживаюсь. Ты вскрикиваешь, твои ноги дрожат, а по моей руке стекает твой сок, который я немедленно слизываю, в это же время накрывает и меня. Перед глазами мелькают разноцветные точки, и я проваливаюсь в блаженную темноту… Ты подтягиваешь меня вверх и укладываешься на плечо, перекидывая ногу через меня, двигаешь ближе к себе. Целуешь чуть ниже ключицы, улыбаешься, и сквозь заложенные уши я слышу: «Ты прощена, Динь!»