Stolen destiny

Новый осенний день. Пасмурная погода наводила тоску и вводила в меланхолию, от которой спасала разве что тёплая кровать. А начавшийся учебный год лишь усугубляет это чувство. Но порой можно постараться и выжать из себя нечто яркое, способное затмить общую апатию. Этим «ярким» на данный момент является Паша. Серёжа обнимает его, словно в первый и последний раз, всячески стараясь обойти вопросы по поводу его разбитого лица и потрёпанного внешнего вида. Парень считает странным поведение своего, между прочим, омеги, но давить не собирается. — Не расскажешь? — без эмоций в сотый раз вопрошает альфа, уже зная ответ упрямого мальчишки. — Нет, — Серый в сотый раз отмалчивается,— Паш, всё в порядке. Я просто нарвался случайно на хулиганов, ничего такого. — Ничего такого? Ты в своём уме, Серёж? Кто они? Ты их запомнил? — Нет, я почти сразу отключился и никого не помню,— врёт омега. Павел молча кивает и решает разобраться во всем самостоятельно. Он обязательно вычислит того, чей запах остался на его омеге, и раскрошит тому череп. Дождь вновь заливает улицы своими слезами. Урок информатики оказался последним, и ученики с вымученными вздохами покидают здание школы. Серёжа не хочет отпускать своего парня, стоя вот так под ливнем и неспешно целуясь. Он — его тёплый и уютный дом, где можно укрыться ото всех проблем и несчастий. Омега приходит к нему каждый раз за помощью и успокоением; Паша его личный ангел, вечно зашивающий кровоточащие раны. Мальчик всё бы отдал за то, чтобы находиться рядом бесконечно долго. Их отношения подобно молодому цветку только начали распускаться и пышно зреть, нежась под солнцем. Как досадно, что рано или поздно придёт его время и он отцветёт, оставив после себя горсть тёмных лепестков. Паша на прощание оставляет поцелуй на мягкой, хоть и израненной щеке парнишки, и удаляется. Они договорились встретиться в кафе и провести остаток пятницы вместе. Серёжа воодушевлённо топает в сторону дома и разглядывает птиц, разрезающих воздух. Погода, конечно, оставляет желать лучшего, но ничего не поделаешь. Омега топает по лужам, не заботясь о своих старых кедах. И пусть они промокнут, ему не до этого, когда он замирает и встречается со знакомым взглядом глазами. Под кожей пробежали мурашки, а внутри будто всё заледенело. Саша. Он ничего не говорит— смотрит. Альфа стоит в десяти метрах от мальчишки, настойчиво проделывая дыру в нём своим устремлённым взором. Он облокотился о капот той же чёрной машины и закурил, сверля Серёжу глазами. Мальчик стоит неподвижно, будто его кто нарочно приковал к земле, и смотрит в ответ. Нужно просто повернуть в противоположную сторону, уйти. Парнишку ждут — там, в их кафе, с кружкой кофе и вкусным пирожным, сидит Паша и ждёт его, уставшего, вымученного, но довольного и испачканного кое-где. Серёжа должен отвернуться и убежать, потому что Саша— это саморазрушение. Это— героин. Он— тяжёлая болезнь, от которой он сможет избавиться, если уйдёт прямо сейчас. В этот момент развернётся и пойдёт к Паше, скроется в его объятиях и, получив поцелуй в лоб, забудет о существовании всего мира вокруг него. Омега задерживает дыхание на несколько мучительно долгих секунд, закрывает глаза и хочет расплакаться, упасть на колени и спросить у Высших сил «почему именно он?». Парнишка не хочет идти туда. Не хочет чувствовать удушье от рук альфы, не хочет глотать солёные слёзы и захлёбываться собственной кровью— не хочет. Серёжа делает шаг в противоположную сторону. В противоположную от кафе сторону. По сашиным губам проскользил довольный оскал. Альфа так по-джентльменски забрал рюкзак мальчишки и закинул на заднее сиденье, открыл дверь и подождал, пока омега залезет внутрь. Сел за руль, заведя мотор в полной тишине, чтобы двинуться с места слишком резко и быстро, так, что омега вжался в кресло и часто-часто задышал. У Серёжи перед глазами плыло от слёз из-за собственной глупости, запаха альфы, — как он зависим от него, — из-за равнодушия, что читалось в глазах Саши. Непонятный, вероятно, сатанинский символ качался из стороны в сторону, висящий посередине. Автомобиль разрезал воздух с громким рычанием двигателя и бороздил лужи. Серый кусал губы, глядя напряжённо на мрачное небо сквозь помутневшее окно. Саша жил высоко, ближе к звёздам и галактикам, на двадцатом из двадцати возможных этажей. В квартире холодно, как всегда, и пахнет альфой. Запах его приправлялся множеством разных других, вероятно, запахами очередных дешёвых шлюх. Однако Серёжа был для него не простой подстилкой, а лучшей. — Жаль, что сегодня принц не дождётся свою принцессу, — Саша с саркастичным сожалением проговаривает очевидное и наливает дорогой виски в свой бокал,— Ведь принцесса-то у меня. Паренёк отмалчивается, с горькой обидой понимая весь ужас и абсурд происходящего. Он сам пришёл в логово зверя, сам подписал себе смертный приговор и так просто отдался. Он едва не сходит с ума, потому что к Саше у него чувства зависимость. Самая что ни на есть нездоровая, больная зависимость. Он повинуется каждому его слову, следует лишь за взглядом, потому как если не будет — может распрощаться со спокойной жизнью себя и, как бы то ни было очевидно, своего парня. Он как послушный дворовой пёсик готов выполнять любые извращения и желания альфы, и, если потребуется, жизнь отдаст ради близкого. — Моя маленькая шлюха пьёт подавители? Не чувствую твоего запаха, течная сука. Снова тяжёлая рука, так собственнически сжимающая омежью талию. Вновь эти губы у шеи, полосуют, выцеловывают, метят. Альфа ловит сорвавшийся вздох парнишки, скалится и вгрызается в нежную кожу. Он подхватывает лёгкое худое тело, заставляя юношу обхватить его талию своими ногами. Слёзы смешиваются с кровью в диком поцелуе, и они оба упиваются этим безумным коктейлем. Серёжа сломался, поддался альфе, поднял белый флаг. Он ничто больше. Домашний питомец, прирученный им — Сашей. Парень несёт омегу в спальню, смахивает со стола какие-то бумаги и свежие дорожки белого порошка, явно являющихся чем-то запретным, и кладёт пассию на него. Брюки первыми слетели с изящных ног юноши. Рубашка падает на пол следом со звоном оторванных пуговиц. Резко, без пощады, без жалости— только животное желание и Серёжа. Альфа срывает цветы удовольствия, когда видит перед собой такого доступного и сломанного омегу. Саша заставляет парня сосать свои пальцы, обильно смазывая их слюной. Омега скулит побитым щенком, плавится, но льнёт ближе, хочет больше, разводит ноги настолько, насколько может, просится на его член. И альфа не выдерживает. Вгоняет колом стоящий член, трахая почти насухую. Нижний кричит, больно срывая голосовые связки, выгибается в пояснице до хрустящих позвонков. Саша трахает грубо, резко, размашисто, охуенно настолько, что у Серёжи срывает все клапаны, а незажившие раны обретают новую силу боли. Стол звучно отстукивает альфий ритм. Омега начинает насаживаться сам, рычит волчонком и не обращает внимания на водопад своих слёз. — Ты такая блядь, Серёж,— альфа склоняется к худощавому телу и кусает, метит свою суку, — Самая настоящая шлюха. Моя блядь, ручная сука. Никому не отдам, — Саша смеётся в самое ухо парня, сжимая его шею до побеления костяшек на пальцах, — Ты будешь моим, пока не сдохнешь. На-все-гда. Альфа поворачивает мальчика на живот, замечая, как кокаин отпечатался на взмокшей спине, и втрахивает его по новой в стол. Спустя час начался тот же танец, раскачивающий кровать. Вновь стоны-крики, вопли, кровь, пот и слёзы. * * * * Серёжа третий день подряд не приходит к Паше на встречи. На все вопросы отмалчивается, не знает, что сказать. Точнее знает, да не хочет. Омега рад и тому, что деспот по имени Саша выпускает своего зверька на волю, позволяет проводить время с альфой, у которого смуглая кожа и приятный кофейный запах. Пока позволяет. Паша терпит. С улыбкой притворяется идиотом, упрямо не замечая чужого запаха на том, кого любит. Он не показывает, насколько ему тяжело, прячет раскромсанное сердце. Но в один момент не выдерживает, ломается, падает с треском. Серёжа тихо прикрывает за собой дверь, входя в квартиру парня, и вешает ветровку в шкаф. — Привет, — говорит Павел, стоя в проёме двери и облокотившись о косяк. — Привет, — тихо отвечает омега, смотря в пол и сдерживая слёзы. — А ты всё позже и позже, — устало смеётся парень, — Что происходит, мальчик мой? — Я задержался. — Где? — Ты.. знаешь.. Паша улыбается всё также ярко, тепло, почти не поломанно. Его взгляд не выражает ничего: ни злости, ни обиды, ни грусти— ничего. — Ты пахнешь сексом, — улыбка не уходит с лица, — Ты пахнешь Сашей, Серёж. Вы.. что происходит между вами? Как я оказался в это замешан? — смех тихий, истерический, — Как он посмел забирать у меня то, что ценно мне? Серёжа молчит. Он падает на колени, дрожащими руками хватаясь за руку любимого, и прячет лицо в его ладони, позволяя слезам впитываться в кожу. — Я убью его, Серёж. Омега поднимает голову и умоляет густые слёзы не падать вниз по лицу. Он хочет вскочить, остановить парня, ибо знает исход, но не может. Вытащи меня из этого ада... Мне не избежать этого страдания. Прошу, спаси меня—наказанного.