Помощь из будущего

      Ренет сидела на уроке и, понимая, что ей совсем скучно на этих вычислениях, втихаря зачитывалась книжкой из всемирновременной библиотеки. То, что они ещё не изучали и не будут, ведь подобные вещи в огромных единицах понятия "времени" слишком малы. Девушка дочитывает до года, который они перепрыгнули в программе и вдруг видит там такие ужасные события, от которых её светлые волосы почти встали дыбом, если бы не замудрённая причёска под шлемом. Она с округлёнными глазницами вскакивает, тараторит что-то по типу: "срочно-надо-уйти-простите" — и выпрыгивает из аудитории. Она забегает в кабинет своего учителя и наставника, высказывая полную досаду. Читать о тех, с кем знакома, с кем поддерживаешь в каком-то смысле связь, довольно часто, страшно. И преподаватель её поддерживает и даёт прозрачный совет, как это исправить в рамках законного. Она не имеет право влиять на это, но человек из этого времени вполне, но аккуратно. Она сразу понимает, что ей нужно сделать.       Использовав скипетр времени, она запрыгивает туда, оказавшись в тёмном мрачном помещении. Она никого не видит, хоть и уверена, что здесь должен быть нужный ей человек.       — Что тебе здесь надо? — доносится из тени, девушка поправляет плащик, проходя мимо банок, разбитого стекла и иного неприятного барахла. Голос был охрипший, словно пропитый или просто... Уставший?       — Ох, Леонардо, я узнала о том, что с вами случилось... — она смогла осмотреть собеседника только когда подошла ближе. Оказалось, он сидел в продавленном кресле перед окном. Черепаха вальяжно на нём развалилась, стряхивая пепел от самодельной сигареты на пол. Повелительница Времени прокашлялся, помахав рукой. — Я хочу помочь, — он раздражительно выдыхает и массирует меж глаз.       — Иди к чёрту. Серьёзно, Ренет, катись в своё светлое будущее, — он смотрел настолько тёмно и безжизненно, что стало как-то страшно.       — Совсем не кругло... — оглянулась она, сделав вид, что не услышала, что ей грубят. — Пожалуйста, я хочу помочь. Спасти их, — тот тушит сигарету о пластрон и кидает на пол, поднявшись и сделав к ней прямой крепкий шаг, что девушка сжала скипетр у груди, отшагнув. — Ой, мамочки...       — Не нужна мне твоя помощь. Она была нужна... Сколько лет прошло?       — Двадцать... Тебе тридцать девять недавно исполнилось...       — Двадцать лет! — машет он руками. — Так нахер тебя прикатило? Надежды мне давать? Ничего мне уже не надо, дорогуша. Свали отсюда, — машет он железной рукой и возвращается в кресло.       — Леонардо, я искренне хочу и знаю, как помочь, — она опускает посох вниз, горизонтально к полу, держа обеими руками. — Я не могу влиять на время прямо, но могу с помощью тебя. Ты попадёшь в прошлое, за день до. И тогда всё получится исправить, — тот смотрит уже наиболее заинтересованно и не так хмуро, хоть и устало, мёртво и насупленно. — Но... Я должна сказать. Вы спасёте будущее, но, в противном случае, это, твоё, перестанет быть. Как и ты. Но все выживут и всё будет хорошо, — тот резко поднимается, берёт накидку, какие-то вещи с полок, в том числе и ретромутаген в колбочке, что был на чёрный день. Но они все уже прошли.       — Открывай.       — Ах, и ещё... Ты прошлый будешь иногда видеть редкие вспышки того, что видел ты. Всякие травмирующие события. Чем дольше ты там находишься, тем хуже общему временному потоку.       — Ренет, открывай чёртов портал, — нахмурился он, рявкнув. — Быстрее. Я хочу скорее с этим закончить, — она опускает брови. — Что?       — Пожалуйста, постарайся быть с ними помягче. Ты же понимаешь, что... — тот кивает.       — Что у нас разные модели поведения. Знаю. Мне главное спасти их, а дальше всё равно. Если даже если будут ненавидеть, мне уже насрать.       — Леонардо, пожалуйста, ты же хороший. Для них. Ты же не будешь их ругать? В последний свой день, — тот молчит, смотря на правую руку, которую сделал самостоятельно, ведь Дона уже не было.       — Тоже верно... — он тяжело выдыхает, сбросив руку вниз. — Хочу врезать сначала всем Утромам, а потом разбить физиономию этому чёртову Найту, — девушка гладит его по плечу аккуратно и улыбается.       — Я приду, когда будущее начнёт меняться. Предупреди их о том, что происходит.       — Ага.

***

      Леонардо медитировал в додзё. Сквозь светлый поток мыслей ему вдруг бьёт в голову:       «Мне ведь уже тридцать девять, — он открывает глаза и вылетает из транса пулей. — Ох... — он гладит правую руку, что всё ещё была при нём, как и части панциря. — Вот это мне вспомнилось...» — он поднимается с пола и выходит из комнаты, взглянув на зал.       Было пять утра, все ещё крепко спали, поэтому он тихо подходит к двери Рафаэля, к которому пробирается, ведь выросший немного Чомпи теперь занимал больше двух ладоней, его можно сравнить с размером их панцирей. Лео садится на край постели брата, склоняется над его спиной и тепло дует на ухо, от чего тот весь ссупится и прячется в подушку.       — Рафи, просыпайся... — он целует его макушку.       —...Отвали, петух... Даже петухи так рано не встают, как ты... — старший тихо смеётся ему в затылок и продолжает целовать, пока тот не поворачивается лицом, которому тоже достаются поцелуи. — Что тебе надо?       — Просто так, — улыбается он тепло и склоняется так, что ложится щекой на подушку рядом, нос к носу. — Соскучился, — тот молча всматривается и вдруг хмурится.       — Серьёзно? — они вдвоём приподнимаются на кровати, почти синхронно. Рафаэль облокотился рукой на свою постель, а одеяло съехало на ноги. — Ты правда про это вспомнил?       — Как ты вообще это понял?..       — Мы трахаемся больше двадцати лет, думаешь, я не различаю, о чём ты думаешь, когда просто смотришь на меня?       — Резонно... — отводит тот взгляд. — Я просто сам не ожидал... Понимаешь, я как-то... Агх... — супится лидер и садится бабочкой на кровати рядом, сложив руки на ноги. — Я рад, что сейчас всё хорошо, но у меня в голове не укладывается до сих пор, что, если бы не он, тебя бы не было сейчас. Каждый раз, когда я об этом думаю, то мне становится паршиво на душе.       — Я думаю, это нормально. Осознать такое стрёмно, не удивительно, что ты сразу ко мне бежишь, как после кошмара, как ребёнок, пф...       — Да блин, — смеётся он тихо и ложится партнёру на плечо. — Я рад, что я вас не потерял, — он берёт его руку и целует костяшки и пальцы, после прикладывает руку к своей щеке. — Я не представляю, как можно вообще пробыть почти четверть века в абсолютной тишине и одиночестве...       — Справедливости ради, с ним была Эйприл и Кейси, — тот вздыхает тяжело.       — Ренет мне сказал спустя какое-то время, что Кейси погиб почти через полгода, ну а Эйприл... Когда мы с ней сейчас-то последний раз виделись? Как улетела на другой край континента, там и работает, Джонса на хребте тащит...       — Тоже верно, — холерик смотрит на потолок, слушая, как сопит и мямлит языком черепашка на полу на коврике. После выдыхает свободно, падает на подушку, обняв оппонента рукой за плечо. Тот притёрся к нему щекой, приложив руку к чужой и поглаживая её медленно. — Я понимаю, почему тебе грустно, но он как бы это сделал не для того, чтобы мы грустили здесь.       — Да, — кивает тот.       — Что "да"? — поворачивает он к нему голову и тыкает в нос несколько раз. — Рифму сам знаешь. Перестань грустить, дакает он мне.       — Блин, Раф, ты когда себя так мило ведёшь, я только плакать от счастья хочу...       — Задолбал ты меня, — задира садится тому на живот, преждевременно вытащив руки из-под брата, берёт его за лицо и целует много-много раз, пока не заставляет смеяться от щекотного касания к коже шеи. — Хватит грустить, а то я тебя покусаю.       — Ахах, не надо, — улыбается он сладко, поглаживая темперамента по щекам, проводя большими пальцами по векам, которые приходилось закрывать. — В следующий раз, когда будешь помогать Донни со сваркой — надевай нормальные очки, а не те полусломанные. Ещё бы без глаза остался.       — Сам разберусь, — трётся о чужой нос зеленоглазый, виляя хвостиком там сзади. — Поцелуй ещё, — бесстрашный беззвучно смеётся и выполняет просьбу в троекратном размере.

***

      Лео и Раф не единственные, кто вспомнили об этом. Микки, Донни и, что неожиданно, Ренет, были в лаборатории, помогали последней с кое-каким проектиком.       — А тебе сколько здесь находиться можно вообще? — взглянул на неё Майк.       — Не более двух дней разом. Конечно, мне стоит вернуться пораньше, профессор будет переживать.       — Значит успеем заказать пиццу.       — Кругло! — улыбается она, пока младший уже заказывает.       — Ренет, — поворачивается от компьютера Дон, поправив очки. — Посмотри, это оно?       — Та-ак... Да! И правда. Ты нашёл! — она улыбнулась тепло, открыла пустую книжечку, что была в её устройстве на руке, скопировала данные со статьи и вкинула себе в информацию. — Чудесно. Кстати, я всё спросить хотела, а давно ты носишь очки? — он посмотрел на неё молча, быстро пробежался по памяти и вспомнил. Он прочистил горло и постучал пальцем по столу.       — Мне посоветовал их носить Лео. Не наш Лео, тот, другой.       — Ой, простите, — она мнёт свой костюм у шеи, опустив светлые бровки.       — Я о нём весь день думаю, как проснулся, — вдруг говорит конопатый, что уже отложил мобильник. — Чувства такие смешанные.       — И у меня, — девушка смотрит на них двоих.       — Так идите с ним... Обнимитесь? Раз расстроены этими мыслями. А я пойду.       — Если что-то ещё понадобится, то приходи, — машет ей очкастик.       Как только дама уходит к портал времени, они вдвоём выходят из лаборатории. Лео, что всё ещё смотрел Космических Героев в свои-то года, не слышит их. Поэтому объятия с обеих сторон становятся немного неожиданными. Они вместе жмякают его крепко. Тот сначала немного не ожидает, но потом понимает, почему они решили пообниматься. Лидер прижимает их к себе в ответ руками, поглаживая по плечам поощрительно.