해커 [HACKER]

      Феликс стоял в душе, опустив голову и закрыв глаза. Прохладные струи воды освежали тело и пробуждали разум. Это утро было таким же прекрасным, как и все последние дни с тех пор, как он встретил Хенджина. Сердце Феликса расцветало, раскрывалось нежно-розовым бутоном амбровой розы с древесными нотками. Он поднял голову и открыл глаза. Этот аромат теперь навечно въелся ему под кожу, он чувствует его даже когда… Феликс не успел додумать свою мысль. Горячие руки обняли его сзади, и Хенджин всем телом прижался к нему, становясь рядом. — Я везде теперь чувствую твой запах, — прошептал Феликс, глядя невидящим взглядом в стену перед собой. —Может потому что я всё время с тобой? — ответил Хенджин и склонился, чтобы провести языком по мокрой щеке Феликса. — Я не могу даже дать тебе спокойно помыться одному. Скоро ты будешь бегать от меня и упрекать в навязчивости. Феликс усмехнулся и покачал головой. — Скорее я привыкну настолько, что если мы вдруг расстанемся хотя бы на день, я умру от тоски и, вернувшись, ты найдёшь меня холодным трупом, обнимающим флакон с твоей волшебной розовой водой. Хенджин вздрогнул. И Феликс так явно это почувствовал. Всем телом. Он развернулся и внимательно посмотрел в лицо Хенджина. — Ты должен мне сказать, что происходит, — стараясь унять дрожь в голосе, произнёс Феликс. — Я всё равно чувствую это. Хенджин кивнул. — Обязательно, малыш. Мы поговорим. Только чуть позже.       Он наклонился и коснулся влажными губами губ Феликса, раздвигая их, делясь горячим дыханием, всё глубже вовлекая в поцелуй, постепенно переходя от касания к поглощению. Феликс прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям, которые охватывали его всего и сразу. Целоваться с Хенджином и сохранять рассудок было невозможно. Феликс разгорался моментально. Он встал на носочки, пытаясь тянуться к Хенджину ближе. Льнул к нему и цеплялся за него, капризно хмуря веснушчатый нос и едва не хныча. Хенджин усмехнулся в поцелуе. — Хочешь на ручки, детка? — хриплым от возбуждения голосом произнёс он и, не дожидаясь ответа, подхватил Феликса на руки, поддерживая за ягодицы.       Феликс сразу обвил Хенджина ногами и нетерпеливо потерся пахом о его живот. Хенджин застонал и приник к шее Феликса. Это упругое податливое тело сводило с ума. Феликс был всегда готов, всегда открыт, всегда отзывчив. У Хенджина рвало крышу от инстинктов взять, прижать, присвоить. Подмять под себя, выбивая стоны, будто признания… Он раздвинул мягкие половинки, ощупывая пальцами узкую дырочку, и нетерпеливо приставил ко входу влажную головку, надавливая сильно, причиняя боль. Феликс закусил губу и зажмурился. Его грубо насаживали на член, держа на весу, сжимая сильными руками, не давая возможности отстраниться. — Потерпи, малыш, — шептал Хенджин куда-то в шею. Его всего колотило от желания, и Феликс это чувствовал. Он знал, что Хенджин сдерживается даже сейчас. Он прекрасно видел в его глазах огонь похоти, сжигающий Хенджина изнутри. И он не возражал. — Сожги меня. Я весь твой, — шептал Феликс. Он управлял этим хаосом и не боялся его. Он кричал от боли, но только сильнее прижимался к Хенджину, когда тот подбрасывал его, жестко трахая на весу. Феликс сжимал ноги вокруг талии Хенджина и выгибал спину, пытаясь найти положение, в котором боль будет не так беспощадна к его хрупкому телу. Феликс плакал и стонал, подставляя лицо прохладным каплям воды. — Твои рыдания сводят меня с ума, — простонал Хенджин, наращивая темп. Он внезапно прижал Феликса спиной к холодной мокрой стене душа и стал входить в него глубже, почти не вынимая, с силой ударяя в простату. У Феликса потемнело в глазах. Он задохнулся от ощущений. Удовольствие нарастало, электрическими разрядами разбегаясь по всему его телу. Его член терся между их влажными животами. Ещё немного, уже почти. Феликс запрокинул голову и, распахнув глаза, встретил мутный взгляд Хенджина. Тот тоже был уже на грани. Почувствовав, что член Феликса начинает подрагивать, изливаясь, Хенджин впился мокрыми губами в его, заглушая громкий стон оргазма, выпивая его, забирая себе…

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

— В октябре прошлого года я выполнял один заказ и очень крупно налажал. Хенджин лежал на спине на диване в гостиной на первом этаже. Феликс устроился сверху, положив голову Хенджину на грудь и закинув на него одну ногу. — Я связался с человеком, который вскоре придёт за мной, чтобы вернуть должок. И я пока не вижу способа избежать этой встречи. Феликс нахмурился. — Что ему нужно от тебя? — Я сам ему нужен. Феликс поднял голову и непонимающе посмотрел в лицо Хенджина. — В каком это смысле? — В том самом, малыш. В том самом. Он меня хочет. — Он тебя не получит, — Феликс с силой вцепился маленькой ладонью в футболку Хенджина. Тот лишь усмехнулся и погладил Феликса по спине. — Не переживай. Я люблю только тебя. Что бы не случилось, просто знай это, хорошо? Феликс вздрогнул. Этот разговор ему уже не нравился. Он даже не сразу понял, что Хенджин признался ему в любви. Так буднично и просто, словно они давно женатая пара. — Любишь? — Феликс округлил глаза. — Это немного не то, что я хотел бы услышать в ответ. Но да. Я люблю тебя, — засмеялся Хенджин. Феликс смущенно спрятал лицо у него на груди и пробубнил: — Прости, пожалуйста, я просто растерялся. Я тоже тебя… ну… я люблю… да, я влюблён в тебя… — Ты признаешься там в любви моим соскам или пытаешься говорить напрямую с сердцем? — шутливо спросил Хенджин, глядя на макушку Феликса, который не мог поднять своё горящее лицо и посмотреть в глаза. — Нет! — Феликс вдруг поднялся и, глядя прямо, четко произнёс. — Я тебя люблю. Хенджин едва не рассмеялся в голос от вида такого серьезного Феликса, который говорил «я люблю тебя» словно отвечал на уроке. Со всей ответственностью. Ему бы ещё Библию под руку, клянусь говорить правду и ничего кроме… — Иди сюда, — с трудом сдерживая смех, Хенджин притянул к себе Феликса и поцеловал. Тот отвечал пылко и страстно. Это ведь поцелуй после признания, а Феликс относился к таким вещам серьезно. Он сел на Хенджина сверху и целовал его, держа его лицо в ладонях. — Мы так опять не поговорим нормально, — тяжело дыша, прошептал Хенджин в поцелуе. Феликс слегка отстранился и кивнул. Растрёпанный, покрасневший, снова возбужденный и такой послушный. У Хенджина неимоверно щемило в груди. Он почувствовал, что тоже умрет от тоски, расставшись с Феликсом. Он должен сделать всё, чтобы уберечь его и вернуться в эти летние счастливые дни, несмотря ни на что… — Помнишь, я тебе рассказывал о мальчике, которого искал? — Младший брат твоего знакомого хакера? Помню, — кивнул Феликс. — Ты должен взять его с собой в Австралию и улететь на пару месяцев, — голос Хенджина был строг и серьёзен. — Это всё очень и очень опасно, но у нас нет другого выхода. Мы с его братом останемся здесь и попытаемся решить наши проблемы, чтобы ты смог вернуться ко мне, а они с братом смогли жить свободно. Феликс закусил губу и заморгал глазами. Влага предательски собиралась на ресницах. — Ты хочешь отослать меня в безопасное место, чтобы тебя не смогли шантажировать мною? — Да. Ты всё понимаешь, мой догадливый малыш, — Хенджин коснулся щеки Феликса, ощутив пальцами его слезы. — Я больше всего боюсь, что узнают о тебе. Я не знаю, что со мной будет, если тебя тронут хоть пальцем. Даже мысли об этом причиняют мне боль. Я не хочу отпускать тебя от себя ни на секунду. Но лучше пусть ты будешь на другом конце света, но жив и здоров, чем пострадаешь тут из-за меня. Эти люди могут убить тебя, просто чтобы отомстить мне, могут заставить меня смотреть на твою смерть или мучать тебя намеренно. — Уедем вместе! — Феликс схватил Хенджина за руку. — Я брошу тут всё. Не пойду учиться! Спрячемся у меня дома. Снимем квартиру в Мельбурне или в Сиднее. Нас не найдут. — Нет, малыш. Меня найдут. Может не сразу. Но найдут. Мы выиграем время, но проблему не решим. Я должен решить всё окончательно здесь. Сам. Поэтому ты уедешь. А я останусь. Хенджин смотрел в лицо Феликса и старался не сорваться, не показать своё отчаяние и испуг. Но глаза выдавали его. Они горели мутными опалами слез, и Феликс все понял. Он вдруг стал твёрд и решителен. Не в его характере было сдаваться без боя. Он был из тех, кто гнутся, но не ломаются. Он сделает, что требуется, найдёт в себе силы, но и сам не оплошает. Пока не понятно как, но он спасёт Хенджина. Феликс тряхнул головой и вытер слёзы. — Хорошо. Я уеду. Но учти, что я вернусь. Никто не отберёт тебя у меня. Я, может и не хакер и не мафиози, но моего упорства хватит на вас всех. Я всё перетерплю. Хенджин вдруг счастливо рассмеялся, слушая Феликса. Его сердце разрывалось на части. Если бы он только мог выразить, как ему не хотелось разжимать объятия. Никогда. Он стиснул Феликса в своих руках, и тот чуть слышно пискнул от боли. — Хенджин. — Прости. Я слишком сильно? — Ничего страшного. Я понимаю почему.       Весь день до вечера Хенджин обнимал Феликса, словно от этих объятий зависела его жизнь. Он кормил его, сажая к себе на колени, и чуть ли не за ручку водил в туалет. Это смахивало на паранойю, но Феликс не возражал. Он послушно утыкался носом в ямочку между ключиц и держался за Хенджина, как детёныш обезьянки. Его мозг лихорадочно прокручивал варианты развития событий. Он хотел узнать, как можно больше о ситуации, в которой оказался Хенджин. Феликс решил расспросить Бан Чана, возможно удастся выведать больше информации. Затем он собирался подчиниться и все-таки улететь, чтобы успокоить Хенджина. Но оставаться вдали от человека, которого любит, зная что ему угрожает опасность, он совершенно не собирался. «Если нельзя в открытую, буду действовать тайно и подстроюсь под обстоятельства», решил он. — У меня губа саднит. Посмотри, что там, — Феликс морщился. Нижнюю губу щипало, словно на неё попала кислота. — По-моему, там просто сильно стёрта кожа, — внимательно рассматривая лицо Феликса, повернутое к свету, произнёс Хенджин. — Слишком много целовались сегодня. Он улыбнулся и чмокнул Феликса в нос. — Но я хочу ещё. Намажь губу чем-нибудь или дай обезбол. Хенджин улыбнулся и покачал головой. — Кожа лопнет и кровь пойдёт. Я и так тебя искусал всего, ты похож на жертву вампира. И теперь хочешь, чтобы я целовал тебя с кровью? — Хочу, — Феликс пожал плечами и потянулся за поцелуем. Хенджин увернулся и стал облизывать его ухо. — Нет, я хочу в губы. Иди сюда.       Феликс пытался поймать лицо смеющегося Хенджина, который ловко уворачивался и специально целовал его везде, кроме губ. Феликс раскраснелся и обиженно надул щеки. Они возились на диване до тех пор, пока Феликс не зафиксировал Хенджина под собой, сев ему на грудь и схватив за обе руки. — Ну всё. Теперь попался, — рассмеялся Феликс, наклоняясь к губам Хенджина. Тот вздохнул и дал вовлечь себя в нежный поцелуй, стараясь касаться губ Феликса осторожно. Но тот упорно дразнил Хенджина, прикусывая его губы и пошло вылизывая его рот. — Малыш, не играй со мной, — Хенджин с трудом сглотнул слюну. Феликс воплощённая невинность и порок. Убойное сочетание. Так сложно было удержаться, постоянно приходилось рассчитывать силы. Легко можно было пересечь черту. — Я и не играю. Я всего лишь хочу проигрывать тебе снова и снова, — прошептал Феликс и прокусил себе губу.       Кровь тонкой струйкой потекла по подбородку. Феликс застонал и потянулся вновь к губам Хенджина. Но не успел. Хенджин схватил его за бёдра и опрокинул на спину. Накинулся на него сверху и стал слизывать кровь с его белой кожи. Затем впился в его губы жестким поцелуем, засасывая его язык и кусая кровоточащую губу, заглушая стоны. — Ты делаешь мне больно, — сладко простонал Феликс, улыбаясь истерзанными губами. — А ты делаешь меня зверем. Хенджин рывком задрал футболку Феликса и впился ртом в горошину соска, заставляя своего парня стонать и выгибаться. Он кусал и зализывал укусы, рычал и шумно вдыхал запах его тела. Словно хотел поглотить его целиком. Хенджин стянул с Феликса брюки и белье, отбросил их в сторону и стал жадно облизывать его член и целовать внутреннюю поверхность бёдер, оставляя засосы на тонкой молочной коже. — Ты такой вкусный мальчик, — шептал он хрипло. — Не боишься, что я случайно откушу кусочек? — Съешь меня целиком, — простонал Феликс, призывно раздвигая ноги. Хенджина мутило от такого Феликса. Который вместо того чтобы сопротивляться, наоборот только больше раскрывался и льнул к нему. Такая податливость сводила с ума, заводила с полуоборота.       Хенджин взял в рот сразу на всю длину, проталкивая член Феликса в своё горло и лаская его языком. Феликс почти кричал от удовольствия и неловко двигал бёдрами навстречу. Он извивался под Хенджином, не в силах сдерживать себя от этого острого наслаждения. Внизу было мокро и горячо. Слюна стекала между ног Феликса, и Хенджин воспользовался этим, чтобы, смазав дырочку, протолкнуть в неё два пальца и надавить на бугорок простаты. Долго продержаться Феликс бы не смог. Выгибаясь и ловя ртом воздух, он кончил, чувствуя, как Хенджин высасывает из него всё до последней капли.       Хенджин выпрямился, глядя на картину перед собой. Он хотел бы запомнить всё вот так, как сейчас. В тёплых лучах заходящего солнца кожа Феликса была медовой. Щеки горели, глаза подернулись дымкой после оргазма. Губы в крови. Грудь вздымается от частого дыхания. Светлые волосы разметались, отдельные прядки прилипли ко лбу, на котором собрались бриллиантовые капельки пота. Он обнажён и раскрыт. Футболка задрана к шее, руки раскинуты. Пусть эта картина не сотрется из памяти. Пожалуйста. Пусть. Хенджин максимально широко развёл ноги Феликса и приставил головку члена к его влажной пульсирующей дырочке. — Я хочу грубо, — выдохнул Хенджин. — Разреши мне. Он ввёл головку и внимательно смотрел на Феликса, не отрываясь. Тот поморщился от боли и кивнул. — Да, — он не успел даже вздохнуть, как Хенджин резко вошел, выбив из груди Феликса то ли стон, то ли крик. Из его глаз брызнули слезы, и он, не сдержавшись, всхлипнул. Через пару секунд Феликс уже задыхался от рыданий. Хенджин безжалостно вбивался в него. Трахал размашисто, с оттяжкой, крепко держа его за бёдра, словно натягивая на себя. Феликс вскоре рыдал в голос, метался на постели, почти не соображая от боли и удовольствия слившихся в одно сумасшедшее чувство принадлежности и собственности. Ему хотелось отдаваться. Раскрываться ещё больше. Разорвать себя и отдать тому, кого он любит. Хенджин резко рванул на себя его гибкое послушное тело и прижал к груди, продолжая трахать уже сидя. Феликс прикрыл глаза, чувствуя, как Хенджин жадно вылизывает горячие слёзы на его лице, смешанные с кровью из лопнувшей губы, и горячо шепчет: — Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю…       Очнулся Феликс среди ночи. В спальне Хенджина. В мягком свете лампы он лежал на животе и вновь почти не чувствовал ног. Он поднял голову с шелковой подушки и посмотрел на уснувшего в полусидящем положении Хенджина. Тот вздрогнул от движения рядом и открыл глаза. — Спи, — прошептал он Феликсу. — Уже ночь. — Почему ты уснул сидя? — сонно пробормотал Феликс, прижимаясь к Хенджину. — Смотрел, как ты спишь и не заметил, как вырубился, — Хенджин обнял его одной рукой и откинулся на подушки. — Не можешь насмотреться? — хмыкнул Феликс. — Не могу, — вздохнул Хенджин. — Мне так трудно отрывать тебя от себя. Отправляя тебя домой, я буквально вырываю себе сердце. Ты ещё не уехал, а у меня уже дыра внутри размером с Тихий океан. — Знаешь, если посмотреть на карту, то между нами всего лишь Филиппинское море, — серьезно сказал Феликс. — Я твой навсегда и никакое расстояние это не изменит. Мне плевать, я всё равно буду рядом и вернусь к тебе. Я уеду только потому, что ты так просишь. Для тебя. Не для себя. Будь моя воля, я бы убил всех, кто хочет тебе навредить. — Я передам Минхо-хёну, что Ли Феликс угрожал ему убийством, — Хенджин усмехнулся. — Теперь я знаю, как его зовут, — прошипел Феликс. — Зря ты сказал мне его имя. — Спи. Мой маленький мститель. Хенджин поцеловал Феликса в висок и уткнулся в его светлые волосы. До рассвета оставалось всего пара часов…

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

      На другом берегу реки Ханган в пентхаусе, принадлежащем Хану Джисону, тоже не спали два человека. Но их ночной разговор был совершенно другим… — Какого черта, Минхо? Джисон сидел на кожаном диване и прожигал взглядом фигуру напротив. Их разделял низкий стеклянный столик, на котором одиноко стояла почти пустая бутылка виски. — Я всё сказал. Не понимаю, почему столько внимания подобной ерунде, Хан. Минхо сидел в кожаном кресле, внимательно разглядывая сталкивающиеся при малейшем движении кубики льда в своём бокале. — Эта ерунда, как ты выразился, жрет тебя изнутри, — усмехнулся Джисон. — Даже Ким заметил твою одержимость. — Я и не скрываю этого. Так в чем проблема? Явно не в том, что Ким что-то заметил, — Минхо скривился. — Лизать зад этим японским прихвостням хуевая затея. Но выбора нет, — он задумчиво осушил бокал и захрустел кубиком льда. — Убей его, — отрезал Джисон. — Кого? — Минхо издевался. — Попроси его голову. Пусть его просто выпотрошат и выкинут в Ханган, — глаза Хана горели в полумраке. — Тронешь его хоть пальцем… — начал Минхо. — И что ты сделаешь? — Джисон горько усмехнулся. — Если у меня, к примеру, дрогнет рука, и я невзначай пристрелю его? Ммм? — Не доводи меня, Хан. Ты ходишь по краю, — голос Минхо звучал глухо от ярости. — Окей. Тогда поиграем с ним вместе? Как думаешь? Если он так красив, как ты говоришь, может у меня тоже встанет на него? — Джисон хрипло засмеялся. Тяжелый стакан от виски просвистел совсем рядом с головой Хана и вдребезги разлетелся о стену за ним. — Даже не думай, — прошипел Минхо. Джисон встал и двинулся к бару за новым стаканом. Затем налил им обоим ещё по бокалу и сел на диван. — Ты бесишься, потому что не хочешь делиться или не желаешь чтобы перепало именно мне? — протянул Джисон. — Я тебе что когда-то запрещал с кем-либо трахаться? — сверкнул глазами Минхо. — Ты мне сейчас тут сцену ревности закатываешь, как истеричная жена. Я не понимаю, почему тебя это так цепляет. — Ну может потому, что он, блять, чуть не убил тебя? А я тебя спас, между прочим, — Хан сделал глоток, он был так зол, что алкоголь его практически не брал. Хотелось напиться и расслабиться, но ничего не получалось. — И я тебе безмерно благодарен. Что ты хочешь от меня взамен? Ты мой друг Хан. Я должен был захотеть тебя после этого или что? Это не так работает. И я бы тоже спас тебя, если бы твоей жизни угрожала опасность. Минхо вздохнул и взял в руки стакан с виски. — Ничего ты мне не должен, — выплюнул Хан. — Ммм. А ведёшь ты себя так, будто должен. Я не хочу ругаться из-за этого. Уже всё решено. Я завтра уезжаю в Пхеньян. Проводи меня без истерик. Прошу тебя. Это всё очень серьезно, и я, возможно, вообще не вернусь. А ты скандалишь, словно всё уже случилось. Может Ким не сможет найти его, — Минхо взглянул на Хана. — Найдёт. Не сомневаюсь. А ты выполнишь задание. Я вижу твою решимость и желание. Я ведь хорошо тебя знаю, хён. Для тебя нет ничего невозможного. Ты прокололся лишь однажды. С этим пацаном, которым ты теперь бредишь. И я боюсь, что он тебя погубит. Ты должен бежать от него, а не искать с ним встреч. Самый лучший вариант это убить и забыть. Месть свершится, и ты будешь свободен. Отмоешь своё имя, и всё будет как раньше. Ким приехал и уедет, получив своё, а мы останемся здесь. Хонджуна нет, Сеул опять будет наш. Твой. Ты себе таких, как этот парень, десять штук найдёшь, — в голосе Джисона сквозило отчаяние. — Я не хочу ни десять, ни сто. Я хочу именно его. Хочу, чтобы он стоял на коленях и плакал так, как не плакал никогда в своей жизни. Мне будет безумно его жаль. Но я буду ебать его, как суку. Я этого хочу с того дня, как его увидел. Знаешь, возможно, я даже влюблён, — Минхо тихо рассмеялся. Джисон дрожал, но не от холода. Его сердце сжалось, и в груди растекалась боль, словно от раны. — Странная влюблённость, — прошептал он еле слышно. — Когда кто-то сильно нравится, хотят человеку приятное сделать. Чувствуют слабость перед ним. — Так я слаб. Разве ты не видишь? — ответил Минхо. — Я сделаю ему приятное, не переживай. Только сперва сломаю его и выбью из него всю дурь. Чтоб не думал, что может попытаться выстрелить в меня снова. Если бы мы с ним встретились при иных обстоятельствах, я был бы максимально галантен и ухаживал бы, как в ебаной дораме. Стелился бы перед ним и задаривал всякой неоправданно дорогой хуетой. — Романтично, — хмыкнул Джисон. — Думаешь он ответит на твои извращённые чувства? — Не ответит, ему же хуже. Есть такая фигня, как стокгольмский синдром. Я его не выпущу живым. Привыкнет со временем, и я уверен, даже подмахивать начнёт. Я теперь дрочу, думая только об этом. Представляю, что он приходит ко мне сам и просит ему вставить, — Минхо усмехнулся и откинулся на спинку кресла. — Было бы чудесно. Возможно, я даже буду счастлив. — Ты на башку больной, хён, ты в курсе? — рассмеялся Джисон. — Мне жаль этого парня. Убить его весьма милосердно в данной ситуации. — Не торопись его жалеть. Если он будет покладистым, то сможет вить из твоего хёна веревки. Я даже не знаю, смогу ли злиться на него, если вдруг его увижу. Быть может, его боль станет моей, и, ударив его, я разобью своё сердце на тысячу осколков и изрежу ими душу. Я накручиваю свою ярость до предела не потому что хочу отомстить. А потому что боюсь сразу же дать слабину. Понимаешь? — произнёс Минхо. — Это все понимают. Даже Ким сегодня охуел от такого расклада. Я о том же твержу тебе уже битый час, и мы снова вернулись к нашим баранам. Ты попал мой друг. И ты погубишь себя. Помяни мое слово. Сможет ли твой верный Хан спасти тебя из пекла, в которое ты прыгаешь с таким энтузиазмом? В любом случае я буду рядом… — Джисон задумчиво посмотрел в панорамное окно. Небо светлело. Занимался рассвет. Новый день алел на востоке…

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

      В аэропорту было шумно и многолюдно. Народ сновал туда-сюда, словно муравьи. Каждый спешил своей дорогой, вливаясь в бесконечные потоки встречающих, провожающих, прилетевших и улетающих. Феликс с трудом различал лица людей. Его глаза застилали слезы. Он не мог перестать вспоминать тот чудесный день, когда он прилетел сюда налегке с одним чемоданом и свободным сердцем. Сейчас же он в спешке покидал Корею с дырой в груди и сердцем, придавленным железобетонной плитой любви. Грудь сдавливал стальной обруч разлуки, а на пальце тускло блестело кольцо, которое Хенджин надел ему на безымянный палец сегодня утром. — У меня такое же. Вот смотри, — Хенджин улыбнулся сквозь слёзы. — Это парные кольца, пообещай, что не снимешь? — Ни за что. — Я открыл счёт на твоё имя. Ты не должен светиться и работать там, в Сиднее. Хорошо? К тому же тебе предстоит позаботиться о Ян Чон Юне. Поэтому я положил тебе карту в портмоне, пока ты собирался. И возражения не принимаются. Ок? Хенджин поправил лямки рюкзака на плечах Феликса. Тот просто кивнул, пряча слезы. Сейчас они шли на посадку, и Хенджин, как в их первых день, тащил тяжелый чемодан Феликса. До вылета оставался час. — У вас места в самолете куплены рядом. Когда взлетите познакомитесь. Он наверняка где-то здесь в этой очереди на посадку. Айэн даже не пришёл его проводить, а они ведь не виделись вживую пять лет. Только по видеозвонку. Это очень опасно, и нас вообще не должны видеть вместе. Юни 14ть. Но он уже столько натерпелся. Позаботься о нем, хорошо?       Хенджин был вновь скрыт одеждой по самые глаза. И Феликс ужасно жалел, что не может поцеловать его на прощанье при всех. Он молча держал его за руку и кивал, глядя мутными от слез глазами куда-то перед собой. Регистрация на рейс закончилась, и, с трудом расцепив руки, Феликс шагнул в коридор, ведущий к самолету. Они договорились не оглядываться. Просто разойтись. Но говорить одно, а сделать совсем другое. Феликс еле переставлял ставшие будто свинцовыми ноги. Он чувствовал взгляд Хенджина, жгущий его спину, и твердил себе: «Это ненадолго. Пусть думает, что я в порядке. Я не останусь там ни дня. Устрою мальчика и вернусь. Бан Чан поможет мне. Это ненадолго. Ненадолго.»       Сцепив зубы, Феликс шёл и волочил своё рвущееся назад сердце за собой, уговаривая и усмиряя сам себя. В самолете на соседнем месте он обнаружил невысокого милого паренька с немного странными глазами. Он широко улыбался и кивал Феликсу. А когда тот сел рядом, то заговорщически прошептал: — Это я. Феликс так же шепотом ответил: — Я понял. Мне велели молчать, пока мы не взлетим, — он подмигнул подростку и сделал вид, что смотрит в другую сторону. Мальчик с серьезным видом последовал его примеру. Эти игры в шпионов немного отвлекли Феликса от грустных мыслей. После того, как самолёт тронулся с места, мальчик положил свою руку на ладонь Феликса и тихо сказал: — Меня зовут Ян Чон Юн. Но брат зовёт меня Юни. — А меня Феликс. Феликс Ли. Друзья зовут меня Ликс, — он улыбнулся. — Не переживай Юни, я позабочусь о тебе. Всё будет хорошо. Обещаю. Юни просто кивнул. В его широко посаженых, чёрных, как смоль, глазах светилась радость. — Спасибо вам. И вашему другу. За всё. Он ведь спас меня. Брат мне всё рассказал. Феликс улыбнулся, но улыбка была треснутой. Хенджин спасает всех, кроме себя. Но ничего. Ещё не вечер…       Хенджин долго стоял у огромной стеклянной стены в зале вылета и смотрел, как в небе постепенно исчезает серебристый след самолета. И когда ветер развеял последние слабые полосы, Хенджин развернулся и твёрдым шагом пошёл к машине. 20 июня. Darknet Discord messenger 8.00 PM Jinniret: Все хорошо. Они улетели. I.N: Юни обещал мне написать, когда прибудет на место. Спасибо тебе ещё раз. Это крайне важно для меня. Когда я смогу вновь дышать свободно, это будет самый счастливый день моей жизни. Я не забуду твоей помощи никогда. Jinniret: Я рад, что ты на моей стороне. Признаюсь, я не хотел бы быть по разные стороны баррикад. Не с таким как ты. I.N: Принц боится меня?))) Как неожиданно. Но не спорю — приятно. Jinniret: Просто признаю твой потенциал. Я не дурак))) I.N: Минхо в Пхеньяне. Дело идёт туго. Я держу руку на пульсе. Буду по возможности информировать тебя обо всём. Jinniret: Спасибо. До связи 🤙 I.N: До связи 🤙

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

      Ким Хонджун принадлежал клану Ким, но никогда не афишировал этого. К тому же он до последнего не хотел обращаться за помощью или быть обязанным. Но обстоятельства сложились таким образом, что теперь он торчал в столице Северной Кореи и работал в департаменте госбезопасности, чтобы иметь доступ к первому уровню секретности. От него требовалось сделать пропуск для того, кто обратится по поручению клана. Сегодня он узнал на чьё имя нужен был пропуск, и всё внутри него похолодело. Клан Ким позаботился о них — новые документы, просторный дом, официальная работа в обмен на незначительные и не особо опасные услуги. Хонджун, конечно, седьмая вода на киселе, но клан Ким всегда был щедр к своим. Поэтому его защитой и покровительством так дорожили… Что ж. От судьбы не уйдёшь. Ким Хонджун думал о том, что когда-то этот день настанет. С тех пор как он узнал, что тело Ли Минхо не найдено на месте пожара, он ждал. У него не было сомнений в том, что они ещё встретятся лицом к лицу, ведь Минхо-хён не забывает и не прощает. Это знали все…       Пропуск должен быть передан естественно не лично, а через камеру хранения в метрополитене Пхеньяна. Хонджун оставил его там ровно в восемь утра, за час до начала рабочего дня. Встречаться с получателем было нельзя, да и не за чем. Это опасно. Ким до последнего надеялся не встретиться с Минхо. Но, увы, этим надеждам не суждено было сбыться. Вечером следующего дня Хонджун вернулся домой и с порога понял, что что-то не так. Гробовая тишина и не работающий свет во всем доме лишь подтвердили его догадки. Он замер в дверях, отчаянно пытаясь унять своё сердце. И он боялся вовсе не за себя. На ватных ногах он двинулся по коридору в гостиную, уже понимая, что увидит там, и молясь всем богам лишь о том, чтобы Минхо не тронул Пака. — Здравствуй, Хонджун, — холодный голос резал тишину, словно горячий нож сливочное масло. Ким мог поклясться, что слышит шипение. Сонхва стоял посреди комнаты, напротив в кресле сидел Ли Минхо с пистолетом в руках и спокойно смотрел на застывшего в дверях Хонджуна. Ким сделал шаг, рефлекторно пытаясь закрыть собой Пака и встать между ним и Минхо. — Ещё шаг, и я прострелю ему башку… Хонджун остановился. — Здравствуй, Минхо-хён, — Ким, не двигаясь с места, поднял руки, демонстрируя готовность подчиняться. — Ты угрожаешь не тому человеку. Это я заказал тебя, а не Сонхва. В тишине раздался тихий смех, от которого у Хонджуна скрутило живот от страха. — Знаешь, я не верил, когда мне сказали, что такая мразь, как ты, Хонджун, полюбил кого-то. Аж до такой степени, что отказался от всего. Ты же за всю жизнь одну и ту же рубашку, небось, дважды не надел. Я знаю тебя давно, но признаюсь, ты меня удивил. И сейчас я собственными глазами вижу, как ты проебался. Я присоединился к клану Ким, ты знал? — внезапно перевёл тему Минхо. — Да. Когда мне заказали пропуск на твоё имя, я все понял, — Хонджун старался унять дрожь в голосе. Пистолет в руке Минхо, направленый на Пака, притягивал взгляд, и Ким с трудом держал себя в руках. Сонхва же напротив стоял, не шелохнувшись. На его надменном красивом лице не было ничего, кроме презрения. Казалось, он сейчас плюнет в лицо Минхо без тени страха. — Твой пёс красивый, — задумчиво протянул Минхо, разглядывая Сонхва, словно облизывая взглядом. — И бесстрашный. — Он просто тупой, — спокойно сказал Хонджун. Минхо усмехнулся. — А ты готов его хоть в дерьмо макнуть, лишь бы на него не посмотрели, да? Ты и правда попал, Хонджун. Ты теперь слаб, и мне даже немного жаль тебя. — Зачем ты пришёл, Минхо-хён? — змеиные глаза Кима горели в темноте. — Хотел посмотреть и просто убедиться. Теперь я вижу. Ты потерял голову. Занятно, — Минхо стиснул пистолет в руке, и Ким напрягся, готовый в любой момент броситься под пулю. Хонджун, не отрываясь, смотрел на Пака, и Минхо мог поклясться, что видел, как блеснули слезы в уголках его глаз. — Но вот любит ли он тебя?       Не глядя на Хонджуна, Минхо прострелил ему ногу. От неожиданности тот охнул и начал оседать на пол, хватаясь за правое бедро. Минхо внимательно смотрел только на Сонхва. Как менялось его красивое лицо, как расцвёл на нем ничем не скрываемый ужас, как расширились его зрачки, и их мгновенно затопила боль. Он зарычал и кинулся к Хонджуну. Поймал его, не дав упасть на пол, и начал ощупывать, ища ранение. Страх сменился яростью, а затем бешенством. Он едва не бросился на Минхо, но Хонджун мертвой хваткой вцепился в своего любовника, пытаясь то ли удержать, то ли закрыть своим телом. — Я просто ранен в ногу, — прошипел Хонджун. — Это царапина. Смотри на меня, — последние слова он выкрикнул в отчаянии. Сонхва перевёл свой взгляд и посмотрел в глаза Кима. — Оставь. Успокойся. Обеими руками он вцепился в плечи Пака. Сонхва дрожал всем телом. Он прижимал к себе Хонджуна и смотрел ему в глаза, как заворожённый. — Отлично выдрессировал, — Минхо встал. Не торопясь, убрал пистолет и двинулся на выход. — У тебя прекрасный пёс, Хонджун. Мне пора. Можешь не провожать. Минхо ушёл спокойно, не глядя на них и не оборачиваясь. Как только хлопнула входная дверь, Хонджун ослабил хватку и упал на руки Пака. Тот осторожно положил его на пол и разорвал на нем штаны, чтобы осмотреть рану. — Прошла навылет, — Сонхва подхватил Хонджуна на руки и выпрямился. — Я отнесу тебя в больницу. Хонджун застонал и кивнул.       Травмпункт был на соседней улице. И хоть Сонхва не жаловал местные больницы, но Хонджуну своевременно оказали всю необходимую помощь. Кость была не задета, а пуля и правда прошла навылет. Крови Ким потерял мало. Минхо не собирался его убивать. Он, как и сказал, просто пришёл посмотреть. Он увидел достаточно…