해커 [HACKER]

Kakao Talk 10.15 PM Felix: Привет, Чанни👋 Мне нужна твоя помощь. Chris: Малыш, Боки)) Хенджин сказал, что ты уехал? Ты уже дома? Felix: Да. У меня тут дела на пару дней, а потом я хотел бы вернуться и мне нужна помощь. Chris: Тебе нельзя в Корею, Феликс. Хенджин не сказал тебе разве? Felix: Кстати об этом. Расскажи мне всё, что знаешь, Чанни. Мы друзья. Ты не будешь скрывать от меня правду, какой бы она ни была? Chris: Ты прав. Не буду. Хенджин практически уничтожил империю наркоторговца Ли Минхо. Он украл данные, которые позволили полиции вскрыть всю его деятельность и перекрыть все каналы поставки. На место Минхо пришёл Ким Хонджун, но былого размаха при нем наркотрафик и близко не достиг. Теперь же и Хонджун уничтожен и опять же не без помощи Хенджина. Это он навёл нас на Сонхва, который был правой рукой Хонджуна, и мы взяли его в порту с партией товара клана Мин. Felix: Минхо хочет отомстить за своё свержение? Chris: Хенджин прострелил ему легкое и бросил, устроив пожар. Минхо чудом остался в живых. Огонь изуродовал его. Но я слышал, что Минхо ищет человека, которого называет фея дурмана. Говорят, он увидел его единственный раз и с тех пор одержим. Я думаю Хенджин напрасно показал ему своё лицо… Felix: Хенджин сказал, что Минхо-хён хочет его получить. Думаю ты прав. Он ищет Хенджина не просто из-за мести. Я должен вернуться и быть там. Но никто не должен знать об этом. Мне нужны новые документы и место, где я мог бы остановиться на время. Я не смогу остаться здесь, в Сиднее, пока Хенджину там нужна помощь. Chris: Хенджин убьёт меня, если узнает. Felix: Не узнает. Я буду следить за ним осторожно. Я всё разнюхаю и помогу ему. Ты не понимаешь. Я здесь сойду с ума. Меня разрывает на части от того, что ему может быть плохо, а я ничего не могу сделать. Chris: А если с тобой что-то случится? Если случится именно то, чего так боится Хенджин? Если ты попадёшь в руки Ли Минхо например??? И он сможет шантажировать Хенджина тобой? Или убьёт тебя??? А мне как быть при этом? Я буду в этом виноват! Felix: Прошу тебя. Чанни. Умоляю. Помоги мне. Я буду очень осторожен. Я буду тихо сидеть и делать, что ты скажешь. Я не могу без него. Я должен быть рядом. Я всё равно натворю глупостей. С тобой это хотя бы не так опасно. Chris: Я соглашусь только с одним условием. Felix: Я согласен на всё. Chris: Я приставлю к тебе человека, и ты будешь слушаться его во всём и не высовываться. Офицер Со Чанбин кадровый военный, и он сможет защитить тебя в случае чего. Если ты мне пообещаешь никакой самодеятельности, то я сделаю тебе новые документы и уговорю Чанбина поселить тебя у него. Felix: Договорились. Спасибо, Чанни. Ты настоящий друг))) Chris: Я отправлю Чанбина за тобой. Он привезёт документы. Чтобы ты вылетел из Австралии уже под новым именем. Так тебя не отследит никто и в первую очередь сам Хенджин. Советую изменить внешность. Перекрась волосы, измени гардероб. И главное, ни на шаг от Чанбина. Пообещай мне. Felix: Обещаю.       Феликс и Юни провели неделю в доме родителей Феликса. Юни быстро подружился с его младшими сёстрами и с удовольствием согласился пожить некоторое время в комнате Феликса. Семья у него была не богатой, но чудесной и понимающей. Феликс объяснил родителям, что Юни необходимо спрятать и всячески оберегать. Он рассказал его историю, и родители согласились с ним. Особенно прониклась к подростку мама Феликса. Она сразу начала излишне опекать его, но не знавший материнской ласки Юни был просто счастлив. Он ходил за мамой Феликса хвостиком и даже помогал на кухне, чем немало удивил всё дружное семейство.       Проверив баланс карты, которую дал ему Хенджин, Феликс сперва не поверил своим глазам. Миллион долларов. Таких денег семья Ли даже не видела никогда. Он снял двести тысяч и велел матери положить на счёт и тратить на нужды Юни столько, сколько понадобится. Карту он оставил матери, сказав, что там есть ещё деньги, но не назвал сумму, чтобы не шокировать ее. Она и так была в шоке, получив двести тысяч. Себе он взял двадцать пять тысяч на первое время. Он не собирался много тратить или пользоваться картой, когда вернётся в Сеул, чтобы его не могли отследить. 26го июня на пороге дома семьи Ли появился невысокий крепкий парень в зеркальных очках каплях, и открывшая дверь сестра Феликса Оливия громко возвестила, что к ним кажется пришёл терминатор. Парень в высоких военных ботинках, одетый в чёрные обтягивающие джинсы и чёрную футболку, едва не рвущуюся на широкой накачанной груди, усмехнулся. — Меня зовут Со Чанбин, — он мило улыбнулся Оливии, сняв очки. — Мне нужен Ли Феликс.       Феликсу Чанбин понравился. Он оказался очень добродушным и простым. Они должны были вылететь в Сеул через два дня. Феликс перекрасил волосы в чёрный цвет. Из-за этого его кожа стала выглядеть ещё бледнее. Розовые веснушки стали более заметны, а ореховые глаза казались глубже и грустнее. — Бан Чан в общих чертах объяснил мне, что случилось и почему я должен присмотреть за тобой, — после ужина они сидели на диване в гостиной и разговаривали. Чанбин проникся к Феликсу сразу. Хотя когда он летел сюда, он думал немного иначе. Ему вся эта затея казалась блажью капризного ребёнка. Но немного узнав Феликса, Чанбин понял, что тот вовсе не капризный и далеко не ребёнок. Просто сердце Феликса было разбито, и он был в отчаянии вдали от своего любимого. — Я не могу понять только одного. Если Минхо в розыске, почему полиция не трогает его? — спросил Феликс. — Потому что клан Ким взял его под защиту. Полиция тут бессильна. Это не сложно понять, — Чанбин усмехнулся. — До тех пор пока Минхо-хён служит Ким Сынмину, он неприкасаем. А если он угодит младшему господину Киму, то может возвысится до былых высот или даже выше. — Я предлагал Хенджину сбежать. У него есть деньги мы могли бы спрятаться здесь, — Феликс опустил голову. — И навлечь опасность на всю твою семью? — Чанбин покачал головой. — Не думаю, что твой Хенджин так глуп, чтобы пойти на это. На мой взгляд он поступает правильно. Но как мы сможем ему помочь, я честно говоря не знаю. — Мы просто постараемся следить за ним, за Минхо, и, возможно, нам удастся найти ниточку спасения. Ты ведь понимаешь, я не могу сидеть, сложа руки, — Феликс прятал слезы, не поднимая головы. — Эй, — тихо сказал Чанбин. — Ну что ты? Я помогу тебе. Мы что-нибудь придумаем. Феликс поднял влажное от слез лицо и улыбнулся. — Спасибо, офицер Чанбин. Я рад, что буду не один. — Называй меня просто Чанбин, — сердце этого сильного и доброго парня дрогнуло. Феликс в этот момент показался ему грустным ангелом, которого так хотелось защитить…

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

      В детстве Хенджин был красивым ребёнком. Кукольная внешность открывала все двери. Его мама очень гордилась своим прекрасным мальчиком и всегда с гордостью одевала его в самые дорогие наряды, которые могла себе позволить их семья. Подростком он был бешено популярен в школе. Девочки бегали за ним толпами. Ему льстило внимание, но весьма недолго. Вскоре он стал уставать от излишней популярности. С возрастом он стал одиночкой и отшельником только по одной причине — его внешность сводила людей с ума. С каждым годом он становился всё красивее. Красивый ребёнок, обаятельный юноша, ослепительный мужчина. Если он хотел бы получить чью-то любовь, ему достаточно было бы взгляда. Всего лишь взмах ресниц и любой у его ног. Но всё чего хотел Хенджин — это просто жить среди людей и не привлекать к себе внимание. Быть как все, и чтобы его любили не за внешность.       Стоя у зеркала в своём огромном пустом доме, он смотрел на себя и ему становилось страшно. Он подумал, что чёрные волосы и длинные отросшие пряди сделают его менее привлекательным. Поэтому он покрасился в салоне, а длину попросил не трогать. Ничего не вышло. Из Зазеркалья на него смотрел всё тот же прекрасный принц. Белая кожа, почти прозрачные глаза, рубиновые губы, чёрная смоль густых волос, обрамляющих лицо. Он машинально взял с туалетного столика белую шёлковую ленту. Собрал волосы в хвост оставив пряди снизу и у лица. Этот дар — проклятие. Много раз на протяжении всей жизни Хенджин ловил себя на мысли, что хочет изрезать своё лицо и избавиться наконец от этого.       С отъезда Феликса прошла неделя. Они договорились не общаться напрямую в соцсетях и какао. Хенджин справлялся о Феликсе у Бан Чана и передавал ему ответный привет. Без Феликса у Хенджина началась буквально ломка. Он то бесился, то лежал в апатии. Надо было думать и что-то решать, но он ничего не хотел. Ему было физически плохо. Он ощущал ужасную боль в груди, словно ему реально что-то ампутировали. Грудь болела, дышать было тяжело. Он резко похудел, но выглядеть стал только лучше. Моментами ему казалось, что из зеркала на него смотрит прекрасный вампир или демон-суккуб, пожиратель сердец.       Прошла ещё неделя. Его ключицы начали выпирать. Болезненная бледность делала его лицо неотразимым. Длинные пальцы стали изящнее. Раздевшись догола в душе, он смотрел на своё тело и хмурился. Морить себя голодом и погружаться в депрессию тоже не сработало. Он стал только лучше. Талия стала совсем тонкой, плечи все равно широкие, но линии острее, резче. Он выглядел более гибким и походил на мраморную статуэтку. Хрупкие запястья, длинная шея, стройные ноги. «Может наоборот надо отожраться и разжиреть?» Хенджин, как был абсолютно голым, пошёл к бару, налил себе виски и выпил залпом, не морщась. Затем взял почти полную бутылку и пошёл в свою спальню… В спальне он накинул на плечи простую белую рубашку и, включив музыку, просто сидел на кровати и пил виски из горла. Он подумает обо всем завтра. А сегодня ему хотелось закрыть глаза и увидеть Феликса хотя бы во сне…       Минхо получил адрес Хенджина ещё три дня назад. И адрес, и полное имя, и всю биографию. Хван Хенджин конечно не был студентом и сыном прокурора. Он был миллионером, жившим в элитном районе, в особняке, скрытом от глаз соседей небольшим лесным массивом. Он редко выходил из дома, и никто толком не мог сказать, как он выглядит и чем занимается. По возвращении Минхо из Пхеньяна Ким Сынмин предложил подождать, пока Хенджина притащат к Минхо, но тот отказался. Просто попросил адрес и всю информацию. В первый раз он приехал к его дому ночью и стоял поодаль, наблюдая за светом в окнах третьего этажа. На следующий день Минхо приехал вечером и снова наблюдал. Когда же время перевалило за полночь, он медленно подошёл к спящему дому и обнаружил, что входная дверь не закрыта на замок. Хенджин знал, что за ним придут. Быть может даже знал, что Минхо уже здесь. Минхо протянул было руку к дверной ручке, но отдернул ее и, развернувшись, пошёл прочь.       А сегодня Минхо стоял напротив этого дома из стекла и бетона и смотрел, как на первом этаже зажегся свет, мгновенно демонстрируя самую прекрасную картину из всех возможных. Обнаженный Хенджин спустился по лестнице к бару, налил себе виски, залпом выпил, вздохнул, взял бутылку и спокойно пошёл наверх. Свет на первом этаже погас и зажегся в спальне на втором. Минхо много раз говорил о том, что не знает, сможет ли ударить Хенджина, если вновь увидит его. Нет. Не сможет. Что там говорил Джисон? Люди слабеют перед теми, кто им нравится? Слабость Минхо была невыносимой. Ему самому захотелось встать на колени и умолять. О чем? Одного лишь взгляда будет достаточно, чтобы отправить Ли Минхо на небеса. Он стоял ещё долго, прежде чем вошел в чужой дом. Его сердце ныло и разрывалось на части, пока он поднимался вверх по лестнице. Его руки дрожали, пока он шёл на приглушённый свет, льющийся из спальни вместе со сладким голосом Ланы Дель Рей… «Каждый может начать с начала, и не с любовью, а с местью. В огне мы возрождаемся вновь…»       Мягкий свет в спальне. Огромная кровать. Шелковые простыни. На полу пустая бутылка из-под виски. Мраморный пол, красное дерево в отделке стен, тут красиво, даже шикарно. Но самое прекрасное — это человек, лежащий в забытьи на постели. Минхо подошёл к краю бездны. Ещё немного и его утянет на дно. Головокружение. Хенджин лежал на спине, одна рука на подушке, другая на груди. На нем распахнутая белая рубашка и больше ничего. Чёрные волосы разметались, влажный лоб хмурится, брови в болезненном изломе, глаза закрыты, ресницы дрожат. Красивые полные губы полуоткрыты. Хенджин рвано дышит, его грудь вздымается. Он будто беззвучно бредит. Запах алкоголя перемешан с запахом розы, сладкой, резкой, влажной. Минхо дурно. Он смотрел, не отрываясь, как срываются вздохи с прекрасных губ, как на ресницах в уголках глаз дрожат слезы. Хенджину явно плохо. Сердце Минхо сжалось так, что ему было сложно дышать. Отчего этот мальчик страдает? Минхо вдруг захотелось схватить его за руку, спросить что случилось, бежать за врачом, за кем угодно лишь бы спасти, облегчить его боль… Хенджин протянул руку. Его длинные пальцы дрожали. — Не уходи, — едва слышно. — Останься. Минхо вздрогнул всем телом. Подался вперёд и схватил руку Хенджина. Слова рвались из него. Я здесь, я не уйду, я с тобой. Но он молчал. Он чувствовал стальную хватку такой хрупкой изящной ладони. Хенджин с силой притянул Минхо к себе, и он буквально упал на кровать рядом. Жар от тела Хенджина обдал Минхо волной. Его лихорадит. — Не оставляй меня. Пожалуйста, — шептал Хенджин. Его красивое лицо заливали слезы. — Я тоже умру от тоски. Он сжал руку Минхо так сильно, что тот едва не вскрикнул от боли. Он стиснул зубы. Потянулся, чтобы успокоить Хенджина, обнять, утереть его слезы. Но замер… — Феликс, — шепчет Хенджин. — Феликс… Минхо ещё долго сидел, держа Хенджина за руку. Тот метался в беспамятстве в постели и звал человека по имени Феликс. Просил не уезжать. Говорил, что умирает. Шептал что-то про дыру в груди и Тихий океан. И в конце концов, когда слезы высохли и лихорадка отступила, Минхо услышал лишь едва различимое: — Я люблю тебя. Когда Хенджин, наконец, уснул и ослабил хватку, отпустив руку Минхо, тот тихо встал и вышел из спальни, из дома, и очень хотел бы уйти и из жизни, потому что слова любви, адресованные кому-то другому, выжгли ему сердце так, как не смог ни огонь, ни предательство.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

6 июля Darknet Discord messenger 10.30АМ I.N: Тебя не было в сети довольно долго. Я начинаю нервничать. У тебя всё в норме? Jinniret: Всё более чем хуёво, но я жив и это главное. Как сам? Какие новости? I.N: Ты так долго отсутствовал, что я запаниковал. Прости. Сынмин ещё на прошлой неделе раскрыл Минхо твою личность. Я уже подумал, что случилось непоправимое. Jinniret: Да, я засёк его в первый же день. Он нарезает круги вокруг моего дома и думает, я не в курсе))) Периметр полностью оцеплен. Его люди охраняют все подъезды к дому, ни выйти ни зайти, хотя я и не пытался. Я валялся в депрессии две недели и почти не ел, только пил. Надеялся, что Минхо-хён меня пристрелит и дело с концом. Но увы, я ещё жив и чувствую себя относительно сносно… I.N: Не понимаю логики. Я думал, он хочет отомстить. Это такая замедленная месть что ли? Незаметная? Пасёт тебя и всё? Jinniret: Я смотрел видео с камер в доме. Он приходил пару дней назад, когда я выпил бутылку виски на голодный желудок и был в отключке. Минхо посидел со мной на кровати и подержал меня за руку. Видимо мне было плохо. Я не помню. Проснулся на следующий день и не сразу вспомнил, кто я такой))))) Как-то это не очень смахивает на месть, если честно. I.N: Это смахивает на помешательство. И по-моему это оно и есть. Он Киму говорил, что ты не человек. Кроме шуток. Прям так и сказал. Jinniret: Минхо-хён своеобразный конечно… Как твой брат? Есть новости из Сиднея? I.N: У них всё замечательно. Он в полном восторге от Феликса и его семьи. И страна ему понравилась. Он даже предложил нам перебраться туда и остаться насовсем. Когда я тут закончу, возможно так и сделаю.))) Jinniret: Я рад)) Не переживай за меня. Я постараюсь взять себя в руки и всё тут уладить. Просто после отъезда Феликса мне совершенно расхотелось жить… I.N: Не говори так. Я тоже был в отчаянии в разлуке с братом. Но сейчас я вижу перспективу и надеюсь на будущее. И у тебя тоже всё наладится. После тьмы всегда наступает рассвет…

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

      Минхо плохо спал. Его сны были полны отчаяния. Прекрасный обнаженный демон садился на него сверху, склоняясь к лицу. Его чёрные волосы и мертвенно бледное лицо невозможно было не узнать. Он улыбался натянутой неестественной улыбкой и прожигал взглядом ледяных глаз. Он тянулся к Минхо, казалось желая поцелуя, раскрывая рубиновые губы в сладком зовущем обещании блаженства. Но как только эти губы складывались в заветные слова, изо рта демона вырывались фонтаны крови. Они заливали лицо Минхо, и весь мир для него внезапно становился красным. — Я люблю тебя.       Минхо распахнул глаза и увидел только темноту своей спальни. Он провёл рукой по лицу и вздохнул. Этот бред пора заканчивать. Хан, как обычно, был прав, надо было убить Хенджина и выкинуть тело в Ханган. Пусть бы его прекрасную белую плоть жрали рыбы… Эта мысль полоснула по сердцу холодным ножом. Минхо встал и, взяв с прикроватной тумбочки телефон, набрал Джисона. — Ты где сейчас? — На складе в доках. Ты сам меня сюда отправил. Уже забыл? Мне некогда. Тут одна мразь никак не хочет сознаваться. У тебя что-то срочное? — Джисон тяжело дышал и говорил отрывисто. На заднем плане слышались весьма недвусмысленные звуки. Кто-то захлебывался собственной кровью, очевидно не желая делиться информацией. А Джисон это ой, как сильно не любил. Он был вежлив ровно до того момента, как его не выводили из себя особо упорствующие в своём вранье люди. — Я скоро буду, — Минхо положил трубку и пошёл одеваться. Утро в доках выдалось прекрасным. Минхо давно не курил, но сегодня даже затянулся. Убийство иногда даже лучше, чем секс. Прочищает мозги. Они с Джисоном стояли у его машины и курили, облокотившись на капот. Как в старые добрые. Как в юности. — Что настолько приперло? — хмыкнул Джисон. — Да, — коротко ответил Минхо. — Давай решим твою проблему, мой друг, — голос Джисона был пропитан сарказмом. — Верный Хан всегда в твоём распоряжении. Если ты сам не можешь, просто подержи его, а я вскрою. От члена до горла. Одним движением. Джисон весело подмигнул. — Завались, — отрезал Минхо. — Я уже говорил и повторять не буду. — Да, да, — Джисон вытянулся на капоте и положил руку под голову. — Я в принципе не тороплюсь. Убью его не сегодня, значит завтра. Я тебя, хён, насквозь вижу. Ты главное, когда совсем дойдёшь до ручки, не забудь меня набрать. Хочу присутствовать, а лучше поучаствовать в расправе. — Я не собираюсь его убивать, — Минхо выдохнул дым и отбросил сигарету, затушив ее носком ботинка. — Ну, сейчас-то да. Какой там убивать. Ты его трахнуть-то не можешь. Ходишь, круги нарезаешь вокруг его дома. Я в курсе. Может возьмёшь меня с собой? Я хотя бы посмотрю на него? Ммм? — Джисон улыбался. — Нет, — мягко ответил Минхо. — Знаешь, он в кого-то влюблён. И похоже ужасно страдает. Он похудел и перекрасил волосы. Он выглядел, как ангел, а теперь похож на демона. На самого красивого демона в аду. — Фея стала демоном. Минхо, если ты завтра начнёшь писать сопливые песни о любви, отвечаю, я не удивлюсь, — Джисон сел и хлопнул Минхо по спине. — Почему ты решил, что он любит кого-то? — Он сам сказал, — Минхо дернул плечами будто от холода. Ему было неприятно говорить об этом. — Я зашёл к нему в спальню, он напился до беспамятства, лихорадил и звал человека по имени Феликс. Просил не бросать его и твердил, что умирает от тоски. — Ого, — Джисон присвистнул. — Кто-то бросил твоего ангельского демона? Может он не так хорош, как ты рассказываешь? В любом случае, раз он брошенный страдалец, самое время подкатить и любезно предложить запрыгнуть на твой член. Все страдания разом закончатся, и все будут счастливы, как на еврейской свадьбе. Минхо не знал то ли смеяться, то ли хмуриться. — Поехали, — кивнул он Джисону и улыбнулся.       Заехав домой, Минхо принял душ, сменил одежду, пообедал и выпил кофе. Он спустился на подземную парковку, сел в чёрный внедорожник и поехал в дом из стекла и бетона, окружённый лесом…       Хенджин рисовал. В юности ему это нравилось. Он рисовал цветы и ночное небо. Это успокаивало. А сегодня он вдруг захотел нарисовать улыбчивое лицо с веснушками, которое он хранил в своей памяти и мог воспроизвести в деталях до самой последней черточки и маленькой родинки под бровью. Он сидел у себя в спальне у распахнутого настежь балкона. Перед ним стоял мольберт, с наполовину законченным рисунком. Он увлёкся и не обратил внимание на человека, идущего по дорожке к его дому. Хенджин понял, что не один, только когда услышал шаги на лестнице. Он замер с кистью в руке и вздохнул. Ну когда-то это все равно бы случилось. Минхо стоял в дверном проеме и смотрел на Хенджина, сидящего с мольбертом у окна. Солнце ласкало его бледное лицо, целовало гладкие острые скулы и мягко трогало лучами его напряженный лоб. Он рисовал и, кажется, не замечал ничего вокруг. Хенджин был одет в свободный джинсовый комбинезон на лямках и белую футболку. Длинные темные волосы были убраны в хвост. Отдельные пряди выбились и падали на лицо. Хенджин обернулся, поднял глаза на Минхо и просто молчал. — Как самочувствие? — внезапно даже для самого себя спросил Минхо. Глаза Хенджина на миг расширились от удивления, но он быстро взял себя в руки и вежливо ответил: — Сегодня лучше, Минхо-хён, спасибо. Его имя, произнесенное Хенджином в уважительной форме, так сладко ласкало слух. Минхо улыбнулся и произнёс: — Я могу войти? Хенджин усмехнулся. — Вы ходите тут без моего разрешения уже давно. Ваши люди вокруг дома днюют и ночуют. Конечно, вы можете входить куда хотите.       Он отложил кисть и взял салфетку, чтобы вытереть руки. Развернулся всем телом к Минхо, закрывая собой картину, и смотрел ему прямо в глаза. Смотреть на Хенджина, когда он спит или мечется в бреду было трудно, но встречаться с его внимательным взглядом почти невыносимо. Даже его плавные движения дышали чувственностью. Земля уходила из-под ног. — Предложишь мне присесть? — Минхо обвёл взглядом спальню. — Конечно, — Хенджин жестом указал на кресло возле кровати. — Простите. Я редко принимаю гостей. Отвык. Минхо прошёл в глубину спальни и сел в кресло. Теперь они были совсем близко. Друг напротив друга. — Вы пришли с конкретным предложением. Вижу, что созрели. Так перейдём к делу, Минхо-хён. Я вас слушаю, — холодный голос Хенджина привёл Минхо в чувство. — Прежде я хочу задать один вопрос и надеюсь получить на него честный ответ, — твёрдо сказал Минхо. Он откинулся на спинку кресла и сцепил руки в замок. — Внимательно слушаю, — Хенджин усмехнулся. — Кто такой Феликс, и где он сейчас?       То, как волна дрожи прошла по телу Хенджина и как наполнились влагой его глаза, могло ответить на этот вопрос лучше любых слов. Минхо закусил губу. Его словно ударили по лицу. Он не ожидал такой реакции. И от себя в том числе. — Это человек, которого я люблю, и его сейчас нет, — Хенджин улыбался и смотрел на Минхо, не скрывая слез. Они чертили мокрые дорожки на его мраморной коже, и Минхо дрожал от желания, наблюдая это восхитительное зрелище. — Я хочу тебя себе, — Минхо облизал губы, его голос стал хриплым от возбуждения, а глаза влажно блестели. — Я хочу договориться. По-хорошему. — Вам наплевать, что я люблю другого? — Хенджин рассмеялся. — Вы делаете себе больно, Минхо-хён. Вы могли бы давно уже трахнуть меня как угодно, но вы только держите меня за руку и ходите вокруг моего дома. Думаете, я не знаю, что это значит? — Знаешь. Не сомневаюсь. За всю твою жизнь я должно быть не первый, кто сходит по тебе с ума. Поэтому ты прячешься от людей и почти не выходишь из дома. Ты прав, мне безумно больно. Но мне всё равно. — Если я изрежу себе лицо и изуродую своё тело, вы потеряете ко мне интерес? Могу я рассчитывать на то, что в таком случае вы просто забудете о моем существовании, словно меня никогда и не было? И я не стрелял в вас в упор? Хенджин был серьёзен, он реально думал об этом. Минхо рассмеялся: — Я-то ладно. А этот твой Феликс, чьё кольцо ты не снимаешь, хоть его и нет, как ты говоришь, будет любить тебя искалеченного? Ты так серьезно говоришь об этом, потому что уверен, что будет. Я вижу. Ты не просто думаешь, ты знаешь это наверняка. Значит есть человек, который любит тебя не просто за твою внешность. И ты полюбил его в ответ по этой причине? — Если любовь имеет причину, то это не любовь, — спокойно пожал плечами Хенджин. — Чувства иррациональны. Я не могу объяснить, почему я влюблён. И никто не может. А вы легко объясняете природу своего влечения. Вот я и спрашиваю вас. Можем ли мы разрешить наш конфликт путём уничтожения этой внешности или же нет? Холодные глаза Хенджина завораживали Минхо. Он терялся в их ледяном спокойствии. — Я хотел тебя заставить, но не могу. Меня уговаривали убить тебя, но я не могу, и более того, если кто-то попробует сделать это, я брошусь спасать тебя. Когда ты метался тут на постели, страдая от чувств к другому, я хотел только облегчить твою боль. Я представлял тебя плачущим на коленях и рыдающим подо мной, но самая горячая фантазия оказалась та, в которой ты приходишь ко мне сам. Я должен хотеть мести, но и этого я лишён. Мне наплевать не только на то, что ты любишь другого, но даже на то, что ты, по сути, лишил меня всего, и вместо того, чтоб отдавать приказы, я сейчас их выполняю. Подумай сам, что это и как рационально объяснить то, что со мною происходит. А то я уже не вывожу. Не подбираются названия для этого никак.       Хенджин внимательно смотрел и слушал. Минхо озвучил то, что Хенджин увидел в его глазах в самую первую их встречу. Он потому и дал выстрелить в себя, что был не в силах сопротивляться. Хенджин встал. До Минхо было всего три шага. Его обожженное лицо горело. Он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел, как огромный золотой дракон раскручивает перед ним свои кольца и опаляет жаром своего дыхания. Хенджин оседлал его бёдра и прижался телом к телу, вжимая Минхо в кресло. Его прохладные пальцы коснулись лица, и Минхо задрожал. Он осторожно оглаживал узкие бёдра Хенджина и от его близости Минхо с трудом дышал. Сердце останавливалось, а кровь закипала. Наклонившись совсем близко к лицу Минхо, Хенджин прошептал: — Вы ходите по краю, хён, и хотите, чтобы я вас столкнул. Вы выбрали меня своим мучителем. Но разве это справедливо? — Прости меня, — ответил Минхо. Он прикрыл пылающие веки и едва слышно произнёс: — Представь, что целуешь его.       Дрожащие влажные губы Хенджина приникли к губам Минхо. Соленые от слез и холодные. Его тёплое дыхание, аромат влажной розы и мокрый горячий язык… Минхо тонул, камнем шёл на дно и желал поскорей захлебнуться. Он прижал к себе Хенджина, гладил его бёдра и спину и целовал так горячо и сладко, как никого и никогда в своей жизни. Он не требовал, он умолял. Впервые он был просящим. Обычно он просто брал, что хотел. Сейчас он готов был скулить и унижаться, даже в поцелуе. Трепет его жаждущих губ выдавал Минхо с потрохами. Он чувствовал, как Хенджин улыбается в поцелуе. — Ты погубишь себя, — выдохнул Хенджин. — Я уже, — простонал Минхо в ответ и продолжил целовать и вылизывать, тянуться и умолять. Его руки, губы, тело, всё его существо плавилось и горело, член болезненно ныл, а сердце билось о рёбра. Хенджин отстранился и вздохнул. Он смотрел на лицо Минхо, искаженное страстью, и закусил губу. Его тонкие пальцы коснулись ожога на щеке. — Я оставил это тебе, хён? Минхо кивнул. — Оставь и на второй, если хочешь. Хенджин тихо засмеялся. — Для симметрии? — Для чего пожелаешь. У меня пистолет на том же месте, что и раньше. Можешь и второе легкое мне прострелить. Я не буду сопротивляться. Убей меня сейчас. И я оставлю тебя в покое навсегда. Минхо спокойно откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Его руки расслабились. — Мне говорили, что ты страшный человек, хён, — шёпот Хенджина проникал под кожу. Минхо слушал бы и слушал. — А теперь я не знаю, что и думать. Он наклонился и провёл языком по обожженной щеке Минхо. Тот лишь нервно сглотнул, его кадык дернулся. Эта легкая ласка пронзила его насквозь. — Раз говорили, значит так и есть, — Минхо открыл глаза и встретил взгляд прозрачных глаз Хенджина. — Уже поздно, хён, — промурлыкал он. — Тебе пора. Он встал, и Минхо почувствовал, как заныло сердце. Он хотел протянуть руки, обнимая пустоту перед собой. Хотел схватить, удержать, но не мог пошевелиться. Лучше бы Хенджин и правда убил его тут, в этом кресле. Всем было бы легче… Минхо встал. Его взгляд упал на незаконченный портрет, над которым работал Хенджин. Красивый солнечный мальчик с веснушчатым лицом и ореховыми глазами улыбался ему с полотна. Минхо улыбнулся в ответ и двинулся к двери. — Спокойной ночи, Хенджин, — сказал он и вышел, не оглядываясь. — Спокойной ночи, хён, — ответил Хенджин. Отчего-то изодранное в клочья сердце Минхо потеплело…