해커 [HACKER]

— Нам через три дня в Японию лететь. Ты не забыл? — Джисон поймал Минхо в дверях своего пентхауса. Тот был одет в шикарный чёрный костюм и рубашку винного цвета. На нем был аромат влажной розы, а на руке тускло мерцали платиновые Ролекс из последней коллекции. Джисон поднял руку Минхо и уставился на часы: — Хён! Это же целое состояние! Лимитка. Где достал? — Не знаю, — дернул плечами Минхо. — Сынмин вчера прислал. Не могу его обидеть. Обязан носить его подарки. — Шикарно, — Джисон вздохнул. — Ты торопишься? — Не особо. Я еду к Хенджину. Хоть он и не ждёт, — Минхо усмехнулся. — А что? — Просто, — Хан пожал плечами. — Ты пахнешь так сладко. Новый парфюм? — Ага. У Хенджина подсмотрел. Он пользуется этой серией. Парфюм, шампунь, гель для душа всё одного запаха. Сумасшедший аромат. Правда, на нем он пахнет лучше. Более свежий. Джисон рассмеялся. — Были бы вы парой, это было бы даже романтично. Один парфюм на двоих. Минхо покачал головой. — Если бы. — Ладно иди, — вздохнул Джисон. — А то уже вон дергаешься стоишь. Минхо кивнул и, махнув рукой, быстро вышел за дверь. Хан стоял один в пустом пентхаусе и смотрел через панорамное окно, как зажигаются внизу огни ночного города.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

      Хенджин сидел в зале на первом этаже, когда услышал звук входной двери. Минхо как обычно замер напротив Хенджина и хотел было спросить разрешения пройти, но все слова застряли у него в горле. Хенджин стал блондином. Длинные светлые волосы были зачёсаны назад. Он, видимо, только недавно принимал ванну или душ. Его волосы были влажными. На нем был длинный махровый халат нежного молочного цвета. Он распахнулся на груди, обнажая тело почти до плоского накачанного живота. Хенджин сидел, утопая в диванных подушках, подобрав под себя одну ногу и с ноутбуком на коленях. На шее блестела толстая золотая цепь от Диор. — Присаживайтесь, Минхо-хён, — произнёс Хенджин, прервав повисшее молчание. Минхо кивнул и прошёл к креслу напротив Хенджина. Он пожирал его глазами, скользил взглядом по изгибу шеи, обвитой цепью. Светлые волосы смягчали бледность лица, и Хенджин казался моложе и свежее. Его щеки налились персиковым румянцем. Он отложил ноутбук и посмотрел в глаза Минхо. — Хотите чаю? — Я думал, мы перешли на ты, — с трудом совладав с хриплым от волнения голосом, сказал Минхо. — Не могу привыкнуть, — усмехнулся Хенджин. — Я позволил себе лишнее, целуясь с вами и обращаясь слишком фамильярно. — Пожалуйста. Давай на ты, — остановил его Минхо. Хенджин кивнул: — Хорошо. Ты хочешь чаю? — Нет. Я хочу только тебя, — вздохнул Минхо. — Ты покрасил волосы? — Я не могу выйти из дома. Пришлось краситься самому. Но мне хотелось бы всё-таки выбраться в салон для стрижки и тонировки, — Хенджин вопросительно смотрел Минхо в глаза. — Ты не можешь выходить, — мягко сказал Минхо. — Я не хочу, чтоб ты вместо салона сбежал к своему парню, чьими портретами ты скоро завалишь весь дом. Хенджин усмехнулся. — Далеко бежать придётся. — Он в другой стране? — резко спросил Минхо. — Это важно? — Хенджин отреагировал возможно слишком быстро. Но он не смог сдержать себя. — Значит да, — тихо сказал Минхо. — В Китае? В Америке? Почему он уехал Хенджин? Я не верю, что он мог бы бросить тебя. Ты отправил его подальше отсюда, чтобы ему не грозила опасность? Минхо сверлил Хенджина взглядом, пытаясь уловить его реакцию. — Хён, чего ты хочешь от меня? Чтобы я признал, что боюсь за того, кого люблю? Да, боюсь. Это очевидно. Он уехал, его нет в Корее. Это правда. Я рисую, чтобы он был со мной, хотя бы так. Хенджин откинулся на подушки и уставился в потолок. — На его месте я бы убил любого, кто мешал бы нам быть вместе, — задумчиво протянул Минхо. Хенджин вдруг заливисто рассмеялся, вспомнив слова Феликса в их последнюю ночь. Как странно, что Минхо вдруг повторяет их теперь. — Он говорил то же самое? — спросил Минхо. Хенджин кивнул. — Ты собираешься держать меня тут, как в тюрьме, пока я не соглашусь быть с тобой? — внезапно тихо спросил Хенджин. — Ну, или пока твой парень не приедет освободить тебя, — в голосе Минхо слышалась сталь. Хенджин вздрогнул. — Он не приедет. — Уверен? А я вот нет, — Минхо внимательно смотрел, как на лице Хенджина отчетливо проявляется страх. — Если он захочет убить меня, что мне сделать, Хенджин? Как бы ты хотел, чтобы я поступил? Хенджин резко сел прямо и пронзил Минхо холодным взглядом. — Не трогай его, — слова сами вырвались из горла. Хенджин понимал, что Минхо не дурак. Он увидит ложь. Врать бессмысленно. — Конечно, малыш. Я сделаю всё, что ты хочешь. Но ты же не предлагаешь мне просто подставиться под пулю? — Минхо провёл языком по верхней губе. — Я знаю, что моя смерть решила бы все твои проблемы разом. Я предлагал тебе ещё в прошлый раз. Помнишь?       Хенджин кивнул. Его сердце вдруг бешено забилось. Он не знал, смог бы выстрелить в Минхо снова. Теперь. Его мучила совесть? Навряд ли. Что тогда? Минхо встал и подошёл к Хенджину вплотную. Протянул руку и коснулся его щеки. Хенджин поднял лицо и посмотрел на Минхо снизу вверх. Минхо поплыл. Такой чудесный вид. В паху так сладко тянуло от одной только мысли. Толкнуть на подушки и целовать его ключицы, грудь, живот, избавить его тело от этого мягкого халата, а можно и оставить так, просто распахнуть и пусть он лишь спадает с плеч, таких манящих своими плавными изгибами…       Минхо провёл большим пальцем по нижней губе Хенджина. Легко, почти невесомо. — Если бы ты захотел, я бы сделал всё, — прошептал Минхо. — За один твой взгляд можно умереть. И кто умрет, решаешь только ты. — Не трогай его, — тихо повторил Хенджин. — Он молодой и безрассудный. И он не поверит мне, если я скажу, что разлюбил. Минхо усмехнулся. — Теперь у нас дилемма, малыш. Ты не хочешь убить меня и не хочешь, чтобы мы с твоим парнем сами разобрались. Так чего же ты хочешь? — Чтобы ему ничего не грозило, — в глазах Хенджина начала собираться предательская влага. — Шшш. Не надо. Не плачь. — Минхо наклонился и коснулся губами уголка глаза, ловя слезу. Сперва с одной стороны, потом с другой. Он облизнул свои губы, чувствуя соленый привкус, и прошептал: — Ему ничего не грозит. Пока он держится от тебя подальше. Минхо не мог больше смотреть на Хенджина и сдерживаться. Ему безумно хотелось наброситься на него. Тот был таким слабым сейчас. — Я пойду, — тихо сказал Минхо, шумно сглатывая. — Боюсь, у меня уже встал, и этот разговор может окончится изнасилованием. Доброй ночи, Хенджин. Минхо резко развернулся и пошёл к дверям. — Доброй ночи. Голос Хенджина дрожал, и Минхо хотел впитать эту дрожь всем телом, выпить ее с его губ, заставить дрожать и дрожать от слабости, от удовольствия. Его голова горела, пока он шёл к машине. Хотелось курить неимоверно.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

— Почему ты сидишь в темноте? — Минхо снял пиджак и прошёл к бару. — А ты чего так быстро вернулся? Почему не едешь к себе? — Джисон сидел на диване напротив распахнутого настежь балкона, пил вино и слушал городской шум. — Ехать к себе не охота, время детское, а от Хенджина я сбежал, — усмехнулся Минхо и сел рядом. В баре он тоже выбрал красное вино и теперь поставил на низкий столик такую же бутылку, как и Джисон до этого. Их вкусы часто совпадали. — Почему? Твой демон напугал тебя? — Хан неторопливо потягивал вино. — Хенджин заделался блондином. Теперь он милый, сладкий и пушистый котик. Я сбежал, чтоб там его не завалить. У меня до сих пор член ноет. Это какой-то кошмар, — Минхо налил себе бокал и одним глотком выпил больше половины. Джисон рассмеялся. — Ты меня удивляешь. Почему ты не трахнешь его, если так сильно хочешь? Как вариант скорми ему мет, он сам на тебя залезет. Мне начинает казаться, что ты ловишь кайф от этих своих метаний, недоступности этого парня и его постоянных отказов. — Мет? — Минхо нахмурился. Он знал, что метамфетамин используют в борделях. Это официально наркотик возбуждения. Но уложить кого-то в кровать подобным способом? Ему такая мысль в голову не приходила. А вот Хану пришла. — Ага. Я как-то раз в клубе случайно попробовал разок. И вроде как не собирался даже, а перетрахал всех, кого и не хотел толком. Повторять подобный опыт я бы не стал. Но это было что-то с чем-то. Я в жизни так ебаться не хотел, как в тот раз. Минхо покачал головой. — Я боюсь подсесть на секс с ним. Ему-то явно ни жарко ни холодно. Он только о своём парне думает. А я и так с ума схожу. Джисон кивнул. — Ты уже подсел. Даже без секса. Не пойму, что ты потеряешь, если выебешь его разок, другой против его воли или накачав чем-то? — Себя, —Минхо допил бокал и потянулся налить ещё. — Смешно, хён. Ты потерял себя в тот день, когда он тебя продырявил и бросил умирать. По-моему бояться уже нечего. Хан, как обычно, был прав…       Они сидели долго, болтая обо всем и ни о чем. С Ханом было всегда так спокойно и легко. Минхо искренне дорожил этой дружбой. И, возможно, именно потому, что не хотел терять друга, он боялся переступить черту в их отношениях. Минхо так нравился этот едва уловимый, почти идеальный баланс между ними. Он пил терпкое сладкое вино на диване в доме Джисона и, прикрыв глаза, слушал его болтовню о том, как ему не хочется лететь в Японию. Внезапно телефон Хана зазвонил и тот, взглянув на экран, сразу ответил. — Слушаю. Разговор был недолгим, но по лицу Джисона было ясно, что это серьезно. — Пришли мне фото прямо сейчас. Я хочу посмотреть на них, — Джисон нажал отбой и посмотрел на Минхо. — Что-то случилось? — Похоже твоего котика пасут уже не первую неделю. Звонил Юджин начальник охраны. Вокруг дома Хенджина крутятся двое и один из них похоже из сухопутного спецназа, — Джисон замолчал, услышав уведомление на телефоне. — Юджин мне фото скинул. Хочу глянуть на этих ребят. Минхо потягивал вино и улыбался. Он посмотрел на фото, которые открыл на телефоне Хан. Крепкого парня с широким добродушным лицом он видел впервые. А вот его милый спутник с ореховыми глазами и россыпью веснушек был Минхо отлично знаком. — Узнаешь кого-то? — глядя на хищную усмешку Минхо, спросил Хан. — Ага, — кивнул Минхо. — Пробей их тачку и выясни, где проживает этот темноволосый парень с веснушками. Его полное имя, гражданство, и вообще всё, что только возможно. — Хорошенький такой, — хмыкнул Джисон, внимательно разглядывая фото. — И не выглядит опасным. Такая лапа. Сладкий, как сахарная вата. Ты только посмотри. Хан приблизил одно фото. Парень широко улыбался, высунувшись из окна автомобиля. Солнце целовало его лицо, а ореховые глаза из-за слишком яркого света казались янтарными. Парень действительно был красивым и словно светился изнутри. — Он как принцесса Диснея, — хохотнул Джисон. — Кажется, щас запоёт, и к нему сбегутся лесные зверята. — Я смотрю, ты запал? — усмехнулся Минхо. — Не раскатывай губу. У него есть парень. Джисон вдруг перестал улыбаться. — Это он? — Да, — Минхо кивнул. — Это милое лицо Хенджин рисует постоянно. Только на его картинах у него светлые волосы. Могу дать руку на отсечение. Это Феликс. —Зачем он следит за домом Хенджина? Я думал, кто-то из них кого-то бросил или они расстались, — произнёс Джисон. — Хенджин скорее всего отправил Феликса подальше от проблем, которые у него тут нарисовались в моем лице. А Феликс не может сидеть на жопе ровно вдали от своего парня. Вернулся, не сообщив Хенджину. Перекрасил волосы. Таскается везде с этим спецназовцем и разнюхивает обстановку. Никакого расставания между ними не было. И быть не могло. Хенджин сходит с ума, в художества ударился. А этот мелкий крутится вокруг с биноклем. Всё ясно, как божий день. Посмотри на его правую руку. Он носит такое же кольцо, как Хенджин. Эти двое сто процентов мечтают жить долго и счастливо и сдохнуть в один день, — Минхо усмехнулся и сделал глоток вина. — Что думаешь делать? — Джисон нахмурился. Он знал этот стальной холод в голосе Минхо. Тот был готов убивать. — Я уже сказал. Всё узнать про него. Фотографии распечатать. Даю два дня. До отъезда в Японию я должен всю информацию иметь. Джисон кивнул и набрал Юджина.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

      Через два дня Минхо пришёл к Хенджину. В руках у него была небольшая папка с бумагами. Хенджин вновь сидел в гостиной с ноутбуком. На нем были мягкие домашние брюки и свитшот bronx. Минхо поймал себя на мысли, что Хенджин похож на подростка из американских фильмов. Такой уютный и милый в этой домашней одежде. — У меня к тебе небольшой разговор, — Минхо прочистил горло. — Мы можем подняться в спальню?       Хенджин удивленно поднял брови. Но спокойно отложил ноутбук и пошёл в спальню. Минхо двинулся за ним. Свежий и сладкий аромат розы щекотал ноздри. Минхо хотелось подойти к Хенджину и обнять его со спины, вдохнуть его запах на шее у линии роста волос… — Сядь, — сказал Минхо, когда они вошли. Хенджин сел на край кровати и смотрел на Минхо. Тот протянул ему папку. — Посмотри, пожалуйста, и скажи мне, как нам стоит поступить.       Минхо хотел бы сохранить моменты с разными эмоциями Хенджина в своей памяти как в записи и пересматривать их, когда захочется. Как бледнеет его кожа, и расширяются глаза. Как он закусывает губу, и одновременно напрягает лоб. Как выступает пот у него на висках. Минхо хотелось наклониться и слизать эти мелкие капельки. Впитать всю возможную гамму чувств этого красивого лица. Смотреть, смотреть, смотреть. Не отрываясь. — Он живет у офицера Со Чанбина, ходит на стрельбище и постоянно торчит тут в окрестностях. Он следит за мной и за Джисоном. Прослушивает мою охрану. Я думаю, он ждёт удобного момента подобраться ко мне. Иначе, с чего бы ему так внезапно хвататься за Глок, — Минхо усмехнулся. Хенджин застыл с фотографиями Феликса в руках. В папке было всё. Где живет, чем занимается, куда ходит. Биография и адрес. Скан новых документов, под которыми он въехал в Корею 29 июня… почти три недели назад… Минхо подошёл к Хенджину, который сидел, словно в ступоре, боясь пошевелиться. Взял его лицо за подбородок и поднял, заставляя смотреть на себя снизу вверх. — Так что мне делать с этим, Хенджин? Не подскажешь? — Ты обещал, — прошептал Хенджин. Его взгляд был почти безумен от страха. Он был полон мольбы и боли. Его сердце бешено колотилось, и он с трудом справлялся с тремором рук. Минхо впитывал эти волны ужаса и паники исходившие от Хенджина. И его мутило от ощущения власти. — Я выполню своё обещание, — тихо сказал Минхо. — Я не трону его. Если ты мне поможешь, — Хенджин опустил голову и кивнул. — Посмотри на меня. Хенджин поднял глаза. Они были мутными от слез. Его губы дрожали. Феликс обманул его, и в то же время Хенджин ужасно за него испугался. В нем боролись сразу несколько чувств. Обида на то, что Феликс не послушался. И понимание того, что он, сходя с ума от тоски, хотел быть ближе к Хенджину. Он так боялся, что случится именно так и думал, что Феликс его понимает. И в то же время Хенджин так остро ощутил сейчас, как скучает по нему. Феликс был рядом, но Хенджин не мог его коснуться…       Минхо читал все чувства на прекрасном лице и ждал. Ждал того самого момента. Когда в глазах Хенджина появилась решимость. — Не здесь, — сказал он твёрдо. Минхо кивнул. — Собирайся. Я отвезу тебя к себе, а завтра ты летишь со мной в Японию. Если ты отойдёшь от меня хоть на шаг, я буду считать себя ничем тебе не обязанным. Мы договорились? — Да, — Хенджин встал. Он стоял вплотную к Минхо и коснулся подушечками пальцев его губ. — Ты будешь безжалостен, хён? — Да, — спокойно ответил Минхо. Хенджин пошёл в гардеробную и стал собирать дорожную сумку.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

      Огромная квартира Ли Минхо на 87 этаже небоскрёба в районе КаннамГу была пустой и тихой. Он бывал тут достаточно редко. Чаще зависал у Джисона в пентхаусе.       Хенджин прошёл в просторную гостиную, бросил сумку с документами и вещами на пол и подошёл к панорамному окну. Он прислонился пылающим лбом к холодному стеклу и посмотрел на город, где-то далеко внизу, под ним… «До Луны и обратно…» Его сердце разрывалось. Каждый вдох давался с трудом.       Минхо подошёл сзади и положил горячую ладонь на бедро Хенджина. Прижался к его спине и вдохнул его запах. Хотелось впиться зубами в его напряженные мышцы и рвать, словно хищник добычу. — Хочешь я облегчу твои страдания? — горячо выдохнул Минхо. Хенджин кивнул. Минхо осторожно развернул его за плечи и прижал спиной к стеклу. — Открой рот. Хенджин послушно открыл рот. Минхо достал из кармана пакетик, наполненный веществом похожим на крупные кристаллы соли. Насыпал немного Хенджину на язык. Несколько кристаллов прилипло к пальцам. — Оближи. Хенджин прикрыл глаза, обводя языком пальцы Минхо, слизывая с них ‘соль’. Минхо притянул к себе Хенджина и приник к его губам. Тот не сразу ответил на поцелуй. Он словно застыл и не мог с собой справиться. Но его тело постепенно оттаивало. Наркотик начал всасываться в кровь, разнося по венам дикий огонь. Когда руки Минхо забрались под кофту и коснулись спины Хенджина, тот вздрогнул и прильнул к Минхо. Обвил руками его шею и сам углубил поцелуй. Через несколько минут Хенджин уже целовался мокро и глубоко, обжигая рот Минхо своим дыханием. Он ощутил сумасшедшее возбуждение. Все мысли выветрились из головы. Осталась только похоть, сжигавшая его нутро. Он застонал, когда Минхо сильно сжал его уже вставший и болезненно напряженный член. Минхо отстранился, и Хенджин потянулся за ним, как слепой котёнок. — Идём в спальню, — прошептал Минхо и повел уже не соображающего Хенджина за собой. — Хён, мне так жарко, — простонал Хенджин, на ходу сдирая с себя кофту. Он бросал одежду на пол и тяжело дышал. Всё его тело полыхало. Ощущения усилились, чувствительность зашкаливала. Его накрывало очень быстро.       В спальне Минхо сразу толкнул его на кровать. Хенджин упал на спину и почувствовал, как с него стягивают оставшуюся одежду, как воздух приятно охлаждает его горячую кожу. У него пересохло во рту, а сердце билось так, словно готово было вот-вот разорваться. Всё было именно так, как хотел Минхо. Реальность отступила, её резкие и грубые черты размылись. Он погружался в так давно желанную дымку сновидения. В полумраке спальни перед ним был человек, чья красота и доступность сейчас опьяняла. Минхо боялся впасть в зависимость, но он лгал сам себе. Он давно уже зависим и одержим. Его ломало от желания всё это время без дозы. И теперь, когда Хенджин был с ним, Минхо вдруг ясно ощутил всю силу своей тяги к нему. Он пил поцелуи и слизывал пот с его тела. Вдыхал его запах и прикусывал кожу. И бесконечно смотрел, как на ней проступают красно-розовые следы его зубов. Он хотел его крови, его слюны и его слез, его пота и спермы. Он хотел впитывать его дрожь и стоны, отдающие вибрацией по всему телу. Минхо хотел слиться с ним и взять всё, что Хенджин может дать. Он хотел его себе, всего без остатка. Его выворачивало от мысли, что душу и сердце Хенджина он не сможет получить здесь и сейчас. Но впиваясь в его тело, Минхо успокаивал себя тем, что не всё сразу, шаг за шагом он заберёт Хенджина целиком. Словно огромная змея, он обвивал тело Хенджина, переплетаясь, фиксируя, ограничивая, заполняя собой всё пространство.       Хенджин задыхался и стонал. Его тело изнывало от ласк. Ему казалось, будто его трогают сразу везде, словно с ним не один человек. Или вообще не человек, а многорукое божество вожделения… Он не видел ничего перед собой, кроме бездонной тьмы глаз, проникающих в душу. А тело его, казалось, хотели вывернуть наизнанку, раскрыть и изломать. Минхо тянул его к себе и на себя, разводя ноги до боли в мышцах. Горячий язык обжигал нежную кожу члена, ласкал его, дразня. Ощущения жадного влажного рта, вбирающего его целиком до основания, были пронзительны и резки. Воплощённая уязвимость. Хенджин искал опору, бездумно шаря руками, пока Минхо не схватил его руку своей. Их пальцы переплелись. Хенджин, не помня себя, дрожал и выгибался, погружаясь глубже в рот Минхо, раздирая его горло. Так тесно, влажно, жарко. Его оргазм взорвался вспышкой ядерного огня. Всё было сметено и выжжено под корень…       Тело Хенджина, безвольное и ослабевшее после оргазма, сводило с ума и один вид и ощущение его под собой, такого раскрытого, вставляло сильнее любого наркотика. Минхо перевернул его на живот и потянул на себя, сгибая его ноги и приподнимая бедра. Он завис на несколько секунд, пожирая глазами плавные изгибы спины, талии, упругие, гладкие ягодицы и манящую ложбинку между ними. Минхо едва не застонал, когда провел по ней языком. Он вылизывал Хенджина, толкаясь языком в его узкую дырочку и растягивая его пальцами. Дурел от близости, от этой откровенной позы и от того, что Хенджин подавался бёдрами навстречу его горячим мокрым ласкам. С трудом оторвавшись от него, Минхо выпрямился и приставил влажную от смазки головку ко входу и стал настойчиво проталкиваться внутрь. Тело Хенджина, дрожащее и напряженное с трудом впускало в себя член Минхо. Но сопротивления не было. Хенджин лишь стонал, вцепившись зубами в подушку и раздирая простыни. Минхо же сжимал его бёдра, мял упругие половинки и натягивал на свой член без жалости. Почти болезненная узость и лихорадочный жар тела Хенджина затмевали всё. Минхо практически не соображал, двигаясь всё быстрее и резче, не давая Хенджину привыкнуть и причиняя ему боль, которая казалось разрывала тело пополам. Минхо рычал, вторгаясь глубоко и жестко. Он схватил Хенджина за волосы и потянул на себя, отрывая его лицо от подушки. — Я хочу слышать, как ты кричишь, — срывающимся голосом прохрипел Минхо.       Болезненные стоны Хенджина вскоре сменились на плачь и крики, которые Минхо впитывал, которые выбивал. Минхо трахал Хенджина долго и остервенело. Долбил без остановки, меняя угол и глубину проникновения. Задевал простату и слушал, как крики боли превращаются во всхлипы удовольствия. Ещё немного и Хенджин стал бессвязно просить: «Да, ещё, глубже, сильнее, ещё, ещё, ещё». Крики становились громче и совершенно нечленораздельными. Минхо схватил Хенджина за шею и держал то сдавливая, то отпуская горло. Хенджин хрипел и закатывал глаза. Он снова был на грани, и Минхо это чувствовал. Через пару минут тело Хенджина начало биться в руках Минхо. Он кончал и одновременно сжимался, доводя Минхо до исступления. Сдержаться было невозможно. Минхо застонал и резко вышел, изливаясь на бёдра Хенджина.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

      В самолете Джисон слегка прифигел. Они собирались лететь первым классом, но выяснилось, что Минхо вместо этого взял бизнес-джет Фалькон. Зайдя на борт, Джисон обнаружил Минхо, сидящего в кожаном кресле у окна и что-то просматривающего в своём телефоне. Обстановка внутри самолета была шикарной. Мягкая мебель из светло-бежевой кожи, диван и несколько кресел, широкий стол. Создавалось впечатление будто они не на борту самолета, а в кабинете или гостиной. — С чего это мы вдруг так путешествуем? — Хан плюхнулся на диван, не переставая разглядывать всё вокруг. — Говори потише, — ответил Минхо. Джисон хотел было поинтересоваться почему, но вошла стюардесса и сообщила, что полёт начнётся через пять минут, а затем поинтересовалась не хотят ли пассажиры кофе или чего-либо ещё. Хан попросил кофе, Минхо же просто отмахнулся. — Ну и? — спустя несколько минут вопрошал Хан. — Чего ты вдруг решил лететь личным джетом? — А ты против? — Минхо оторвался от телефона. Улыбчивая стюардесса принесла кофе. Самолёт мягко двинулся с места, выезжая на взлетную полосу. — Нет. Я только за, — рассмеялся Джисон. — Хан, я попросил потише, — вздохнул Минхо. — Да, точно, — Джисон понизил голос. — А не подскажешь, какого черта мы должны шептаться? — Хенджин спит, — просто ответил Минхо. Джисон едва не подавился кофе. Он даже огляделся на всякий случай, хотя он точно был уверен, что тут кроме них никого нет. — Эмм. Где? — наконец спросил он. — В спальне. Где же ещё, — Минхо махнул рукой куда-то за спину. Хан посмотрел туда и увидел закрытую передвижную перегородку, очевидно, отделяющую кабинет от спальни. — Это не самолёт, а какой-то летающий дом, — пробубнил Джисон, допивая кофе. — Будет лучше, если мы немного помолчим совсем, — Минхо бросил на Хана многозначительный взгляд, и тот закатил глаза.       Теперь понятно, почему они летят не просто первым классом, а отдельным бизнес-джетом. Джисон смотрел в иллюминатор на линию горизонта и молчал. Через некоторое время Хан задремал на диване, убаюканный мерным звуком авиационного двигателя. До Токио было всего два часа лету. Сквозь сон Хан услышал голос Минхо. Но не сразу понял, что это его друг. Голос был глубокий и мягкий, в нем было столько нежности, словно он обращался к своему ребёнку. Но у бывшего наркоторговца Ли Минхо не было детей… —Неважно выглядишь. Ты должен поесть.       Джисон открыл глаза и встретился взглядом с прозрачными озёрами льда. Прямо напротив него в мягком кожаном кресле сидел светловолосый ангел. Если слова Минхо были адресованы ему, то это явная ложь. Кто вообще в здравом уме мог сказать этому человеку, что он выглядит неважно? Он выглядел нереально. Слишком красивый, слишком идеальный. Хан буквально забыл, как дышать и вспомнил только тогда, когда его начало сотрясать от кашля. Красавец улыбнулся и опустил глаза. Минхо же посмотрел на Джисона так, словно хотел его испепелить. — Хорошо, я буду кофе и что-нибудь съем, — голос был тихий, словно говоривший безумно устал, и у него нет сил спорить. — Джисон познакомься, это Хван Хенджин. Хенджин это Хан Джисон, мой друг и коллега, — Минхо, не глядя на Джисона, подозвал стюардессу и стал ей что-то говорить. — Приятно познакомиться, — Хенджин посмотрел в глаза Хана и снова улыбнулся. — Да. Мне тоже, — выдавил из себя Джисон, пялясь и залипая на Хенджина в открытую. Он вдруг вспомнил, что сам говорил Минхо, смеясь, как убьёт Хенджина и не дрогнет. Сейчас же он не мог даже взять себя в руки и отвести взгляд, чтобы хотя бы сделать вид, что ведёт себя прилично. — Хан, ты охуел? — голос Минхо вырвал его из ступора. Джисон вздрогнул и уставился на него.       Хенджин внезапно рассмеялся. И они оба посмотрели на него. Минхо открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент стюардесса вкатила тележку с едой. Она подплыла к Хенджину и начала расставлять перед ним на столе приборы. Тот вежливо кивал и благодарно улыбался. Девушка буквально таяла. Ее лицо порозовело. Она стояла слишком близко, двигалась слишком медленно и украдкой облизывала Хенджина взглядом с головы до ног. Хенджин с трудом старался не смеяться, бросая взгляды на Минхо, застывшего от ярости, и на вжавшегося в диван Джисона. Когда стюардесса наконец неторопливо вышла, Хенджин звякнул ложечкой, помешивая кофе, и обстановка сразу разрядилась. — Я думал, она сама сейчас на стол ляжет рядом с едой, — прыснул Джисон, и Хенджин, смеясь, кивнул. — Это всегда так? — К сожалению, — ответил Хенджин и отпил кофе. Перед ним на тарелке лежал огромный гамбургер и горка жареной картошки. Джисон поймал себя на мысли, что хочет посмотреть, как Хенджин будет это есть. — Хан, — подал голос Минхо. — Я не виноват, — поднял руки в примирительном жесте Джисон. — У меня есть оправдание. Он действительно ангел. Любой бы залип.       Хенджин захрустел картошкой, глядя в иллюминатор. Минхо и Джисон одновременно повернулись к нему.