Панацея

В глазах мутнело. Каждый шаг отчётливо отдавался глухим стуком каблука о пол холодных подземельев. И с каждым шагом Паркинсон ускорялась. Кажется, на фоне принятого порошка, ей казалось, что шаги удваивались. Она прислонила ладонь к холодной шершавой стене, ощущая мелкую крошку, что тут же осыпалась под упором её руки. — Паркинсон. Брюнетка на шаг ускорилась, свободную руку прижимая к уху. — Нет, отстань от меня, — она помотала головой из стороны в сторону, ощущая, как дрожь проходит по спине от знакомого голоса сзади, или отражающегося от стен в узком коридоре. «Просто иди, это всего лишь галлюцинации, Паркинсон. Его здесь нет» — Стой. «Тебе опять кажется. Только кажется. Ты уже свихнулась на нем, не правда ли?» Голос в голове, насмехаясь, начинал твердить одно и тоже. — НЕТ. ЗАТКНИСЬ. Она не успела опомниться, когда собственные руки потянулись к волосам, чтобы всеми стараниями заглушить шёпот в голове. Но хватка чужой ладони на запястье была тут же ощутима, при этом не позволяя девушке упасть на колени. Кто-то резко развернул её к себе, прижимая к двери последнего в этом коридоре старого кабинета, который она как раз проходила, прежде, чем завернуть по направлению к гостиной Слизерина. Ресницы дрогнули, а зеленые широко раскрытые глаза взглядом устремились в карие напротив. — Я еще даже не говорил, паучок. Парень усмехнулся, сжимая запястья девушки над её головой одной своей рукой и нависая над ней. — Уизли… — Пэнси прошипела, поднимая на него глаза исподлобья и прожигая взглядом, — Если ты потерялся, то я тебе не карта, чтобы показать, как дойти гостиной заноз. «Хочет, чтобы я за ним бегала? Да ни за что в жизни. Даже мои собственные галлюцинации этого не дождутся. Даже настолько реалистичные» — Пэнси-Пэнси, — гриффиндорец покачал головой, опуская вторую свободную ладонь на ее талию, слушая, как она напрягается от его прикосновений. — Я найду дорогу, не переживай, но это ты потерялась на несколько дней по дороге ко мне. Паркинсон хмыкнула, отворачивая голову в другую сторону, но выплевывая слова, — Какой дороге, а, Уизли? Тебе же было легче представить, что я трахаюсь с Малфоем и свалить к Анджелине, к этой крысе. Да, Фред? Она хороша была в той комнатке, где вы проводили время и развлекались. После вечера столкновения троицы на Астрономической башни, Пэнси всё-таки удалось узнать, кто именно стал наперекор её судьбе. И масло в огонь подлилось ещё больше, когда она узрела недосоитие этой парочки в комнате Уизли. Она вернула свой пьяный взгляд к нему. И что-то в этом взгляде ему не понравилось. Нет, он видел ненависть и обиду, и несправедливость и месть и все это в примесь чем-то затуманенным. Будто она говорила с ним, но не осознавала этого.Тонкая грань отделяла от реальности. Та ситуация была, но слизеринка явно не правильно ее истолковала. Обычная посиделка в гостиной Гриффиндора закончилась не слишком дружелюбно.

***

Неделей ранее. — Паркинсон, что ты здесь забыла? — Отвали, Поттер, — девушка фыкрнула, осмотрев окружающих, которые уставились на слизеринку: кто-то с презрением, а кто-то будто впервые увидел клювокрыла Хагрида. Она же остановилась на золотом мальчике, одарив его многозначащим взглядом, — Где он? Гарри глубоко вздохнул, потирая переносицу двумя пальцами под оправой круглых очков, прекрасно понимая, о ком именно брюнетка вела речь. О паре знали только несколько близких им людей. —Ну так, Поттер, — Паркинсон нетерпеливо сложила руки на груди, в одной из ладоней сжимая палочку, — Не заставляй меня разнести это недоразумение и превратить в ещё большее, пока ты молчишь. Переглянувшись, окружающие словно выжидали каких-то подробностей, теперь метаясь с девушки на гриффиндорца, который, явно, не решался сказать то, что было нужно было этой фурии. — Он в своей комнате, Паркинсон. На мгновение ей даже показалось, что это было его самое трудное принятие решения. Но ей было плевать. Внутри что-то заставляло ее подниматься по лестнице в сторону мальчишеских спален быстрее. И чем ближе она была к цели, тем волнение и тревога накрывала её с головой, а сердце оказывалось в полу под ногами. — Там же Фред с Анджелиной выполняют задание, — настороженно произнес мальчишка помладше, потирая нос растянутым длинным рукавом полосатой кофты. — Да знаю я, знаю! — Гриффиндорец раздраженно воскликнул, тяжело усевшись в кресло, где на боковой грядушке сидела Джинни. Она неким сожалеющим взглядом проводила брюнетку наверх и посмотрела на своего возлюбленного. — Гарри, не переживай, — её руки нежно опустились на его крепкие, но напряженные в данный момент плечи, и она слегка поддалась вперед, утвердительно прошептав ему на ухо, — Они обязательно разберутся. — Обязательно. Шестое чувство подсказывало Поттеру, что это не закончится так легко, как кажется на первый взгляд. Прекрасно зная, эмоциональность слизеринки и вспыльчивость друга. Он не зря переживает. Не зря. Потому что через несколько минут, Паркинсон сбежала по лестнице вниз, выкрикивая какое-то элементарное заклинание, которое мгновенно отбросило подушки с ближайшего дивана в сторону спускающегося следом парня, преграждая ему дорогу. Поттер выдохнул, роняя лицо в свои ладони, безнадежно пробормотав: — Раздери меня Соплохвост.

***

— Пэнси, посмотри на меня, — его ладонь отпустила её запястья, медленно опускаясь вниз по мягким темным прядям, которые и вовсе сливались с полумраком коридора. Свет луны был единственным источником света среди темноты в этих стенах. Девушка замолчала, когда его пальцы прошлись по виску к скуле. Взгляд глубоких карих глаз блуждал по ее лицу. Он так скучал по ней. И сейчас она замерла в его руках. — Между нами с Анджелиной ничего не было. Никто не предполагал, что в тот момент, когда мы сидели пять минут вдвоем в комнате из-за выпавшего действия, зайдешь ты. Она сама полезла ко мне. — Убери свои руки от меня, Уизли, — фраза была тихо произнесена брюнеткой, пока в её глазах бушевало негодование. Взгляд медленно навязчиво ускользал от его карих к его губам. Желание прикоснуться к ним перечило желанию убраться отсюда подальше. А слова парня убивали напрочь. Изжигали изнутри, заставляя часть её организма положительно реагировать на те, несколько оставшихся миллиметров между их лицами. — Нет, — подушечки пальцев коснулись подбородка, а пальцы второй руки сжались на женской талии, — Я знаю, что ты хочешь сейчас точно не этого. — Ты прав, — она сглотнула, когда большим пальцем он ее задел нижнюю губу, опускаясь ниже, — Еще сильнее я хочу своей смерти. — Па-а-паркинсон, считаешь мои поцелуи настолько ужасными? Уголок его губ дернулся вверх, когда он, в привычном звучании, наигранно растянул её фамилию. Резко ослабив хватку, мужская рука переместилась на хрупкую спину, подталкивая вперед и заставляя девушку прогнуться в пояснице к нему навстречу. Он был бы её личным дьяволом, будь она в раю. И ангелом, будь она в самом пекле ада. Потому что сейчас Пэнси ненавидела его каждой частью своего сознания, обвиняя себя в слабости своего тела, которое отзывалось на каждое его прикосновение. Вторая ладонь сжалась на тонкой шее, а парень поймал шумный выдох, сорвавшийся с губ девушки, своими, настойчиво вторгаясь поцелуем в её личное пространство. Тонкие женские пальцы вцепились в воротник его рубашки, жадно отвечая взаимностью. Больной взаимностью. Кусая нижнюю губу, оттягивая и просто не позволяя тому отстраниться. Фред прорычал, когда слабая боль была ощутима и он сделал шаг на неё, резко прижимая к деревянной поверхности. Шипение со стороны слизеринки раздалось сразу же после неприятного столкновения лопаток о дверь. — До очертения отвратительны. Ее личное пространство, которое давно было, целиком и полностью, захвачено Фредом Уизли. — Не касаться тебя? Густые, и так черные, но и еще слегка подкрашенные тушью ресницы встрепенулись, а брюнетка схватила воротник белоснежной рубашки рыжего гриффиндорца, притягивая к себе и шепча возле его губ. —Не останавливаться ни на секунду, — дрожь пробирала женское тело, когда она втянула нужный ей аромат. — Фред Уизли. Завораживающий томный шёпот, такой молящий и приказывающий одновременно. Именно то, что было присуще только его слизеринке. А следом подался вперед, подчиняясь её словам. Не сдерживаясь и касаясь таких горячо желанных губ. Сминая их и прижимая девушку к себе. Внутри все пылало. Дрожь в её коленях стала причиной того, что парень на мгновение ослабил хватку, и схватился за ручку двери, толкая от себя и убеждаясь, что кабинет был открыт. Несколько настойчивых шагов, пока его губы не отрывались от её, и Фред захлопнул дверь за ними. Шаг за шагом, а мужские руки выдернули заправленную в юбку белоснежную рубашку, забираясь под неё. Прохладные пальцы исследовали разгоряченную нежную кожу на талии, заставляя Паркинсон выдыхать ему в губы. Она схватила его за галстук, как только бедра прикоснулись поверхности парты. Сжатием его ладоней на её талии, девушка была усажена на стол. — Я все еще ненавижу тебя, — Пэнси отстранилась и оставила почти неприкосновенный поцелуй на его губах. Дразнящий. Искушающий. Его руки выбрались из-под рубашки. Одна ладонь легла на её колено, устремляясь вверх под ткань юбки по внутренней части бедра. Вторая оказалась на затылке девушки, несдержанно приблизив её лицо к своему. Уизли коснулся кромки кружева, ощущая влагу на подушечках пальцев. — Твое нижнее этому противоречит. Уголок его губ приподнялся вверх, но через секунду впился в губы Паркинсон, перенося ладонь со спутанных волос на затылке, на тонкую шею, сжимая. И отталкивая её от себя. Дрожь прошла по телу от соприкосновения парты со спиной. Холод твердой поверхности четко ощущался под тонкой тканью рубашки. Паркинсон шумно выдохнула, не отрывая затуманенного взгляда от него. Рыжие волосы, теперь взъерошенные, переливались огненными лучами. Девушка приподняла бёдра, когда парень зацепил край белья и потянул вниз. Оно было сброшено на пол, в тот же момент, как и она удачно расстегнула пуговицы на своей рубашке, открывая теперь больше доступа к фарфоровой коже. — Ты прекрасна. Фред склоняется над Пэнси, оставляя невесомый поцелуй на солнечном сплетении, не отрывая взора от зелёных глаз. Желание исходило изнутри. Она сдавленно сглотнула под его крепкой хваткой руки на собственном горле. И втянула воздух, когда хватка ослабла, а Уизли схватил ее лодыжку, выравнивая свой корпус. Губами медленно прикасался женского колена, оставляя на каждом миллиметре выше трепетные поцелуи. Она беспощадно красива, когда вот так открыта для него. Каждый тихий выдох с пухлых был пойман им. Её нога была закинута на его плечо. Послышался звук расстегивающихся пуговиц на брюках. — Уизли, — слегка раздраженный от такого ожидания, женский голос дрогнул, когда парень положил большой палец на набухший клитор, надавливая на него. Голова запрокинулась назад, а порозовевшие губы приоткрылись, — Блять. Совершая несколько круговых движений и иногда чувствуя сокращение мышц в её ногах, отдающееся дрожью, Фред ещё раз оставил поцелуй на оголенном участке голени. Но прежде, чем первая волна крупной дрожи прошлась по её телу, он резко прекратил свои действия, вызывая разочарованный всхлип Паркинсон: — Фред. Он изводил её. Издевался, не позволяя вдоволь насладиться всеми прикосновениями, после столь долгой разлуки. — Скажи еще раз. Той же рукой он обхватил длину затвердевшего члена, к которому прилила кровь, и несколько раз провел по нему. Где-то посередине глотки, образовался гортанный рык, вырывающийся наружу, когда её губы дрогнули, а комнату оглушил тихий голос: — Фред. — Мой паучок, — он схватил округлые бёдра, резко притягивая к себе на край стола, упираясь головкой члена в половые губы. Вновь обхватив его рукой, Уизли в пару скользящих движений распределил естественную смазку. Паркинсон облизнула пересохшие губы, замирая в томном ожидании. Уизли проник в Паркинсон. Протяжный стон и тихое рычание сорвалось обоюдно, а всё вокруг пошло кругами. Первые толчки медленные, самые чувственные. Ладони покрылись влагой и плотно прилегали к твердой поверхности. — Чёрт. Ещё один поцелуй оставленный на её колене им через череду его хриплых выдохов. Его холодные пальцы прошлись по внешней стороне лодыжки, голени, к бедру крепко сжимая. Отпечатки точно останутся на следующий день синими пятнами от подушечек пальцев. Но это будет после. Сейчас есть её тихие стоны, блаженно прикрытые веки и его запрокинутая голова назад в наслаждении. Фред замедлился после пары резких толчков, проникая во всю длину, что позволяло занятое положение. И на мгновение выйдя из неё, опустил ногу Пэнси. Ладонями он обхватил её талию, притягивая к себе, тем самым приподнимая. Паркинсон ухватилась пальцами за мужские плечи. Он вновь оказался в ней. На этот раз грубо, резко, чувственно. Она скрестила ноги на его бедрах, не позволяя увеличить между ними расстояние. Негромкие шлепки заполняли пространство. Гармоничное движение тел, желанные соприкосновения. Они соприкасались лбами. Корни волос стали влажными от выступившего пота. Некоторые капельки стекали по виску, смешиваясь с влажными короткими поцелуями. — Я скучала. Её тихий сбивчивый шепот между стонами, слетел неожиданно. Словно это было то, что нужно им двоим. Сейчас. — Я тоже. Фред прикусил нежную кожу на хрупком плече, а пальцы вновь коснулись клитора, стимулируя средней скоростью движений. Пэнси же отклонила голову назад, а кожа покрылась мелкой дрожью от его действия. Несколько импульсивных толчков, а пальцем касался, прижимал чувствительную зону, где было особое скопления нервных окончаний в клиторе. Мышцы сократились вокруг члена. Ногти впились в кожу на плечах парня, а Пэнси выгнулась, содрогаясь от волны накрывшего оргазма. Внизу живота все полыхало. И на мгновение ей показалось, что она сошла с ума, когда родной голос с долей хрипотцы прошептал на ухо: — Ты моя.