На игле чувства

— Подожди, я тебя правильно поняла? — с опаской переспросила Пэм.       — Да, — кивнул Кольт. — Так я буду уверен, что мы друг друга поймём, если не сможем сказать об опасности напрямую.       Кольт и Джесси сидели за обеденным столом в кухне, пока Пэм с опущенными плечами стояла возле столешницы спиной к ним.       — Вдруг с вами случится подобное? Или со мной снова? — дипломатично выждав пару секунд, продолжил он.       — Не говори так, — прошептала Джесси со встревоженно сведёнными бровями.       Кольт успокаивающе улыбнулся и положил свою ладонь на маленькую руку Джесси. Она приулыбнулась в ответ.       Пэм, как и Кольт, обладала чрезвычайно чуткой интуицией. С недавних пор её постоянно преследовало неприятное чувство. И если Кольт просил о таком, значит, небезосновательно.       — Пожалуйста, мам. Это несложно.       Пэм наконец повернулась к детям. Добрые глаза Джесси застыли на видимой только ей точке на столе. А смотреть на Кольта — с его разбитой губой, ужасными синяками на лице, спине, ногах, плечах... Смотреть на него без обливающегося болью сердца было невозможно. Нельзя было допустить это ещё раз.       — Хорошо, — смягчилась она, но тут же добавила. — Это всё из-за неё. Не общайся с ней, понял?       В этот же вечер на холодильнике появились стикеры с кодовым словами:       "Я в опасности" = "Текучка, как на Шеффилд Авеню, у Линкольн Парка". "Мужчина" = "Коби Уайт". Числа — "Игра будет, {твоё число}, не забудь".

***

      — Подожди, я тебя правильно понял? — настороженно переспрашивает Булл.       — Да, — скрещивает руки Шелли. — Я не совета и уж точно не разрешения пришла просить. Мне нужна лишь пара человек из твоей банды. Дальше — я сама.       — Шелли, ты просишь у меня людей?       — У тебя их две сотни! Двести одиннадцать, если точнее. А тебе жалко дать дюжину? Мне?       — Ты сама не понимаешь, чего просишь, — рявкает Булл, разворачивась от Шелли в своём крутящемся кресле.       — Ловлю на слове, — шипит она где-то сзади. — Сам относишься к ним, как к предметам!       — Я не могу спонсировать каждую твою прихоть. Тем более такую. Ты уже в банде — за это спасибо скажи.       — Ебать, спасибо!       — Так я могу определять, на какие задания отправлять тебя.       — Не нужен мне твой контроль! — взрывается Шелли, и слышно, как костяшки её пальцев стукают по столу. — Всю жизнь без него жила и сейчас прекрасно справлюсь! Особенно когда ты Фэнга отправляешь на более интересные задания!       Булл резко разворачиватеся на кресле обратно.       — Хотя бы потому, что ты задания называешь интересными, я понимаю, что ты не готова даже просто быть в банде!!!       Она сходит с ума.

***

      В памяти Булла всегда всплывал этот диалог, когда он заходил в свой кабинет. Это было лет десять назад, но в его памяти это так же чётко, как если бы было вчера.       Ему часто говорили, что уже с порога у любого складывалось впечатление, что эта комната — пристанище важного человека. Изысканная мебель и глубокие коричневые оттенки играли с золотистыми солнечными лучами. В воздухе витал запах старых книг и чертежей.       Рано или поздно этот кабинет всё равно достался бы Шелли. “Только вот была бы она готова к этому?” – переживал Булл.       Он часто спорил с Шелли. В основном, потому что она вечно поступала, как ей благоразумелось, а Булл не мог ей ничего сделать. Он всегда давал ей полную свободу действий, и вот куда это их привело.       — Закончила составлять договор? — буравя взглядом на стену, спросил Булл, сидевший в своём кожаном кресле.       — Почти, — отозвалась Амбер, расположившаяся на диванчике рядом со столом с клипбордом в руках. — У меня немного устала рука...       Это была высокая — выше Шелли, — потрясающе смышлённая мексиканка. Они с Шелли очень хорошо общались.       — И что? Неси сюда, — попросил Булл; и Амбер беспрекословнно, без секунды заминки повиновалась.       Она положила бумаги прямо перед жилистыми предплечиями Булла и осталась рядом со сложенными в замочек за спиной руками.       Хотя внешне они с Шелли были очень похожи, Амбер характером была ей полной противоположностью. Всегда всё делала, как скажут — преданно и верно. Шелли же... иногда могла поступиться принципами. Ей было плевать на них: главное — результат.       Булл устало вздохнул и принялся читать договор. Сделка мелкая, но, пусть Булл всецело доверял Амбер в этом вопросе, даже тут он штудировал каждую строчку.       А Шелли, в отличие от Булла, никогда договоры не читала. Из-за этого она, к слову, и попала в финансовый пиздец с "Зонтами и фартуками".       Но надо отдать ей должное: она и не отрицала, что это из-за неё. В договоре было написано, что проценты за товар будут космическими и что трясти их будут не только в первую очередь, но и очень активно.       Только это уже было неважно. Шелли не прочитала и подписала все бумаги. Один стежок, сделанный вовремя, экономит девять других — а Шелли про него забыла.       — Дядя Гаральд!.. Ты не видел моего Громобоя?       Вспомнишь солнце — вот и лучик. Слово лучик следовало бы взять в кавычки.       Лёгкая на помине Шелли ворвалась в кабинет – как всегда без стука, будто вольный ветер. Её смольные волосы были собраны в растрёпанный хвост.       — Там, по улице пробегал. — Булл, не отрываясь от бумаг, лениво махнул ладонью в сторону окна. Амбер хихикнула в кулак.       — Я серьёзно! — Шелли надула губки.       “За что такая инфантильность?” — утомлённо потёр виски Булл и наконец посмотрел Шелли.       — Я тоже серьёзно. У Бо спроси. Сколько раз я просил тебя стучать прежде чем зайти?       — Сколько я отвечала, что не стану? Я не Фэнг, чтобы быть покладистым пуделем.       — Вежливость — это не покладистость, Шелли. — Голос Булла звучал обессиленно.       — О, Амбер. Привет, — вдруг сказала Шелли. — Зайди потом ко мне.       Амбер сдержанно поздоровалась в ответ и, кивнув, с печальными глазами вышла из кабинета.       — ...Где Громобой? — сразу же продолжила Шелли. — Ты его чистил, я знаю, ты знаешь, где он.       Ну что за жизнь?       — Ищи его, где бросила.       — Не выделывайся, а просто помоги! — нахмурилась она.       Но всё же внимательно оглядела комнату, просияла, когда увидела своего ненаглядного, приставленным к стенке, и взяла его в руки.       — Спасибо. — Её глаза светились от радости.       Булл угрюмо промычал. Вот что ей нужно для полного счастья...       — Скажи на милость, сколько мне его чистить вместо тебя?       Шелли простецки пожала плечами. Плюхнулась на небольшой бежевый кожаный диванчик у окна, подняла руки и заложила их себе за голову, словно если бы лежала на шезлонге.       — Зачем он тебе сейчас?       — Готовлюсь. Мне на встречу надо. Фэнг сказал, платёж "Зонтам и фартукам" действительно не прошёл.       — Как он мог не пройти? — удивился Булл.       Он знал, что у "Зонтов и фартуков" всё работало как часы – его сестрица об этом точно позаботилась.       — Амбер же сказала, что деньги списали со счёта.       — Деньги-то списались, — с мрачным смешком подтвердила Шелли. — Но непонятно, куда именно.       — Магия какая-то. А ты так говоришь, будто это что-то обыденное.       — Ну, не то чтобы прям обыденное...       — У тебя неправильное отношение к деньгам, Шелли, — проворчал Булл. — Вчера я получил переадресованный от тебя чек. На четыре с половиной тысячи! Твоя карта уже на нуле? Опять платок купила?       – Ну да... — лениво протянула Шелли, поднимаясь с дивана и принимая сидячее положение. — Но ты глянь, — она развязала с петельки джинсов для ремня изумрудную извилистую полоску ткани; и та, свиснув, развернулась в треугольник. — Потрясающий кашемир. А оттенок-то какой красивый...       — У тебя этих платков хренова туча.       — Подумаешь!.. Это для коллекции.       — Ты на мели; у банды долги на тридцать миллионов, — возмутился Булл. — Какие коллекции? Да, я тебе финансово пока помогаю, но не смогу же я делать это вечно. Ты привыкла жить на широкую ногу и тратишь средства, которых у тебя нет, хотя в твоей ситуации это неуместно.       — Зато каков платок! — игнорируя праведное недовольство Булла, восторженно ахнула Шелли.       Она вытащила золотистое колечко из кармана и, просунув ткань в кольцо, резко выдёрнула её оттуда. Кашемир прошёл тест на качество — это ознаменовала краткая довольная ухмылка Шелли — и, распластавшись в воздухе красивым фонтаном, спустя секунду опустился к полу.       — Каков платок!.. Он точно того стоил.       Если бы Булл не знал, что последнее время Шелли так же ярко радовалась чему-либо до ужасного редко, он бы, наверное, продолжил спор. Но он всё знал и не настивал.       — Ладно... — Булл умыл руки. — Ты меня утомила; делай, что хочешь. Только из денежной задницы сама себя вытаскивать будешь.       — Я, если ты не заметил, уже этим занимаюсь. Ну, займусь. Дело чистое, тихое; Леон провери...       Шелли позвонили; и она, оборвав фразу на половине, достала свой телефон.       — Агх, задрал! — мученчески прорычала она, но ответила на входящий. — Здравствуйте, мистер Берри. Как у вас дела этим прекрасным вечерком?       Шелли помолчала пару секунд, а потом вдруг с несильным оживлением подхватила диалог:       — У меня такая же была. Наш партнёр повёз через Колдуэлл пушки, которые нужно было доставить из Атланты в Детройт. Колдуэлл, мать его. Разумеется, конвой мы предоставим… Молим вам чёрта, берите у нас... Ага?.. Ага... Ладно, мистер Берри. До свидания.       Шелли вырубила телефон и сразу же неприязненно отбросила его подальше от себя с недовольным:       — Уёбок.       Её, очевидно, не прельщала необходимость общаться с неким мистером Берри. А в особенности то обстоятельство, что она должна была строить из себя вкрай-вежливую-девочку. Прям как Пайпер.       — Всё ещё не хочет брать у тебя конвой? — с сочувствием осведомился Булл.       — Да, — процедила Шелли и хмуро уставилась в точку перед собой. — Тупой мистер Берри!.. Задолбал. Сроки горят, я на свой страх и риск внесла предоплату конвою за товар, которого нет. Ещё эти "Фартуки" дурацкие... Я так устала от всего этого.       — Ну, ну. Найдём мы товар. Леона попроси, он точно сможет.       Шелли с сомнением фыркнула, но не стала отвечать. Она, казалось, вообще ничего не хотела. Она просто невидяще смотрела в пол; и Булл узнал этот взгляд — взгляд человека, потерявшего ценность жизни.       Булл знал, что ради него она старалась вести обычно: реагировать на окружающих, отвечать им, в целом участвовать в диалогах, что старалась не развалить то, что уже было построено. Он видел, как ей было трудно, с какой вялостью она занималась в зале утром, какими туманными были её глаза. Он не хотел, чтобы это продолжалось. Но иногда не мог смириться с тем, что приходилось терпеть из-за этого "нормального" поведения.       Он вздохнул.       — Почему ты просто не наймёшь Эдагара? — спокойно предложил Булл. — Слышал, он в частные детективы подался – поможет найти, куда списались деньги.       — Зачем их искать, — с серьёзным любопытством повернулась к Буллу Шелли, — когда проще заработать новые?       — Твоё отношение к деньгам просто...       — Невыносимо? Слышала уже, — скучающе протянула она и, съёжившись, уткнулась щекой в спинку дивана. — Но эй, я пытаюсь... Двадцать тысяч просто за конвой — разве плохо?       — Лишний риск всегда плохо. Голдхэнд мне мозг выклевала, что ей пришлось из полицейского участка валить из-за тебя.       — Голдхэнд хочет жить в шику, сидя на жопе ровно?       — Голдхэнд смыслит в мире побольше твоего!.. — возразил Булл. — И я молчу, что на твоих курсах есть коп. Знал бы, не пустил бы туда никогда.       Однако Булл понимал, что теперь, чтобы не вызывать подозрений того копа, придётся отходить до конца.       — Сначала заставил идти, а теперь ему это не нравится. Что не так в Бронсоне? — Шелли укоризненно свела брови. — В целом, он нормальный чел.       — В том, что он полицейский, Шелли! — Тон Булла был спокоен, но в нём прослеживалось явное раздражение. — Ты сама мне все уши прожужжала, как он тебя бесит.       — Но ведь он помог мне пару дней назад отбиться от Мортиса с Громом. Я бы, конечно, уладила эту проблемку и сама, но Кольт ради меня рисковал.       — Нет, Шелли. Он это делал не ради тебя. Это его работа.       — Почему ты такой мнительный? — Шелли с огорчением опустила взгляд в сторону, вниз.       — Потому что даже моя сестра оказалась бессердечной тварью! — неожиданно закричал Булл.       Шелли съёжилась ещё сильнее.       Его сводная, но сестра. Он понимал – грабить, возить запрещёнку, убивать плохих ребят. Но хотеть убивать детей?       Его мать скончалась — страшной, голодной смертью на холодном полу приносившей гроши прачечной на окраине Нью-Йорка. Булл не успел поселить маму в такой же хороший дом, в котором жил сейчас сам. Как и не успел ни разу пообщаться со своим отцом. Его убили, а он, как оказалось, был учёным, делал великие открытия. Пока отец блистал в Гарварде, мать захлёбывалась в финансовой бездне.       ...Именно на похоронах отца Булл познакомился со своей сводной сестрой. Про неё, как и про отца, Булл не знал прежде. И если по отцу он не скорбил, то сестре старался помогать.       Она была чрезвычайно одарённым химиком-биологом, была раздавлена горем и напоминала этим мать. Но она была ослеплена вендеттой. Булл даже дал ей людей, чтобы она отомстила. Но она не остановилась на этом. Булл не подозревал, что она станет охотиться за уцелевшим, невинным ребёнком. Булл слишком поздно понял, что его сестра превратилась из учёного в чудовище. Ему расхотелось поддерживать с ней связь, и всё же он общался — периодически, формально, но неискренне, с настороженностью.       — Ты бы хотела, чтобы я тогда позволил ей найти тебя и дал бы убить?       Шелли шмыгнула носом.       Булл переживал. Она испугалась. Он редко повышал на неё голос, и она испугалась. Как маленькая, но Буллу от этого щемило сердце.       — Ладно, прости, что наорал. — Булл устало зарылся лицом в ладонях.       Шелли поднялась с дивана на ноги и грустно-грустно посмотрела на Булла.       Плутовка всякий раз могла растопить своими печальным чёрными глазами старое сердце Булла. Но он её не винил.       Он смягчился и развёл руками, как бы подзывая к себе. Шелли перевела на него взор, но, хоть и с насмешливой улыбкой, подошла и нырнула в тёплые объятия. Она казалась такой крошечной и потерянной, как в ту ночь, когда Карл только привёл её.       — Я твою сестру ни разу в глаза не видела, — раздался её сиплый голос.       — Видела, на "Дне пиджаков". Она была в маске, и ты её не распознала. Ну и слава Богу. Меня, правда, уже напрягает, что она решила советовать эти курсы...       Булл начинал всерьёз бояться. Зачем он её послушал? Зачем он послушал это чудовище? Она точно положила им свинью в мешок.       Молчание, которое повисло в комнате, оказалось тяжёлым и болезненным. Шелли прервала его первой:       — Я иногда забываю, сколько ты для меня делаешь, — с горечью проговорила она, и Буллу захотелось закрыть её от этого мира. — Но я это очень ценю. Правда. Ты тоже прости.       — Хорошо. Всё же будь осторожней на курсах. Чётко подбирай выражения. Поменьше общайся с копом.       — Да-да, — понуро пронудела Шелли. — Мне не следует быть ему подружкой. Но скажу тебе, что уже сказала Леону: держи друзей близко, а врагов — ещё ближе. Он не будет ничего знать. Он просто будет моим информатором.       Булл видел в этом рациональное зерно. Если начнётся какая-то муть с Эскопетой, то тому полицейскому поверить Шелли – его типа хорошему другу – будет проще, чем каким-то наводчикам.       — Звучит неправдоподобно, но, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сдался Булл.       Она вылезла из его грузных объятий и по-хозяйски уселась на подлокотник кресла.       — Который час?       — Половина второго. — На безымянном пальце Булла сверкнуло золотистое колечко с крошечной гравировкой, когда он указал на часы. — Тебе следует погулять где-нибудь, а потом иди на свою встречу.       — Как скажешь, босс.       Шелли вяло поднялась с подлокотника, обошла стол и приблизилась к двери с табличкой «Булл» с внешней стороны.       Она, оттянув указательным пальцем вниз краешек нижнего века, перед тем, как выйти, как всегда бросила:       — Я скоро, дядь.       И ушла.

***

      Квартира мистера Клинта Бронсона располагалась в аккуратной высотке в хорошем районе. Социальный рейтинг жителей здесь был весьма приличным.       Будь тут Леон с Отисом, они бы, наверное, уже разрисовали каждую стену – чтоб неповадно было. Шелли же было пофиг.       Она прислушалась. Всегда, говорил Булл, сначала нужно прислушиваться к обстановке вокруг.       За исключением шума улицы, тишину лестничной площадки не нарушало ничего.       Шелли позвонила в домофон. Пространство наполнилось неприятным сигнальным жужжанием.       — ...Да, но я расчитывал, что ты будешь чуточку позже, — глухо раздалось где-то за стенкой. — Нет-нет, по-любому замедляй шаг; ко мне кто-то пришёл. Я перезвоню как только...       Щёлкнул открывающийся замок.       Распахнулась двень. Бронсон уставился на Шелли с растерянностью.       Шелли, очевидно, явно была не той, кого он ожидал увидеть.       В нём умещалось ровно шесть футов, и тем не менее, они с Шелли были практически одного роста. Его пепельно-голубые глаза пристально смотрели в её орехово-медные, не отпуская долгое мгновение.       — Я перезвоню. — Он выключил телефон.       Как и Шелли несколько дней назад, Бронсон сейчас находился в своей стихии. Но она всё равно прифигела, когда увидела его с жужжавшей у щеки бритвой, без футболки и в домашних, обтягивающих его стройные бёдра шортах.       По его груди и торсу было усыпано много синяков. Шелли с сочувствием поджала губы.       Нетрудно было понять, что не более получаса назад он вылез из душа и теперь намеревался свалить куда-то. На променад, вероятно.       Первым порывом Шелли было уйти от диалога буквально. Общаться с Кольтом означало выйти в социум — покинуть зону комфорта. А этого решительно не хотелось.       — Опять ты, — вздохнул, наконец, Бронсон.       Он выключил бритву — ну, или как там называется штука, которая до этого жужжала; Шелли точно не знала — и поставил руку в бок, одаривая Шелли каким-то оценивающим взглядом. Он разительно отличался от того, почти ласкового, что она постоянно ловила на себе после драки, пару дней назад.       — Как ты нашла мой адрес?       — Это важно?       — Важно, потому что с тобой как на американских горках, и я пока не понимаю, нравится мне это или нет. Будешь осчастливливать меня своим присутствием каждый божий день?       — Вплоть до сдачи проекта, — без особого энтузиазма кивнула Шелли, но, чувствуя, что Бронсон был готов на это фыркнуть в голос, прекратила. — Ладно. Знаю, мне здесь не место. Но мне хотелось убедиться, что ты всё же не сдох, пока шёл домой.       Бронсон улыбнулся — то ли ехидно, то ли умилённо.       — Никогда не думал, что скажу такое, но сегодня меня не тошнит от твоего присутствия. — Шелли уже почти успела покрутить пальцем у виска, развернуться и уйти, как он добавил, — проходи, чего стоишь-то?       В душе осталась лишь пустота, хотя это было маленькой победой Шелли: Бронсон уже доверял ей настолько, что впускал к себе в дом. Конечно, ради этого пришлось притащить и его к себе. Но зато ещё чуть-чуть, и они смогли бы полноценно обсуждать его работу.       Работу... Тогда, у Шелли в доме, он упомянул важную вещь. Он был тем самым копом под прикрытием на “Дне Пиджаков”. Занятное совпадение. Если он узнает, что чуть не умер тогда из-за неё, будет скандал.       Шелли слегка подняла брови и натянула свою наивежливейшую улыбку — это была её молчаливая благодарность. Она лениво шагнула в квартиру Бронсона и подпёрла ближайшую стену спиной.       Кольт же склонил голову вбок, подбородком касаясь плеча.       — Неплохо выглядишь, — пресно заметила Шелли. — Неплохо для человека, покалеченного накануне.       — Спасибо, наверное, — пожал плечами Бронсон. Своими чертовски широкими и, пусть и покалеченными, красивыми плечами.       Шелли мысленно выругалась. Конечно, было настоящим преступлением не быть настолько расслабленным, имея такой пресс. Шелли тактично отвела взор в сторону.       — Я отойду на минуту. — Бронсон, однако, не приминул воспользоваться этим. — Дай знать, если понадоблюсь.       — Хорошо, — кивнула Шелли, с преувеличенным вниманием рассматривая электрический счётчик. Бронсон скрылся за дверью в ближайшую комнату; и Шелли, не долго думая, буркнула: — разбежалась, десять раз.       — Я всё слышу вообще-то, — негромко откликнулся он.       Но в его интонации не было ничего оскорблённого – напротив, он, наверное, улыбался, когда это говорил. Хотелось тоже улыбнуться, но Шелли была слишком уставшая.       Она, переминаясь с ноги на ногу, украдкой оценила в помещении всё, что было в зоне видимости.       На невысоком комоде, например, валялась пара билетов на баскетбольный матч на прошлый четверг. Чикаго Буллз тогда с треском проиграли Атланте Хоукс, и Леон проспорил Фэнгу двести баксов. Бронсон, видимо, не пошёл на ту игру: купон на билете был на месте.       Действительно странным – хотя это был бы неуместный подбор слова – Шелли показалось только то, что она не заметила ни единой вещи, что могла бы принадлежать какой-то женщине.       То есть, предположила Шелли, Бронсон жил либо раздельно со своей пассией, либо вообще был одинок.       В проёме появился Бронсон и, тоже оперевшись плечом о стенку, одетый с иголочки (ну точно намылился куда-то) в нормальный бизнес-кэжуал прикид, принялся испытыюще сверлить Шелли взглядом. Его глаза из-за солнца, светившего из окна сбоку, казались ещё ярче.       — Хочешь чай, Шотган? — спросил Бронсон и, не дожидаясь ответа, двинул на, видимо, кухню.       Шелли без сопротивлений зашагала за ним.       Кухня была небольшая, но аккуратная и светлая; на столе валялись небольшая коробка (для вещдоков, похоже) и планшет с открытой там статьёй с кричащим заголовком.       И да, Шелли не ожидала никого увидеть, но здесь же был и Брок. Они поздоровались, и с позволения Бронсона Шелли присела на один из стульев, а он встал у столешницы.       Брок изучал какие-то стикеры на коробке. Пока они молчали, было чертовски тихо — даже часы не тикали нигде.       Кольт был занят приготовлением чая. Шелли не оставалось ничего, кроме как смотреть на свои ногти, окружённые заусенцами. Атмосфера казалась такой домашней, что Шелли ощущала себя чужой в этом гостеприимном доме.       Она прочистила горло и наконец выдавила:       — Проект.       — Проект, — задумчиво повторил Бронсон, не оборачиваясь. — Мы от твоего графика ужасно отбились?       Он доставал упаковку с ройбосом из навесного шкафчика. Шелли на ходу заметила, как в этот момент его футболка задралась и оголила часть его поясницы, и уткнулась в стол с таким видом, словно ничего более интересного него в жизни своей не видела.       Брок с любопытством поднял на секунду взгляд на Шелли, но приковал его обратно к коробке.       А Бронсон, видимо, по-своему расценил это молчание и даже развернулся с застывшей на лице тревогой:       — …Ты что, действительно пришла, только чтобы донимать меня им?       — Нет, — ответила Шелли, потому что ей нужно было быть вежливой, и потёрла глаза ладонью, потому что хотела спать. — Говорю же, мне стало интересно, как ты.       Достаточно убедительный ответ, в значительной степени соответствующий истине. В том, что Шелли пришла, роль сыграл не только интерес, но и мозговыносящее чувство долга.       — Стало интересно, — с лёгкой насмешкой передразнил Бронсон, стопроцентно делая из этого какой-то вывод для себя, и вернулся к чаю. — Ну и кто ж так интересуется?       Шелли триггернуло от этого вопроса, и все её следующие слова вылетели сами собой:       — Я; но, если хочешь, могу и не интересоваться.       — Спасибо за снисхождение, мадмуазель сеньора Шотган. — Шелли чувствовала себя, как если бы стояла на ветру после ледяного душа: один раз он её уже так назвал. — Всё равно ощущается как кабала, ха-ха.       — Я думала, моё появление — это ожидание, пока упадёт второй ботинок.       — Учитывая характер наших отношений, точно нет.       — Ты не явился на курсы ни позавчера, ни вчера, ни сегодня. — Шелли явственно услышала оборонительный тон своего голоса. — Ясен пень, я забеспокоюсь, какими наши отношения ни были бы.       — Мадемуазель сеньора Шотган бескоится за своего напарничка по проекту! — повернулся и театрально всплеснул руками Бронсон, улыбаясь во все тридцать два зуба и смотря на Брока. — Чудо, не иначе!       Брок, будто зная, что обращаются к нему, усмехнулся.       — Пошёл ты, — отмахнулась Шелли, и теперь ей захотелось улыбаться.       Последнее время общение с Бронсоном начинало становиться вещью, неотвратимой от выполнения. И то, что это общение, наконец, не было такой каторгой, как прежде, обнадёживало.       — ...Но если серьёзно, я должен был сообщить Шефу о моём визите к врачу. Он дал мне больничный на пять дней. Из-за этого я на курсах не появлялся. Наверное, следовало тебя предупредить.       — Да уж... — Шелли принялась елозить каблуком берца из стороны в сторону по полу. — И как твой внеплановый отпуск? Тебе лучше?       Бронсон залил кружки кипятком – две чёрные, матовые – перетащил их на стол и сел прямо напротив Шелли. Она покосилась на Брока, но Кольт покачал головой. Тому не нужен был чай.       — Мило, что ты спросила; спасибо, — сощурился Кольт с лукавой улыбкой и подтолкнул одну из кружек ближе к Шелли. — Пришлось писать объяснительную, почему я пропал посреди рабочего дня. Я написал, что ты свидетель и от твоего имени это подтвердил; надеюсь, ничего страшного. Но отпуском это назвать нельзя. Я почти всё время провёл, думая, как поймать Грома.       Шелли до боли сжала челюсти — её имя засветилось в Департаменте полиции, что, разумеется, было плохо для Булла, — но нужно было поддержать диалог.       — Поймать Грома? — Волна тревоги затопила грудь Шелли.       — Ну да. Громила тот; в красном капюшоне. Помнишь?       Шелли воздержалась от того, чтобы уведомить Кольта, что они с Громом знакомы (в гробу Шелли видела таких знакомых). С недавних пор она побаивалась Грома.       — Почему ты об этом думал?       — Потому что мазохист, — ответил за него Брок.       Кольт рассказал, что на нём висит поиск и поимка преступников: мол, не только же за такими шишками, как Эскопета, гоняться. Что их, выполняющих эту работу, в его Департаменте таких всего пятеро, включая его с Броком.       Рассказал, что для ловли преступников есть криминальные эксперты, которые отлично (Шелли подавила смешок) знают психологию всяких мерзавцев.       Рассказал, как после выстрела капли крови Грома попали на его форму, и он сдал всё на образец в лабараторию. Сказал, на днях должны были прийти результаты биометрической экспертизы — они нужны были, чтобы понять, кто этот Гром на деле по документам.       Рассказал, что планировал посадить его в обвинении по нападению на представителя правопорядка.       Кольт оказался очень болтливым. Полезно болтливым, конечно, но Броку пришлось его прервать.       — Не приходилось бы этим заниматься, если бы ты не влез, — покачала головой Шелли, потому что иначе стало бы тревожно из-за Брока.       — А кто бы тебя защитил тогда? — хохотнул Кольт.       И Шелли поразилась тому, насколько всё же он добрый человек. Он грубоват и, безусловно, может быть неприятным, но в глубине души он, очевидно, был далеко не таким, как Шелли. Как же обманчиво бывает первое впечатление.       Она подумала об этом с нежностью, которая её испугала. И, наверное, поэтому её голос прозвучал грубее, чем она хотела, когда она сказала как отрезала:       — Да мне пофиг как-то было.       На что, естественно, закономерно последовала защитная реакция Бронсона:       — Ах, ну прости, мадмуазель-на-всё-плевать!       — Не зови меня так.       —... Зато, кажется, теперь я знаю, в чём разница между нами. Ты всегда отстаивала исключительно свои интересы. Всегда была единоличницей.       "Единоличницей". Он ничего о ней не знал, кроме того, что она позволяла о себе знать. Он не знал, как ради Булла она из кожи вон лезла, чтобы из-за своего легкомыслия не подпустить никого к нему, чтобы доказать ему, что он вырастил её достойной дочкой и преемницей.       Слова Кольта не оскорбили Шелли до глубины души, но она нахмурилась.       — По крайней мере, — пожала плечами она, — я не выступаю тем, из-за кого их приходится отстаивать.       — Это называется превентивная терапия. — Кольт, поймав камень в свой же огород, ощетинился пуще прежнего.       — Если бы ты сам не был единоличником, ты бы не проводил свою дурацкую терапию.       — Я буду её проводить без твоих советов! Но если ты не заметила, я отдаю столько, сколько получаю. Я помню про чувства других, в отличие от тебя!       — Именно поэтому, когда к стенке прижали, так ты сразу от своих слов-то и отрекся?       Брок снова прекратил читать стикеры, в этот раз с настороженным интересом уставился на Кольта.       — Поэтому ты такой весь типа крутой? — давила Шелли. — Это непроработанные комплексы, да?       — Долбанутая? — Кольт спрашивал совершенно серьёзно.       — Могу дать номер психотерапевта, — наседала она.       — Почему ты не можешь закрыть рот?!       Если они хотели найти компромисс, нужно было прояснить неудобные моменты — показать друг другу свои точки зрения. Шелли это и делала (как считала она сама).       — Кто бы говорил? Сам никогда заткнуться не можешь; и особенно в таких ситуациях.       Кольт уставился на неё, ошеломлённый.       — Хренов альтруист с завышенным чувством справедливости, — продолжила Шелли. — Человечество растоптало её с первыми успехами и с первыми угрозами. И ты в том числе.       — Мы всего лишь напарники по проекту, — процедил Кольт, медленно поднимаясь со стула и делая шаг к ней.       Брок кинул на него напряжённый взгляд.       — ...Хотя я теперь понимаю хоть, почему ты на копа пошёл.       — Не смей копаться в моей голове. — Кольт треснул кулаком по столу.       — ...Только странно, что ты до сих пор в неё, в справедливость, веришь. Это как верить в папу Ноэля, знаешь ли...       — Заткнись и отвали!!! — Кольт резко наклонился к Шелли и с такой силой тыкнул в её плечо, что её оттолкнуло назад. Шелли осеклась. Брок проморгался.

...

      Кольт всё это время себя вёл, как уёбок, с Шелли (а только ли с ней?), и она теперь зеркалила его поведение.       Карма, подумал Брок.       Это, кстати, было его любимое слово. Почему?       Он знакомится с Клинтом Бронсоном в первую же неделю пребывания в армии. Но происходит это с некоторыми отклонениями от всевозможных норм.       Какой-то чувак заходит в душевую и охреневает: прямо там под струями воды до крови из носа, фингалов под глазами и ужасных синяков на ногах духи – завершающие армейскую подготовку ребята – жестоко пинают Брока. Пришедший парнишка сразу пытается их вразумить, но тоже попадает под удар. Везёт ещё, что на крики приходит командир и разнимает этот мордобой.       — Я думал, половина из них на копов пойдёт! Что они адекватные, что мы за справедливость тут учимся стоять! Я ради неё сюда пришёл! А они — что? Избили его в душевой!!! — орёт в тот вечер Клинт на командира, не заботясь о том, что его за это потом как следует накажут. Клинт шокирован таким поведением сослуживцев, потому что ожидал что-то совершенно другое. Но иного и быть не может: они же новобранцы.       Брок помнил, как впоследствии Кольт часто попадал под горячую руку таких духов. Эти "старшие по званию" неоднократно пытались помыкать им и Броком, а Кольт сопротивлялся, вспоминая Пэм. Он всегда стоял на своём. Но никогда — вообще никогда — он не хватал никого за лацканы, никогда не поднимал руку, не тыкал с такой ненавистью...       Из самого хорошего, что Брок получил от армии, – это пропуск на работу в полицию и друга в лице Кольта. Конец списка.       Воленс-ноленс Брок помнил тот момент. Момент, когда ему из-за ударов не просто двигаться — когда дышать было больно, — и когда он удивился такому альтруистичному поступку со стороны незнакомого человека. А ещё момент, когда загадал, чтобы их отнесли в один департамент в будущем. И это, к счастью, исполнилось.       Однако он никогда не мечтал, чтобы Кольт превратился в долбоёба – одного из тех придурков, кто избил Брока. Но это тоже какого-то хрена решило прийти в реальность.       И вот оно — озарение. Долгожданное понимание: Кольт стал вести себя, как они. Как духи. Они тоже поначалу только огрызались, только лишь «игриво» подкалывали до других. Затем перешли на легкое рукоприкладство. А потом — стали отлавливать случайно попадавшихся им ребят и избивать их до полусмерти, оправдываясь "К нам такое же было отношение в своё время!"       Самое страшное, как считал Брок, что он сам пропустил момент, когда в Кольте что-то поменялось и тот стал таким. Когда тот стал настолько остервенело спорить, что в порывах, припадках гнева начал хватать за грудки. Брок помнил, каким его друг был в самом начале их знакомства, и теперь особо остро ощущал разницу. Будто чувствовал в Кольте какой-то неосязаемый раскол, какую-то опасную трещину.       Брок понимал разницу.       Осознавал ли Кольт это? Осознавал ли, что может стать тем, против кого так рьяно боролся?..       Видимо, нет. Поэтому и появились "подарки" кармы. Поэтому и пошла в его работе чёрная полоса. Поэтому вообще многое шло наперекосяк. Ничего ведь не появляется из ниоткуда.       Броку было больно на душе от этого осознания. Он, сведя брови, устремил глаза на Кольта.       Кольт выдохнул. Помассировал переносицу, сел рядом с Броком и мрачно уставился в пространство. Брок похлопал его по плечу — по небинтованой его части.

...

      “Чёрт,” — подумала Шелли, увидев это.       Брок посмотрел на неё с надеждой, она лишь растерянно закопалась рукой в волосы.       В её приоритетах было наладить с Бронсоном отношения – как ещё лучше это сделать, если не обсудить своих тараканов в голове и прояснить всё? (Многими другим способами, но опустим этот момент).       Она переборщила. Почему она не поняла этого раньше? Она плохо интерпретировала настроение людей?       По "Она не понимает" бегущей строкой в глазах Бронсона было очевидно: его разочаровало её поведение.       Шелли вдруг стало интересно, сколько времени ему понадобится, чтобы разочароваться в ней на все сто процентов. Сколько у него займёт времени, чтобы понять, насколько она морально уродлива?       Брок поджал губы и сощурился. Он сидел рядом с Кольтом, и тот не тот видел его лица.       Шелли тяжко вздохнула. Тактика верная, но подход — не очень. Если она хотела войти к Кольту в доверие, стоило вести себя, по-видимому, дружелюбнее.       Она тут же вспомнила про так и не тронутую кружку чая. Ей действительно стоило сделать глоток хотя бы из приличия, но бдительность никто не отменял. Шелли никогда принимала в пищу того, что не готовили Фэнг, Леон, Булл, Бо или она сама.       Бронсон, конечно, её сомнения по поводу чая заметил. Не мог не заметить.       — Да не отравлен он, — с раздражением закатил глаза он. — Стрёмно – мою возьми.       — Прости. — Взгляд Шелли поник, но она заметила, с каким вселенским сочувствием в глазах Брок хотел взять её за руку, но не стал. — Я не считаю, что он отравлен.       “Но я так считаю, — возразило её подсознание. – Кого я обманываю?”       Обманывать – это так отвратительно, и утомительно, и вообще ужасно. Шелли уже устала постоянно придумывать оправдания. Ей хотелось сбежать в глушь, в космос, где ощущалась бы свобода, как у ветра, и не надо было бы вечно врать и думать о жизни — а только жить.       Туда, где она бы не обманывала по-настоящему хороших людей, не втиралась бы в доверие только потому что так нужно, не запрещала бы себе думать о чём-то, кроме работы.       Хотелось покоя, хотелось просто тишины в голове, хотелось всего-навсего задохнуться, раствориться в пространстве, а не...       Ладно, проехали... Нужно вернуться к плану — расположить Бронсона к себе.       План, конечно, немного жесток по отношению к человеку, принимающему всё за чистую монету... Но пустота в грудной клетке не стала её останавливать.       — Это, наверное, звучало не особенно убедительно? — с кривой улыбкой спросила Шелли.       — Пожалуй. — Кольт со скрещёнными руками откинулся на спинку стула. — Ок, раз уж ты тут, наконец спросим.       Он переглянулся с Броком.       Они хотели что-то узнать?..       Кольт протянул руки к коробке с вещдоками — Брок ему её передал — и выудил оттуда что-то.       Это оказался небольшой целлофановый зип-пакетик. Кольт, наклонившись через стол к Шелли, выставил его у неё перед носом.       Сердце Шелли впервые за долгое время ёкнуло. В пакетике была красная нитка.       На что они хотели этим намекнуть? Кольт её подозревал? Давно?.. Хотя, вздор; подозревал бы – не пустил бы на порог дома. Тогда что?       Она перевела взгляд на Кольта, а затем — на Брока: оба очень внимательно смотрели ей в глаза.       — На ограблении, которое было пару дней назад, нашли эти нитки, — вкрадчиво прошелестел Кольт.       — У тебя есть платки. Коллекция целая, — добавил Брок.       Кольт, походу, посвятил его в подробности своего визита к Шелли.       И Шелли затаила дыхание. Не то чтобы её беспокоил сам факт, что её сейчас могли раскрыть — ей было плевать, где маяться со скучными мыслями. Она бы подставила Булла, если бы это случилось; и это было гораздо хуже.       Чувство долга перед Буллом переросло бы в навязчивую идею. Ей пришлось прикусить щёку, чтобы сохранить непринуждённый вид. Желание спать на миг пропало.       — Есть, — подтвердила она.       А вообще, если придётся драться, потенциально можно воспользоваться кипятком и кружкой в качестве отвлекающего манёвра...       — Значит, ты разбираешься в этом вопросе. Можешь помочь?       — Где можно купить платок с нитками такой текстуры? Если повезёт, от продавца мы выйдем сразу к Эскопете...       Шелли чуть вслух не выдохнула. Они не подозревают её. Кольт не подозревает. Тактика работает.       С дурацким долгом перед "Зонтами и фартуками" Шелли напрочь потеряла осознание, насколько близко к ней могла подобраться полиция. А она, оказалось, уже дышала ей в спину.       Впредь стоило вести себя осторожнее. А сейчас нужно было срочно придумать что-то. Очередную ложь, ага. Но отличная всё-таки стратегия — быть к врагу ближе: всегда знаешь его следующий шаг.       — ...Какую информацию вообще можно получить из... ниток?       Шелли только открыла рот, чтобы ответить, как раздался звонок в дверь.       Кольт устало промычал.       — Секунду, — цокнул он языком и отошёл.       Пакетик так и остался лежать на столе. Обескураживающее доверие со стороны Кольта. В этом было что-то.       Брок глядел на Шелли, как на нового соседа — человека, пока не заслуживающего доверия, но малоизученного, чтобы делать выводы.       Шелли, желая не думать о новом предполагаемом недоброжелателе, отвела глаза и, скользнув ими в сторону от пакетика, наткнулась на планшет и статью в нём.       "В Чикаго закончились последние запасы сильного седативного препарата, — гласила статья. — Они рекомендованы к применению бывшим заключённым, психически больным и эмоционально-нестабильным людям. Ранее сообщалось, что единственный на всю страну производитель данного препарата испытывает финансовые трудности, в связи с чем поставки могут сократиться..."       “Сколько же разборок из-за этого начнётся в ближайшие дни среди подпольщиков,” — без особого интереса отметила Шелли, стараясь отвлечься, и посмотрела вверх как раз тогда, когда в кухню снова заглянул кто-то.       Этим кем-то оказалась Бернадотт. Чёртова Пайпер Бернадотт в её этих крутых шмотках олд-мани стиля и с её этим шикарным блондом. Её пронзительно-зелёные радужки изумлённо изучали Шелли.       — Когда вы, Кольт, сообщили, что к вам кое-кто пришёл, — рассеянно начала Пайпер, не сводя взор с Шелли, — я подумала, вы про Мэйси.       — Ты когда-нибудь оставишь Мэйси в покое?.. — сурово пронудел Брок, но остался проигнорированным.       — Жизнь полна сюрпризов, — ответил Кольт Пайпер и тоже протиснулся в комнату. — А ты хочешь чай? Или сразу пойдём?       — Давайте не станем задерживаться ни секундой более, — предложила Пайпер.       Брок неторопливо поднялся со стула и принялся собирать вещдоки в бокс.       — Окей. Шотган, ты с нами? — окликнул её Кольт.       Внезапно Шелли заскучала по Буллу: она оказалась под пристальным вниманием Брока и двух самых долбанутых людей, которых только знала. А она знала много долбоёбов.       Пайпер — с её этим постоянным непроницаемым аристократическим лицом, макевиалестическим амплуа и не заслуживающей доверия улыбкой. И Кольта — с его оценивающе сдвинутыми бровями, насмешливым гонором, дерзкой, блять, дерзостью и некоторой нарциссической потребностью в безопасности.       Если бы они составляли тёмную триаду, Шелли заняла бы место психопата. Охрененная компания, мать вашу.       ...Как же быстро у Кольта поднялось настроение. Интересно, почему?       Шелли резко больше всего на свете захотелось домой.       Но ей нужно было остаться вне списка, и она сказала:       — Погнали.       И теперь, совершенно не имея понятия, куда (и эта неопределённость действовала на нервы), Шелли опрометчиво шагала бок о бок с этими придурками вниз по Белмонт-Крэгин.       — У тебя же своё кафе, да? — говорил Кольт.       — Абсолютно верно, — статно отвечала Пайпер.       — На днях ограбили Центральный банк Чикаго. Если коротко, по камерам мы установили, что некоторые из грабителей зашли в твоё кафе сразу после ограбления.       Шелли удивлённо проморгалась. Она двигалась по противопожную сторону от Кольта – с Пайпер между ними, – и он не видел её шока.       Полиция подобралась так чертовски близко.       ...Но шедший рядом с Шелли Брок видел.       — ...Боже мой! — отозвалась Пайпер.       — Да... Но не переживай, с твоим кафе всё будет нормально.       — Зачем, в таком случае, вы мне это говорите?       — Преступники – их было двое – зашли через главный вход, — сказал Брок. — Но даже спустя семь часов не вышли оттуда же.       — Они не могли пребывать там так долго, — заметила Пайпер.       — Верно мыслишь, — кивнул Кольт.       — Может, они ушли через чёрный ход? — вставила Шелли.       Ей точно не стоило делать вид, что её тут не было; и она не выглядела бы непринуждённо, если бы промолчала.       Пайпер одарила её фирменным сканирующим взглядом. Брок бдительно нахмурил брови. Кольт впечатлённо улыбнулся.       — Я тоже об этом подумал, — с удовлетворением сообщил он. — Но в этом вся проблема. Госкамер на улицу с чёрным ходом нет. По неизвестной мне причине доступа к частным — которые в кафе Пайпер, — у ЧПД нет.       Шелли льстило, что Кольт достаточно доверял ей, чтобы обсуждать в её присутствии такие тонкие моменты. Но рядом шла и Пайпер, и шёл Брок, и это усложняло всё, потому что они явно чуяли что-то неладное.       Они, в общем-то, были правы.       — Я могу навести справки у охранника, дежурившего в тот день, — предложила Пайпер, и Кольт был непротив.       Шелли почему-то подумала, что Кольт или Брок уже наверняка уже это сделали, а Кольт согласился, чтобы не грубить Пайпер. Или чтобы не говорить правду.       Шелли нужно было время подумать.       Оставшуюся часть дороги работа в полиции, к несчастью для Шелли, больше не обсуждалась.       Шелли, признаться, изрядно утомилась, пока они добирались до Кедзьи-Хоман. Пайпер потащила их в неприметный проход. Кольт, наверняка знакомый с дорогой, не сопротивляясь, следовал за ней. Брок, пусть и с некоторым нежеланием, но спокойно шёл туда же. И только Шелли с тревогой спускалсь по лестнице на цокольный этаж не известного ей здания, куда-то в подвал.       Там, однако, ничего потенциально опасного (по крайней мере, расчленять Шелли, очевидно, никто не собирался) не было — нашёлся только целый стрелковый клуб.       И это было последнее место, в которое, как она ожидала, она могла бы попасть в компании двух полицейских и ресторатора.       Над интерьером, к слову, явно не заморачивались: просто пришпилили за гвозди зелёные сетки на стены со старой кирпичной кладкой и провели электричество.       Шелли изучала всё вокруг с лёгким несколько удивлённым любопытством; но Брок, глядя на Шелли своими детективными глазами, вдруг сказал:       — У тебя даже сейчас такое нейтральное лицо, будто ты в подобном месте не впервые.       Шелли слукавила бы, если бы сказала, что нет, но ей, определённо, стоило бы вести себя чуточку более по-граждански. Так что она просто пожала плечами.       Подошедший Кольт наверняка насторожился бы через мгновение тоже. Но, к удаче, вовремя вмешалась вернувшаяся от администрации Пайпер.       — Наша галерея под номером три. Пойдёмте?       Она повела их по длинным коридорам, и стены были завершаны чьими-то портретами.       Это напомнило Шелли, как она, совсем маленькая, ходила по таким же длинным помещениям, занавешанными дорогими картинами.       Они дошли до нужной галереи, но коренастый мексиканец – инструктор – не пустил Шелли. Ей, заявил он, сначала нужно пройти обучение. Никто из них не знал, что Шелли прекрасно владела почти любым видом оружия. Но никому это знать и не стоило.       Брок вызвался помочь инструктору: похоже, не очень рвался проводить лишнюю минуту с Пайпер. Шелли могла его понять.       На обучении было чертовски скучно — Шелли даже начало клонить в сон. Она более-менее нормально спала последний раз, кажется, в библиотеке.       Когда инструктаж закончился, Шелли попросила Брока принести ей кофе.       — Где я тебе здесь найду кофе? — занегодовал Брок, но побрёл на поиски.       Сама она двинулась к нужной галерее и, подходя, заметила, что дверь приоткрыта. Шелли хотела потянуть ручку, но из помещения донёсся слащавый голосок Пайпер:       —...Очень любопытное признание, Кольт.       — Да, обычно я куда более упрям, — ответил Бронсон.       — Но вам правда нужно использовать этот шанс.       — Знаю.       Одному всевышнему известно, каких трудов Шелли стоило не открывать дверь. Она ненавидела оказываться свидетелем диалогов, которые ей не следовало слышать.       Но есть такая тактика — узнать о враге всё, чтобы потом его этим шантажировать. И раз уж Шелли решила придерживаться этой тактики, на полпути отступать было бы нехорошо.       — ...Однако, — говорила Пайпер, причём довольно громко: как если бы хотела, чтобы её услышали за дверью, — учитывая, что я слышала про вас, и видела, когда вы общаетесь...       — В это сложно поверить, да. Сам всё ещё колеблюсь. Прийти в Департамент... Весьма неожиданно.       Хотелось сотрясать кулаками: Шелли ненавидела, когда её обсуждают за её спиной, а они сейчас обсуждали, несомненно, её. Но она не могла их прервать: нельзя кусать руку, которая протягивает тебе еду. Слишком рано.       — Это наверняка было из лучших побуждений, — невинно проворковала Пайпер. А потом перезарядила глок и выстрелила. Сама невинность, ни дать ни взять.       — Ну... она сказала, что хочет "наладить отношения", — задумчиво протянул Кольт.       — Это, непременно, было бы лучшим решением в первую очередь для психического здоровья вас обоих.       — Хахаха, не уверен. Но больше всего меня поражает, что... Она тоже довольно упрямая, знаешь?       Кто-то из них снова выстрелил.       — Я и не представляю, какой душевной борьбы ей могло стоить прийти к вам после того спора.       Паршивец, он и про спор ей рассказал!..       — Да, именно! — воодушевленно подхватил Кольт. — Это наверняка далось ей с боем.       — Вы кажетесь впечатлённым этим, — с улыбкой в голосе сказала Пайпер.       — Так и есть! Я тогда был не в себе, но, оглядываясь назад, и сейчас удивлён. Признавать неправоту, как она, сложно. И как минимум вызывает уважение.       “Просто я готова поступиться принципами, если так нужно,” – подумала Шелли.       — ...ам, наверное, стоит извиниться и тоже признать это.       — Думаешь? Это было бы неловко.       Внезапно внутри стало ужасно тихо, и Шелли всё же пришлось совсем чуть-чуть заглянуть в помещение, чтобы хоть что-то слышать и видеть.       В первую секунду хотелось зажать рот рукой, чтобы не ахнуть в голос.       Пайпер наклонилась, чтобы оказаться одного роста с Кольтом, и совсем интимно подалась вперёд к нему — далеко за пределы границы личного личного пространства.       — Я пленена вашим очарованием, — твердила она сокровенным полушёпотом. — Я ценю ваше общество и то откровение, на которые мы способны в наших диалогах. Я уверена, она тоже оценит.       Теперь хотелось зажать себе ногу, чтобы не ломануться на драку с Пайпер.       Стоило этой мысли посетить светлую голову Шелли, как Пайпер отпрянула от застывшего и смотревшего в упор на неё Кольта, покачала головой и вздохнула.       Было удивительно, что она считала такое поведение раскованным, но Шелли заметила, что в присутствии других Пайпер не позволяла себе и такого. Было удивительно, как спокойно Кольт реагировал, хотя обычно начал бы качать права. Было удивительно, почему Шелли это не давало покоя, несмотря на её убеждённость в обратном.       — ...Хаха, не знаю, но надеюсь.       — Вы мне очень нравитесь.       — Ага, ты уже упоминала.       Беспечность, с которой Кольт ответил на признание, почти оскорбила Шелли. Но это касалось Пайпер, так что всего лишь "почти".       — Я серьёзно, — заверила Пайпер. — Пусть это невзаимно. Я хочу вам помогать.       — Зачем? — поинтересовался Кольт. Его эта фраза ничуть не смутила.       Пайпер улыбнулась своей нечитаемой улыбочкой. Но её оливковые глаза чуточку потеплели.       — ...Чувства — как антидепрессант, как наркотик, как игла, — одухотворённо, будто что-то сакраментальное, щебетала она. — Даже если знаешь, что они вредны, хочешь утолить жажду в них. Если будете сомневаться, я передумаю поддерживать затею с Шотган и с радостью приберу вас себе.       — Очень обнадеживающе, — фыркнул Кольт.       — Всё получится.       — Ты в любом случае не в той перспективе рассматриваешь моё с Шотган общение. Я просто хочу сделать его сносным, окей?       — Понимаю. Судьба, однако, — странная штука, — пожала плечами Пайпер. — Хотя я волюнтаристка... Эх, ваш черёд стрелять.       Шелли решила сматывать удочки: притвориться, что забыла номер галереи, и отсидеться возле ресепшена. Она наслушалась достаточно, и теперь нужно было анализировать.       Неужели Кольт с Пайпер были настолько близки? По их вечно ехидным тональностям в адрес друг друга так сложно было сказать. С другой стороны, разве её общение с Леоном или Фэнгом отличалось? К тому же, хотя Пайпер заявила, что "хочет помочь" (Шелли тоже много чего умела заявлять), Шелли чувствовала что-то неладное. Что-то точно было не так.       Пайпер казалась ей тёмным эмпатом, тёмной лошадкой. Шелли была наслышана о хваленой интуиции Кольта, но и сама обладала достаточной, чтобы не понимать его доверия к этой странной, очень странной женщине.       Пора было просить у наводчика информацию и по Пайпер.       Шелли добралась до выхода из клуба и уселась на чёрный кожаный диванчик для ожидания. Почему-то на душе скреблись кошки — это было не к добру.       И сразу после этого припёрся Брок, протянул Шелли стакан с горячим кофе и сел рядом. Шелли тихо поблагодарила его.       — Мне хочется тебе доверять, — вместо ответа прошептал вдруг Брок. — Но это не значит, что я реально доверяю тебе.       Шелли на секунду опешила от такой прямоты.       — Почему ты мне это говоришь? — спросила она, часто моргая.       — Кольт предпочитает не замечать того, что замечаю я. Я тоже впечатлён, что ты позавчера держала пушку... Но одновременно насторожен. Да, он мне рассказал.       Шелли с тревогой прищурилась.       — Ты его меняешь. — Брок неопределённо махнул рукой. — И это хорошо. Плохо, что теперь только я держу с тобой ухо навостро. Ты всё ещё в списке.       Шелли стало страшно предполагать, что это за список и почему Кольт её больше туда не относил. Брок подозревает её. Тактика работает только на Кольте.       Брок замолк и уставился в свой телефон. Шелли запоздало кивнула ему.       Брок её подозревал... Всё это время они с Кольтом оба, судя по словам Брока, подозревали её. Но если что-то заставило Кольта поменять мнение, то Брока — нет. Это вызывало опасения. Надо было решить с ним вопрос. Нужно было вывести Брока из игры, и у Шелли уже была идея.       Шелли её обдумывала и отчитывала минуты до момента, когда ей нужно будет сбежать. До встречи оставалось около семи часов. Нужно было ещё как-то незаметно созвониться с Леоном...       Так они просидели ещё около получаса: а потом в коридоре появился Кольт и уставился на Шелли с Броком, как на дурачков.       — Чего вы тут уселись? — Он приземлился в тесном пространстве между Шелли и Броком. Оставалась ещё целая другая половина дивана, так что это смущало.       — Хочешь, чтобы мы легли? — тем не менее спокойно спросила Шелли.       Брок на мгновение скосил взгляд в их сторону, но продолжил втыкать в телефон.       Шелли поняла, насколько двусмысленно могла прозвучать, только когда Кольт растянул на лице едкую ухмылочку и практически лёг на её бок, как на подушку.       — Хочу, но не здесь. ...Мы же там стреляем. Не хочешь тоже? А ты, Брок?       Брок, не отрываясь, покачал головой.       “Проверяет,” — поняла Шелли и, от боли в мышцах сжимаясь под тяжестью навалившегося Кольта, чуть заметно поджала губы.       — Неверный вопрос, — съязвила она. Хотелось скинуть Кольта с плеча. — Лучше: нужно ли мне это?       Кольт кокетливо наклонил голову набок, совсем близко оказываясь к лицу Шелли; и забивший в нос резкий запах его коричных духов почему-то стал тяжёлым ударом по её рассудку.       — Попробовать что-то — всегда хорошо.       Ох, если бы только попробовать. Шелли мечтала забыть об этом опыте и этом умении.       — Объективно тупая фраза. Не всем такое нужно.       — Тупая не фраза, — ехидно улыбнулся Кольт, — а тот, кто считает её таковой.       — Это намёк? — устало вскинула брови Шелли.       — Это попытка. Знала, что если каждый день говорить человеку, что он тупой, то в конце концов он поверит в это?       — Это равносильно тому, что, если регулярно говорить от природы тупому человеку, что он умный, он от этого умнее не станет.       — Быть тупым и верить в то, что ты тупой, — разные вещи.       — ...Ясно, это был намёк, — нахмурилась Шелли; Брок усмехнулся.       На месте, где лежал Кольт, сразу стало холодно, когда Шелли спихнула его со своего плеча. Это было хорошо, потому что в тепле хотелось спать. Брок теперь хохотнул в голос.       — Ох, да ладно. Я же шутя, — беззастенчиво махнул рукой Кольт. — Лицо попроще сделай, а то смотреть невозможно.       — Оно моё, — скривилась Шелли. — С каким хочу, с таким выражением лица и сижу.       — Не нравится — не смотри, — назло Кольту поддакивая, вставил Брок.       — А мне хочется. Улыбка её мне нравится, знаешь ли, — улыбнулся Броку Кольт.       — Ты ёбнулся? — обескураженно проморгалась Шелли, а Брок заржал как гиена.       — ...С чего бы вдруг? — неожиданно встряла Пайпер. — Прошу прощения, услышала обрывок фразы.       Смех Брока как-то сразу утих.       — Неважно, — снова отмахнулся Кольт.       — Ну... А мне позвонила доктор Джанкер, — пожала плечами Пайпер, как будто это была чёртова обыденность.       Судя по всему, такой беззаботности возмутился и Кольт. Брок и Шелли переглянулись и с неозвученным любопытством посмотрели на Кольта.       — Какого чёрта она хотела? От тебя?       — Она просила уведомлять её заранее, если вы не можете забрать Джесси. То, что вы с Шотган встречаетесь, не освобождает вас от этого.       Ирония, с которой она говорила, была очевидной, но вокруг стало до мурашек тихо. Брок опять захохотал.       Шелли с немым непониманием уставилась на Бернадотт. Кольт удивлённо выдавил:       — Что, чёрт возьми?       Пайпер приняла озадаченный вид.       — Она вам не говорила о своём мнении касаемо этого во-?...       — Пэм сказала, что мы встречаемся? — перебил её Кольт.       — Ну, она явно намекнула, что так считает. — Пайпер сцепила руки в замок перед собой. — Исходя из вашей реакции, смею предложить, что вы были не в курсе её мнения.       — Я был абсолютно не в курсе, — с мрачным энтузиазмом подтвердил Кольт. — С чего она взяла это вообще?

...

      —… Биби была из «Б-800». Завалила кучу людей, ограбила вдвое больше. Нам дали наводку. Ориентировки на неё были, ордер на задержание – тоже, всё супер. И я бы выполнил задание: я почти её схватил, — увлечённо повествовал Кольт, потягивая иногда чай.       Они засели в кафешке прямо в том же здании и сидели тут уже около двух часов, так что Шелли часто бросала взгляд на часы.       Кольт рассказывал, как арестовывал чёртову Биби.       Биби.       Биби была племянницей Булла; они с Шелли ладили так же хорошо, как с Амбер.       — ...Но налажал — прикрытие разоблачили. В клуб заявляется уже Эскопета, — сказал Кольт, и Шелли незаметно съёжилась. — Её видели с «Б-800». Биби с Эскопетой коннектятся и, короче, запускают в клуб какого-то сумасшедшего. Мужик троим людям глотки перерезал… А потом попытался сбежать. Я вижу: объекты скрываются. А рядом эти — с перерезанными сонными артериями. Удары поставлены; а придурки-тусовщики — пьяные все, в панике орут, не знают, что делать. Я мечусь: кого из трёх спасать, задерживать ли нападавшего?..       Никому не нравился этот рассказ. Шелли пялилась, как примороженная, на салфетницу. Глаза Пайпер сверкали от гнева, и ей наверняка хотелось уйти. Брок с крайне недовольным лицом, призывавшим Кольта заткнуться, сжимал свою чашку.       Кольт зачем-то продолжал.       — Но я и сам в первой помощи был не очень... Жаль, что я побежал за объектами. Бегу за ними, они разделяются, я загоняю Биби, мы начинаем драться. Она боевая – жесть. Я бы, наверное, ей проиграл, если бы её не застрелил чувак из нашей опергруппы.       — А что с Эскопетой? — сквозь стиснутые зубы любезно поинтересовалась Пайпер.       — В очередной раз не задержали!.. Они же с Биби разделились... Всё ещё обидно. Ужас, словом.       — Чудовищно. — Пайпер, очевидно, была очень неприятна эта тема.       — Не то слово. Но на нашей работе, — Кольт несильно пихнул сидевшего рядом с ним Брока локтем в бок, — такие вещи, к сожалению, обыденность.       “Псих”, — подумала Шелли.       — Ох, правда? — с удивительно ядовитой интонацией процедила обычно нечитаемая Пайпер. — А не боитесь, что на вас могут точить зуб люди тех, кого вы убили??       — А что мне бояться? Я никого не убивал.       Пайпер заметно помрачнела.       — Но это вы с дрались с Биби. Она мертва из-за вас.       Шелли, борясь со сном, сидела рядом с ней, следила за диалогом с застывшим сердцем и трясущимся от тремора телом и надеялась, что этого никто не заметит.       Они всё ещё говорили про Биби. Про бедную Биби, которую и она, и Булл так любили, которую так жестоко убили полицейские и которую оплакивали всем "Б-800". Лёгкость, с какой Кольт окрещивался от вины, сыпала соль на эту рану. Шелли очень хотелось воскликнуть "Убийцы!", но одновременно она помнила, что нельзя и что она сама ничем не лучше.       — Нет, ты чего? — растерянно распахнул глаза Кольт. — Я не виноват. Её убил человек из опергруппы, а не я; я же сказал!       — Вы загнали её в угол, — продолжала Пайпер.       Видя, как под напором Пайпер Кольт теряет уверенность в голосе, Брок оживился и нахмурился:       — А что, ему нужно было дать объекту скрыться? Стрелял не он. Значит, он невиновен.       — Человек заказал убийство, но сам в нём не участвовал. Виновен?       — Нашла с чем сравнить, — ошарашенно выдохнул Кольт.       — Вы! Это были вы. Если бы не вы, она была бы жива! — Голос Пайпер был удивительно возмущённым, хотя выглядела она совершенно спокойной. — Просто признайте это уже наконец!       — Да что сегодня с тобой такое?! — не выдержав, рявкнул Кольт; и все сразу замолчали. — День на работе неудачный? Может, тебе следует ещё своего седативного принять?       Лицо Пайпер тут же стало непроницаемым, как всегда до этого.       — Прошу прощения, — кашлянув, сдержанно извинилась она.       — Как мы вообще начали говорить про это? — угрюмо протянул Брок.       — Начали с похода Пайпер в театр на Норт-Стейт-стрит... — начал Кольт.       “Какие же они все чокнутые,” – полусонно подумала Шелли.       Она очень старалась не подавать признаков жизни, учитывая долбанутость Пайпер, подозрения Брока и рассказ Кольта.       Но ей это не удалось, потому что внимание всех приковал её как специально внезапно зазвонивший на всю округу телефон.       — И так всё время! — пассивно-агрессивно воскликнул Кольт, цепляясь за новую тему. — Постоянно!       — Можно подумать, вам никогда не звонят, — уже спокойным тоном возразила Пайпер.(“псих номер два”)       — Звонят, но не так часто! — возмутился Кольт. — Мне нравится в тебе то, какая ты пунктуальная.       — О, правда? — фыркнула Шелли, от усталости мало контролируя собственный тон. — Тогда мне повезло, что я не такая, как она.       Брок в шоке прикрыл рот ладонью. Пайпер удивлённо улыбнулась. Кольт со злобой и азартом выдохнул.       — «Не такая»… Это какая, Шотган?       — Ну, не знаю, Бронсон. Расфуфыренная недотрога-интриганка-блондинка, фальшь вежливости которой чувствуешь за чёртову милю.       — Шотган, — с угрозой сладко протянула уже Пайпер. Она не выглядела оскорблённой — лишь готовой постоять за свой покой. — Следите за языком, пожалуйста.       — Да пошла ты нахуй, — заторможенно, но уверенно скрестила руки Шелли. Пайпер ей не нравилась, и Шелли имела право на такую позицию.       — Если у вас, необразованных латиносов, принято общаться друг с другом, как с орангутанами, это не значит, что так поощрается у цивилизованных людей. Валите назад в свою проклятую Аргентину, если не в состоянии подчиняться наиэлементарнейшим азам правил этикета этой страны.       — Успокоительное попей, долбанутая, — подняла бровь Шелли. — Может, по-проще ко всему относиться будешь, боже.       — Я уже пью седативное, — уязвлённо насупилась Пайпер. — И рецепт у меня в наличии. Не смотрите на меня, как на наркозависимую. Идите лучше ответьте на звонок.       Телефон, будто в подтверждение слов Пайпер, снова прогудел. Шелли, не извинившись и не спрашивая ни у кого разрешения, вяло удалилась в уборную.       Звонил Леон.       — Где ты, чёрт возьми, шляешься? — первым делом завопил он, когда Шелли ответила.       Спать хотелось неимоверно. Кофе не помогал, но без него она бы уже уснула. Этой ночью она пролежала в кровати не больше двадцати минут, ей приснился кошмар, и после этого она тусовалась в спортзале аж до момента, когда к ней пришёл Фэнг.       ...С Леоном всё равно пришлось говорить. Он был чем-то очень раздражён. Шелли не вникала. Она, включив его фоном на громкую связь, положила телефон на раковину.       — ...Эта грёбаная утечка, — ругался Леон. — Ненавижу это дерьмо, просто ненавижу!       Шелли не понимала, что за утечка, но как же ей было плевать.       Шелли посмотрела в зеркало. Оттуда на неё воззрились чертовски вымотанные глаза отражения. Под ними залегали ужасные тёмные круги, и их было бы видно даже под консилером.       Тело болело, голова гудела, как колокол. Каждый звук был слишком громким, свет — слишком ярким.       Шелли наклонилась к умывальнику, включила кран, набрала воды в ладони и промочила лицо. Казалось, если она закроет глаза, то больше не откроет.       — Купи мне энергетик, — прошептала Шелли, поднеся телефон к губам. — Я не справлюсь. Вырублюсь к чертям.       — Спать ночью надо! — чертыхнулся Леон. — А не страдать хернёй, как ты.       — Я не могла уснуть... Мне было ст...       — Ты и так выпила по одному утром и перед выходом. Тепепь пожинай плоды своего упрямства и тащи свою задницу на встречу.       И он сбросил трубку.       — Уёбок, — прорычала Шелли, швырнула телефон на бортик раковины и ещё раз ополоснула лицо.       Когда она вернулась к столику, Кольта и Брока уже не было. Шелли озадаченно осморелась.       — Их вызвали, — ответила на её немой вопрос Пайпер, кладя пустую чашку на стол рядом с остальными.       Она вытащила из своей дорогущей сумочки шикарный чёрный кошелёк и положила двести баксов в счётницу, хотя они вчетвером выпили максимум на сорок.       — Это как? — Шелли обеспокоенно сцепила руки и села на кресло напротив Пайпер.       Та колебалась в ответе, как если бы думала, стоит ли делиться секретом. Но в конце концов, сдалась.       — Насколько я поняла, сегодня в каком-то баре пройдёт встреча двух преступников, — с неимоверным вниманием вглядываясь в лицо Шелли, проговорила Бернадотт. — Сеньоры Эскопеты и Грома, если не ошибаюсь.       — Почему они ушли так внезапно? — требовательно спросила Шелли.       — Потому что у них была прослушка; и они, как только они узнали про эту встречу, сразу бросились готовиться к облаве.       И тут у Шелли замерло сердце. “Вот к чему Леон погнал меня на встречу уже сейчас”, — ошеломлённо подумала она.       Нужно было бежать в срочном порядке. Спасибо Пайпер за длинный язык.

Это был не длинный язык.