Точка G-7

Мало кто знал, но основной причиной, почему Эммануэль Макрон завел два телефона, была возможность звонить самому себе и отходить в любой момент, притворяясь, что разговариваешь. Когда Джо Байден в очередной раз спутал его с официантом и попросил принести водички, Эммануэль позвонил себе и направился к комнатам отдыха: дать небольшую передышку гудящей голове. Отдохнуть ему не дали, потому что, когда он проходил мимо номера Джастина Трюдо, тот схватил его за грудки, втаскивая внутрь. — Почему ты так долго? — возмутился он. — В смысле? — не понял Эммануэль. — В смысле я написал тебе уже сорок сообщений. — Это где было что-то про унитазы? Я думал, ты просто сошел с ума. — Нет. Ты вообще видел эти унитазы? Эммануэль на его месте все-таки померил бы температуру; жарко было, как в духовке, Джастину могло здорово напечь макушку. — Да, я их видел, — сказал он, засовывая руки в карманы. — Я ими даже пользовался. И по важным делам, и по не очень. — Нет, так ты ими не пользовался! — Джастин обежал его и, схватив за плечи, подтолкнул в сторону уборной. — Я использовал их всячески. Даже один раз неподобающим образом. — Опять рассматривал себя в полноростовом зеркале в ванной и перевозбудился? — А вот это не твое дело. — Ты же знаешь, оно искажает. Удлиняет. Эммануэль обиженно надул губы и остановился перед унитазом, когда Джастин перестал подгонять его. — Ладно. И как я должен им воспользоваться? — Садись. — Разве для этого не нужно типа снять штаны и хотя бы захотеть? — Садись! — настоял Джастин. Эммануэль пожал плечами и опустился на унитаз. Сложив перед собой руки, он смотрел в стену напротив и не испытывал ровным счетом ничего особенного. — Сначала я думал, что это самый обычный унитаз, который только и может, что поднимать крышку, сам себя чистить и говорить: «ваш груз утилизирован», — начал Джастин, и только тогда Эммануэль заметил в его руках небольшой пульт. — Но потом… Не то чтобы Эммануэль ожидал чего-то, но не совсем же ничего. — И что… — Слова замерли в его горле: он опустил взгляд и увидел у себя под ногами цветомузыку. — Это чтобы найти его в темноте, если не хочешь включать верхний свет! А вот… Теперь Эммануэль почувствовал себя странно. И только потом понял. — Он что, нагревается? — Он поерзал на месте. — Ого. — И не только! Можно сделать… Эммануэль ощутил, как сидение под ним становится прохладным, и растекся от удовольствия. Почему таких сидений не было в душных залах на нижних этажах?.. — Ладно, это забавно, но… что… что… Вибрация внизу заставила Эммануэля пережить самые любопытные мгновения. Что-то похожее он испытывал в зоне турбулентности, когда летал на общественных самолетах очень давно. Только теперь зона турбулентности находилась под его задницей. Вообще это даже немного возбуждало. — Понятия не имею, зачем здесь эта функция, но, — Эммануэль раздвинул ноги шире, и теперь ему стало совсем хорошо, — мне кажется, я знаю, как проведу вечер. — Нет, не знаешь. Джастин довольно эгоистично снял его с вибрирующего облака наслаждения и уселся на него сам. Справедливости ради, он усадил Эммануэля на свои колени, а сидеть на них было даже приятнее. — Вообще-то еще не вечер, — заметил Эммануэль, тем не менее позволяя притянуть себя ближе. Большущие руки Джастина обняли его, гладя по спине, скользя к лопаткам и ниже. — Ты должен расслабиться, я же вижу, что ты устал. — Я устал, потому что Байден меня уже трижды назвал гарсоном. — Это еще ничего. Меня он спросил, когда можно записаться на массаж, — задумчиво сказал Джастин. — Не собираюсь делать ему массаж. А вот тебе бы сделал. Выглядишь, как пожеванная бумага. — У меня от улыбки уже скулы сводит. Не хочу видеть все эти физиономии, с которыми я должен притворяться дружелюбным и лизать им жопы, — проворчал Эммануэль. — Я хочу, чтобы это со мной притворялись дружелюбными и мне лизали жопу! — Но как же я? — А что ты? Физиономия у тебя тоже та еще. Не открывай так широко рот, когда улыбаешься, я вижу работу твоего стоматолога. — Вообще-то это обидно. — Джастин разочарованно отстранился, и теперь Эммануэль подался вслед за ним. — Эй. Плевать на физиономии. Ради твоего пениса я готов пересечь полмира, — доверительно прошептал он, касаясь его подбородка. Память у Джастина была, как у рыбки, он тут же растаял. — Поэтому, — продолжил Эммануэль, — если ты будешь очень настойчивым и романтичным, вечер может наступить раньше и… — Как насчет минета? — Он поиграл со своим ремнем. — Раз уж мы тут все сегодня собрались. Эммануэль утомленно закатил глаза. — Будь ты таким откровенным во время своей кампании, за тебя бы не голосовали. — За тебя тоже. Так это значит да? — Это значит я возьму вопрос на рассмотрение. Но скорее всего нет, я очень много разговаривал, у меня челюсть и без того скоро отвалится. Джастин поджал губы, плохо скрывая обиду. Должно быть, он очень на это рассчитывал и опять надушил свои трусы какими-нибудь конфетными духами, полагая, что Эммануэлю пять и запах конфет привлекает его больше запаха мужчины. — Ну хоть попрыгаешь на мне? Ноги у него не так устали, как рот, поэтому это предложение было реальнее. Размяться не помешало бы. — Вот это можно, — подумав, сказал Эммануэль и поцеловал, обнимая за шею. Джастин довольно замычал, в ответ оплетая его руками и прижимая теснее. Его ладонь скользнула в брюки сзади и под белье, огладила ягодицы, прежде чем спуститься ниже и потереть. — Ого, котенок побрил дырочку? Это для меня? — спросил Джастин в поцелуе. — Размечтался. Во-первых, котенки не бреют дырочки. Во-вторых, это воск, — заявил Эммануэль. — Я готовился к пляжному сезону в Брегансоне. — Вот почему она у тебя выглядит, как в глянцевом порно. — К тому же в салоне была хорошая скидка на эпиляцию глубокого бикини, а я экономлю бюджетные деньги. — Надеюсь, ты оставил мне какой-нибудь кустик, — Джастин забрался пальцами в его белье спереди и широко улыбнулся, — о-о-о, оставил. Эммануэлю все же пришлось встать с нагретого места, чтобы стащить с себя брюки с трусами. Из-за непрекращающейся вибрации Джастин чуть не съехал с сиденья унитаза, пока пытался проделать то же, максимально сохраняя энергию. Его голые бедра тряслись, как в рекламе пояса для похудения из телемагазина. К сожалению, семейные ценности между ними тоже, поэтому Эммануэль, возвращаясь на его колени, зажмурился, чтобы не умереть со смеху. — Итак, — он скользнул по запястью той руки Джастина, в которой все еще был пульт, — на что надо нажать, чтобы подали смазку? Есть какая-нибудь вишневая кнопка? — Может быть, — серьезно ответил тот, поглаживая освобожденный от одежды член Эммануэля, — я не все изучил. А с собой я взял самую простую. — Если она работает, она годится. — Кстати, тут есть кнопка, чтобы включить воду и помыть себя внизу. Если тебе надо. — Я уже помылся. Подозревал, что что-нибудь такое может произойти. — Неужели? — Конечно. Я же тебя знаю. Удивлен, как ты не затащил меня в те большие кусты после фотосессии. — Надеюсь, я не сильно тебя разочаровал. Тут еще много кустов. Дрожь от унитаза передалась и в руку Джастина, и он никак не мог попасть пальцем куда надо. Он тыкал везде подряд, но маршрут так и не определил, пока они не взялись за поиски пути вдвоем. — Она посередине, я думал, не заблудишься, — усмехнулся приподнявшийся Эммануэль, отпуская его руку. Он расстегнул рубашку и обнял Джастина за голову, пока тот ласково терся о мягкий коврик волос на его грудине лицом. — Может, ты все-таки отключишь эту вибрацию, а то мне кажется, что мы так и до завтра не начнем. — Да, нажми там… нажми на черную кнопку. Эммануэль выудил из его пальцев пульт и внимательно посмотрел на все одинаково черные кнопки с неопознаваемыми бледными значками. Должно быть, Джастин уже вволю поигрался с этим чудом техники, посадив батарейки. Ну хорошо. Первая кнопка. — Нет, нет, ты включил нагрев, — запротестовал Джастин. — Мне и так с тобой жарко! — Не та, — пробормотал Эммануэль, но, прежде чем сделать, как тот просит, немного отвлекся, глубже насаживаясь на его пальцы. — М-м-м. Вот так, о, да, вот так хорошо. А эта? Прямо из-под них раздался душераздирающий звук. После первоначального шока Эммануэль разобрал пение китов. Только тех, у которых ни слуха, ни голоса. — Должно быть, это если ты стесняешься каких-то звуков, — предположил Джастин, найдя губами его левый сосок и уделяя ему повышенное внимание. — Иногда я стесняюсь звуков, которые издают члены моего правительства на заседаниях, можно мне такую кнопку в парламент? — Маню, выключи, у меня от такого пропадает эрекция. — Ты слушаешь Джастина Бибера, это хуже. — Но я не слушаю его со стояком! — Он тебе мешает? — Эммануэль наклонился к его уху, шепча. — Тогда давай поскорее спрячем его во мне. Джастин согласно замычал и вытащил из него пальцы, сжимая свой пенис, чтобы Эммануэлю было удобнее осуществить посадку на эту взлетную полосу. А он планировал улететь. По крайней мере такое ощущение у него сложилось, когда он случайно нажал на смыв, и унитаз под ними завыл, как турбина самолета. — Интересно, — горячо выдохнул Эммануэль, стирая с виска выступившую испарину. — А тут нет такого, как в кино... что мочишься, а принтер в бачке распечатывает полный анализ твоих заболеваний и рекомендации по диете?.. Джастин хотел что-то ответить, но только застонал, потому что тот наконец опустился до самого конца. Эммануэль даже расслабил ноги, чтобы полностью положиться на него. Почувствовать себя на нем, как рыбка на крючке, в этом пении китов и шумящем море унитаза. Ну хотя бы вибрация прекратилась. — Тебе… тебе… пригодятся рекомендации по диете, — выдохнул Джастин. — Еще одно слово, и я оставлю вас с унитазом наедине, — оскорбился Эммануэль, втягивая живот. — Поищешь на нем кнопку "секс". — Я имею в виду... если Байден продолжит считать тебя официантом. Будешь… подавать ему… что-то… всякое что-то... — Вообще-то он не только официантом меня называл, — немного успокоившись, оповестил он. — Утром попросил автограф. Может, он решил, что я какой-нибудь актер. — Должно быть, подумал, что встретил одного из гномов Белоснежки. — Слышишь, ты! — Эммануэль застонал, потому что Джастин обхватил его за поясницу, приподнимаясь на сидушке и вколачиваясь в его тело быстрыми резкими толчками. Это длилось недолго, но полностью сбило его с мысли и ног. — Это все равно не побьет, кем он меня посчитал во время визита в Оттаву… — Джастин поцеловал его в бьющуюся на шее вену. — Дай... угадаю. — Эммануэль никак не мог отдышаться после такого темпа. — Кэри... Грантом? — И близко не. — Руки Джастина оккупировали его ягодицы, требовательно притягивая к себе. — Сдаешься? — Сдаюсь, сдаюсь, — покорно согласился он. — Продолжай. — Хорошо. Он назвал меня доктором. Он… м-м-м… отозвал меня в сторону и хотел показать, где у него красное и чешется. — Отвратительно, — выдохнул Эммануэль. — Но мне в какой-то степени нравится игра в доктора. Я готов показать тебе все. Надо... надо потом попробовать... — Потом... обязательно. Тебе не кажется странным, что мы обсуждаем Байдена во время секса? — Не кажется. Только мысли о нем не дают мне кончить прямо сейчас. Эммануэль отстранился от него, кладя руки на плечи, чтобы наконец подвигаться самому. Почти снимался с него и садился вновь, шлепаясь своими бедрами о его. Бесподобно хорошо. Он планировал посвятить этот свой оргазм чудесам науки и особенно той ее области, которая разрабатывает затейливые унитазы. Так к нему еще не подкатывали, хотя Джастин мог найти и самый дурацкий повод. Кажется, как-то он сказал, что его пенис в ужасной агонии, от которой его может спасти только слюна, причем чужая, очень желательно, если французская и принадлежащая какому-нибудь политику. Эммануэлю пришлось спасать его ценный орган, пока он не выдвинул этот вопрос на международный тендер. Все-таки, как бы ни был хорош Джастин, но когда они не обсуждали Байдена, он был еще лучше. И его волосы, которые немного отросли и начали прекрасно виться, поэтому никто бы не догадался, что они такие спутанные из-за рук Эммануэля. И его лицо: он приоткрывал рот, чтобы глубже дышать, совсем немного: между рядами зубов можно было разместить чипсинку, а не целый ломоть картошки по-деревенски. И его член, который доставал самые труднодоступные места и так приятно нажимал на кнопочку внутри Эммануэля, куда более полезную, чем все вот эти на пульте. От особенно качественного толчка пульт заскользил в его пальцах, и он пытался не уронить его, конечно же, именно поэтому что-то и нажалось. — Господи, опять, — застонал Джастин, и Эммануэль ощутил, как его бедра вновь вибрируют. Сейчас это было очень кстати. Вибрация отдавалась через все его тело и проходила прямо внутрь него. — Он то горячий, то холодный, то жужжит внизу… — Да это секс для лентяев, можно вообще не двигаться, — поделился мыслями Эммануэль, поняв, что приятно находиться и просто на одном месте. — О, я так близко, Жюстен... я сейчас... — Нет, нет, — запротестовал Джастин. — Я должен заставить тебя кончить, а не унитаз! — Но он так хорош… — подразнил он и получил, чего хотел: Джастин приподнял его выше, вбиваясь в него с таким же остервенением, с каким он сам раньше ставил печати на банковских бумагах. Эммануэль перешел на китовый матерный, запрокидывая голову и потираясь членом о тесно прижимающийся к нему живот Джастина. Волна ощущений окатила его мириадами теплых искр, и он наконец расслабился, позволив ей вынести себя на берег. Черт, как ему этого не хватало. — Надеюсь, у тебя тут есть чистая рубашка, — проговорил он заплетающимся языком, упираясь в лоб Джастина. Тот никак не мог сфокусировать взгляд и пялился на кончик его носа, чтобы хоть немного собраться. — Тут нет никакой функции стирк… — Маленький черный пульт выскользнул из ослабевших пальцев Эммануэля. Они пытались поймать его, но тщетно. Миновав их руки, со скромным плюхом он пошел на дно. — Черт, — ругнулся Джастин. — Как я теперь буду нагревать его, когда захочу посидеть ночью подольше? — Это вредно, от этого бывает геморрой. Я... читал. Но геморрой был не только от этого. В комнате послышался хлопок дверью, и оба замерли в ужасе. Кто-то из них не заперся, когда они сюда вошли. Эммануэль попытался пораскинуть несоображающими после оргазма мозгами, но они выдавали только стандартную посткоитальную установку: «хочу обниматься». Еще пара секунд и они оба столкнулись взглядами с залетевшим в туалет Джо Байденом. Он успел расстегнуть свои штаны и теперь по всей видимости намеревался облегчиться. — Занято! — вскрикнул явно первое попавшееся в голову Джастин, пока они не оказались под огнем аппарата главы американского правительства. Эммануэль постарался по-джентльменски закрыть его тело, но в основном свое лицо, надеясь, что сейчас старину Джо не посетит приступ просветления, и он не осознает, что увидел, как премьер Канады катает президента Франции на многофункциональном унитазе и своем не менее многофункциональном члене. — Ах, прошу прощения. — Джо прикрыл глаза рукой. — Кажется, я попутал комнаты! Мой мочевой пузырь стал меня подводить так часто, это все из-за камней. Или их отсутствия. Я не помню, что мне сказал мой доктор. Эммануэль изо всех сил притворялся деталью интерьера. Ему казалось, что у него здорово получалось, по крайней мере чувствовал он себя отжатым полотенцем. Как только Джо покинул номер в поисках, куда бы вломиться еще, Эммануэль быстро окончил процедуру стыковки глав франкоязычных государств и соскочил с гостеприимных коленей. А потом пошлепал босыми ногами к двери, чтобы теперь точно запереть ее. — Какое-то безобразие, — услышал он из коридора. — Разве у вас разрешены служебные романы? — Простите, что вы имеете в виду, сэр? — осведомился тихий женский голос. Возможно, это был кто-то из обслуживающего персонала. — Я могу быть стар, но я еще помню, что такое секс. — Я все еще не… — Ваши официант с массажистом. Я всякое видал, но это уже совсем. У них даже задницы светились! — Ах. Понятно, сэр. — Голос неизвестной выразил, что ей действительно все понятно. — Я могу еще чем-то помочь? Дослушивать его Эммануэль не стал, возвращаясь в уборную. Джастин озадаченно смотрел на все еще светящийся, вибрирующий и беспорядочно нагревающийся и охлаждающийся туалет. Когда Эммануэль потянулся к рулону бумаги, чтобы обтереться внизу, он почувствовал, что из унитаза дует, как из фена. Похоже, он таил в себе еще много сверхспособностей... — Мне кажется, могут возникнуть некоторые проблемы, когда я решу воспользоваться им по прямому назначению, — заметил Джастин, с трудом увернувшись от внезапной струи воды. — Да ладно, попросишь еще один пульт и все. — Но как я объясню, куда я дел первый? — Он поспешно закрыл его крышку. Теперь было слышно, как вода бьется о нее с той стороны. — Это ты виноват. — Эй, нет, не надейся, свой я тебе не отдам. Я хочу… — Эммануэль наклонился за своими штанами и закончил тише: — попробовать кое-что сам. — А как же я? — расстроенно спросил Джастин. — Ну… ты у меня будешь еще в Мадриде. А таких унитазов нет! — Зря я тебе его показал, — вздохнул он. — Да, совершенно, совершенно зря. Но знаешь, чего они не могут? — Чего? Эммануэль поманил его ближе и, стоило Джастину доверчиво наклониться, нежно поцеловал. Он почувствовал, как губы Джастина изгибаются в улыбку. И он тут же все забыл. Будь у унитаза хоть сотня кнопок, никакая из них не приносила ему столько удовольствия, сколько один Джастин.