Клетка для дракона

Ребекке нравилась ее работа. Операции, сложные случаи, беседы с пациентами и их родственниками, ради этого она столько лет училась, чтобы спасать жизни людей. Но кое-что все же было неприятно любому врачу. И если тонны бумажной работы можно было списать на издержки профессии, то смерть пациента во время операции невозможно было полностью оправдать случайностью. У каждого врача, будь то терапевт или хирург, есть свое кладбище. В основном пациенты если и умирают, то умирают в послеоперационный период, тогда можно еще обвинить совершенно другого человека или фактор. Но когда смерть происходит на операционном столе, то начинаешь прежде всего искать ошибки в своих действиях. Что ты могла сделать, чтобы все пошло иначе? Что нужно было сделать, чтобы человек за свои сорок с лишним лет узнал об аллергии на лекарственный препарат до операции? Кого винить в этом? Пациента, который возможно даже не предполагал о существовании своей непереносимости? Анестезиолога, который возможно не в полной мере составил аллергоанамнез? Ее саму, потому что она… что она конкретно сделала не так? В любом случае эта смерть на ее счету и на счету анестезиолога. Она сидела в ординаторской, в спину дул воздух из кондиционера, ей нужно было заполнить три листа назначения. Названия лекарств плыли перед ее глазами, она пыталась сконцентрироваться на этих разлинованных листах, но мозг давал ей ту самую картину, как анестезиолог громко говорит: «Остановка сердца! Отошли от стола!». Еще за несколько минут до этого у пациента снижалось давление и анестезиологу приходилось подходить к столу и «поднимать» его, но никто не придал этому особого значения, а стоило бы. Анафилактический шок. Реанимация была проведена в полной мере, но результат ее был неудовлетворительный. Время смерти 14 часов 34 минуты. Ребекка еще некоторое время стояла с поднятыми руками и смотрела на мониторы, показатели которых замерли навсегда. В комнату зашел Мелендес, сегодня у него тоже была операция, поэтому он был в синем хирургическом костюме и медицинском халате. Он был несколько взволнован и озадачен. Ребекка оторвалась от листов назначений и обратила на него внимание. — Мне сказали, что произошло. — Сказал он после недолгой паузы. — Ты как? — Нормально. — Типичный ответ на подобную ситуацию. — Уверена? Ты можешь идти домой. — Нет, мне еще работать надо. — Слушай, у меня тоже были летальные исходы операций, и я знаю, каково после них. Поэтому тебе стоит отдохнуть, развеяться, не сжирать себя мыслями. — Я не сжираю себя мыслями. — Да, хочешь сказать, что ты не прокручиваешь у себя в голове всю операцию? — Прокручиваю. Результаты вскрытия пришли? Мелендес поставил стул напротив стола и сел. — Нет, придут только завтра. Доктор Шейл говорит, что все было похоже на анафилактический шок. Твоей вины в этом нет. — У нее остались родственники? — Какое это имеет значение? — Мне им придется рассказать о том, что случилось. — Муж и двое детей. Я сам могу им все рассказать, а тебе стоит идти домой, назначения пусть напишут ординаторы. — Вы не были на операции и не знаете, что было. Я ее лечащий врач, и я должна рассказать им по какой причине она скончалась. В этот момент в кабинет зашла Клэр, поздоровалась со всеми и села за соседний стол. По ее выражению лица было видно, что она обо всем знает и сочувствует Ребекке. Мелендес лишь на секунду обратил внимание на своего ординатора и продолжил сверлить взглядом Ребекку, убеждая ее послушаться его. Медсестра оповестила, что муж пациентки пришел в больницу. Для Ребекки это был не первый летальный исход, и она знала, как лучше действовать в таких ситуациях, что говорить, какое выражение лица принимать. Ей бы хотелось никогда больше не прибегать к этому алгоритму, но жизнь такова, что не всегда у всего есть счастливый конец. Доктор Мелендес был рядом, готовый прийти на помощь, если что-то выйдет из-под контроля, но его помощь не понадобилась. Сам муж пациентки, он был, разумеется, без детей, выслушивал весь отчет с глупым выражением лица, отражающим полное непонимание происходящего. Ребекка тоже уже видела такую реакцию. У разных людей разная реакция на смерть. Кто-то начинает плакать и истерить, другие впадают в ступор, третьи вообще начинают смеяться, будто услышали самую смешную шутку на свете, а кто-то вовсе начинает переводить свое внимание на что-либо, но не на смерть своего близкого человека. Поначалу реакция людей непредсказуема, но она сменится через некоторое время, может через час, может через несколько дней. И эта последующая реакция тоже будет непредсказуема. Вот и этот мужчина, который вроде и смотрит прямо на Ребекку, но, видимо, рассматривает только стену позади нее, а что будет завтра, когда он в полной мере осознает, что сегодня лишился супруги и матери двоих его детей? Смирится? А может обвинит врачей и пойдет в суд? Это будет самый нежелательный исход. Хоть Ребекка и прокручивая все те события не могла найти своей вины в этом, все равно взрыв от бомбы под названием «Судебное разбирательство» запачкает и ее. Все это время доктор Мелендес стоял за ее спиной, может ради поддержки, а может это входило в его обязанности заведующего отделением. В любом случае, Ребекка не замечала, ей и не стоило его замечать, чтобы лишний раз не надеяться на помощь со стороны. В целом, ей казалось, что ситуацию удалось разрешить. Муж пациентки вряд ли подаст на больницу в суд, не похож он был на такого человека, но в любом случае юристам стоило быть настороже, ровно как и Ребекке. Она не послушалась совета Мелендеса и ушла домой ровно в 16:00, заполнив все листы назначения и обойдя все новоприбывших пациентов. Долгая поездка на автобусе смогла отрезвить ее, все мысли и соображения расставились по полочкам и можно было жить дальше. Погода не была благоприятной для уличной активности: тучи сулили надвигающийся дождь. Ребекка по пути от остановки зашла в магазин, чтобы окончательно успокоить душу чем-нибудь сладеньким, и пошла домой. На пути к подъезду она наткнулась на Джесси, который видимо пытался что-то продать местному держателю овощной лавки. — О, привет! — Он обернулся и сразу же помахал ей рукой. — Помнишь меня? Я из бара, вы позавчера заходили с Бетт. — Да, конечно помню. Джесси, не так ли? — Да, да, да, Джесси. Давай, может с сумками помогу? — Не стоит, они не тяжелые. Джесси своим телосложением напоминал рестлера-тяжеловеса, поэтому ему пакет с продуктами показался перышком. — Как Бетт? — Не знаю, ты можешь сам зайти и спросить. Не знаю дома она или нет, но можешь у меня подождать. — Не, я так спрашиваю, для вежливости и всего такого. — Ну, как знаешь. Тебе Ллойд не говорил, случайно, когда бойцовский клуб возобновит работу? — Не, он ведь и сам не знает. Просто знакомый из полиции поделился слухами, что копы будут патрулировать район. Неделю точно нужно будет выждать и не высовываться. Но твоя кандидатура в силе, хоть какое-то разнообразие мужикам будет. Не, я конечно желаю тебе удачи и буду болеть за тебя, но поставлю все же против, без обид. — Я понимаю, ты хочешь заработать на ставке, но я тебе этого сделать не дам. Собственно, спасибо, что занес пакет. Если узнаешь что-то новое по поводу боев, то дай мне знать. И да, квартира Бетти вторая слева, если тебе интересно. Ребекка и не предполагала, что может связывать этого бугая Джесси и Бетти, хотя знать ей это не было нужно и даже не интересно. Она разложила все купленное по своим местам, разогрела вчерашний рис и, как по расписанию, слушала музыку Бетти, которая играла за ее стеной. В холодильнике стояло бутылочное пиво, но Ребекка не хотела употребллять что-то спиртное, не тот повод, да и завтра нужно было провести пару операций, поэтому не нужно было давать причину усомниться в своих силах. Каждый переживает смерть на операционном столе по-разному, но вариант с алкоголем был не ее вариантом. *** Дождь начался вечером, продолжался ночью и даже в раннее утро не собирался заканчиваться. Ребекке было крайне трудно встать, так как небо заволокло тучами и не было ни одного намека, что сейчас утро, не считая гудения будильника. Она все же встала и ощутила неприятную мышечную боль в области шеи. На кровати лежала причина этой боли, а именно Джесси и его рука, на которой Ребекка и спала почти всю ночь. Его тело можно было даже назвать грациозным, если это слово можно употребить в описании носорога. Джесси был высоким, широким и обладал годовым абонементом в тренажерный зал. Он не гнался за рельефом, поэтому мышцы не были так хорошо прорисованы как у… как у Мелендеса, странное сравнение. Ребекка, заваривая себе кофе, вспоминала предыдущий день, а точнее вторую его половину. Нет, она не была в шоке, проснувшись на татуированной руке человека, с которым знакома пару дней. Просто она пыталась вспомнить всю хронологию для собственного же спокойствия. Она сидела перед телевизором и листала каналы, дождь тогда уже начался, а потом к ней зашла Бетти, чтобы попросить таблетку от головы. Они о чем-то говорили, Ребекка попросила у соседки номер телефона Джесси, чтобы связаться с ним по поводу боев. Бетти ушла, а Ребекка набрала номер бармена. Долго уговаривать и намекать не пришлось, Джесси оказался на редкость понятливым громилой, поэтому уже через полчаса он был уже тут. Они хорошо провели эту ночь, в этом она уж не сомневалась. Ей уже надо было выходить на работу, чтобы не опоздать на автобус. Джесси только что встал и, что очень понравилось Ребекке, не стал проявлять нежностей или рассчитывать на какое-то продолжение отношений. Они перекинулись парой фраз о погоде и о том, что их ждет на работе. — Как выходить будешь, просто захлопни дверь, хорошо? — Ребекка не могла ждать, пока он выпьет свой кофе, а за содержимое квартиры она не беспокоилась, все же ничего ценного тут не было, да и Джесси она почему-то доверяла. Каждый переживает смерть на операционном столе по-разному, это и было ее вариантом.