Снег в июле

      — Нахуя мы тут?       Погода в городе окончательно испортилась. Холодный, почти обжигающий ветер в перемешку с постоянными дождями не сулили приближения зимы. Жители сменили свою верхнюю одежду на дождевики и максимально прочную обувь, хотя горожане действительно пытались избегать столкновения с лужами, но это было физически невозможно. Досугом в каждой семье служило каждый вечер дружно сушить обувь, чтобы на следующий день пойти мочить её по новой.       Несмотря на отвратительную погоду двое стояли под козырьком абсолютно незнакомого подъезда и осматривали редких прохожих.       — Че ты предлагаешь Снега нахуй послать? — сигарета предательски не зажигается после шестой попытки и юноша грозно убирает её в пачку, а затем ёжится в лёгкой куртке, на которой уже давно была сорвана собачка, а купить новую все не находилось случая. — Холодно, сука.       — Зачем сразу нахуй… Можно куда-нибудь поближе, — бритоголовый осматривает дрожащего товарища и ему становится физически тяжко наблюдать за такими мучениями. Увы, все, что он может сделать, так это одобрительно похлопать одноклассника по плечу. — Потерпи, скоро пойдём чай пить.       — Ча-а-ай… — на языке уже возникает обманчивый сладковатый привкус. — Пизда-а-ато…       Если бы не некий приказ от главы из банды они бы сидели по домам и в ус не дули. Но теперь они обязаны выяснить где проходят дополнительные занятия у ещё одного из их одноклассников. Причину заинтересованности Снег не назвал, но сказал, что это срочно и обозначил лишь примерное время, в которое очкарик может уходить из дома. Бритоголовый, а если быть точнее — Тим, а если уж совсем конкретно, то Тимофей Вешняков уже предавался сладким мечтам о том, как они изобьют этого новенького. Ведь Валов в последнее время кружится вокруг него как курица-наседка, не может же это быть просто так. Парень со шрамом — Кол. Так его прозвали во дворе из-за длинного шрама над веком, а на самом деле он был обычным Игорем Ерохиным. Он являлся тем, кому было абсолютно все равно на все эти проделки и внезапные замашки главаря. Если сказал, значит так надо сделать. Потом уже разберутся что и к чему, да и зная Серёжу, он никому и никогда так просто ничего не расскажет. До конца будет вынашивать мысли в голове, а затем вывалит все и сразу, как слишком неожиданный снегопад среди весны.       — Я вот думаю, — изо рта вырывается тёплый пар, Игорь смотрит на него завороженно, пока тот не рассеивается белой пеленой в воздухе. — А вдруг он уже ушёл?       — Сплюнь, еблан, — толкает его бритоголовый друг. — Если мы сегодня, в такую ебаную погоду, зря сюда пришли, так ещё и не узнаем куда этот додик смывается, то нам прилично, блять, от Снега прилетит.       — Мгм… — парень уже в который раз внимательно осматривает нужный подъезд, в котором живёт Коэн. Создаётся ощущение, что минимум следующие полгода он в этот двор ни ногой. Слишком все приелось за полтора часа бездельного стояния на месте. — А если… Ебать!       Темноволосый выходит из подъезда, обрывая фразу маргинала на корню. Он задумчиво осмотрел серые нескончаемые тучи, а затем раскрыл белый зонт и смело двинулся под ливень.       — Долг зовет, пойдём.       Тим нацепил на голову капюшон, друг последовал его примеру. И без того мокрые кроссовки впитали в себя новую порцию грязной воды, а парни, тихо ругаясь каждый у себя в голове, мечтали чтобы все поскорее закончилось.

***

      Тем же вечером Серёжа всматривался в беспорядочные капли, которые падали на лобовое стекло его старой лады девятки, которая осталась от деда. Дождь не прекращался уже больше суток, а Валов чудом не успел сильно промокнуть, пока бежал от подъезда к машине. Вся эта погода будто бы не предвещала ничего хорошего, в ливень обычно люди трагично расстаются или страдают от неразделенной любви, и вот если второе ему подходит идеально, то к первому он очень не хочет скатиться. Именно поэтому он аккуратно припарковался у незнакомого дома и ждал появления темноволосого парнишки. Час не было абсолютно ничего. Только дождь, густой табачный дым и баночка какой-то газировки. Серёжа активно продумывал, что сказать Коэну, когда тот выйдет и их взгляды встретятся. Все варианты казались на редкость глупыми и безнадёжными. Серёжа бы даже сам себе не ответил взаимностью. Но Эрик же не он. Он гораздо умнее, а значит, пошлёт его навечно и бесповоротно.       Мысли заставляют упасть на руль и хорошенько удариться лбом, чтобы привести себя в чувства. Не рано ведь ещё сдаваться? Даже Лис сказал, что его идея не такая уж плохая, а он-то знает чуть побольше, потому что бегал за девушками только так. Эрик не девушка. Не девушка. Не девушка.       Едва Валов отрывается головой от руля, как замечает выходящего из подъезда одноклассника. Очкарик стоит под козырьком подъезда и смотрит прямо в дождь. Явно ведь о чем-то думает, о чем-то своём и таком недосягаемом для Серёжи. Блондин смотрит на него выжидающе, не торопится, просто наблюдает издалека. На секунду кажется, что ему будет хватать и таких встреч с Коэном, чтобы он просто наблюдал. Было бы замечательно. Если бы не хотелось большего.       Коэн не слышит шарканье резины по асфальту из-за музыки в наушниках, которая перекрывает даже шум ливня. Он поворачивает голову только когда видит боковым зрением, что незнакомая машина едет предельно медленно прямо возле него.       — Ты?! — Эрик срывает наушники из ушей и зло смотрит на ухмыляющегося блондина, у которого взгляд ну просто подобен ангельскому. — Ты что тут делаешь?!       — Я тоже рад тебя видеть, — Серёга вальяжно делает музыку в автомобиле громче и скидывает со светлого ёжика чёрные очки.       Из динамика звучно льётся мужской голос «Садись, прокачу». Ритмичные басы далее, под которые Серёжа качает головой, сбивают с толку. Коэн оглядывается, будто боится, что их кто-то увидит, а затем тяжело вздыхает, надувая губы.       — Что тебе надо?!       — Чтобы ты сел в машину и я довёз тебя до дома, — улыбается Серёжа, а у самого сейчас откажет сердце, язык и почки. Почки просто за компанию. Руки предательски подрагивают как у ебучего наркомана, и у Серёжи еле получается это скрывать, пряча ладони в колени. — Садись, смелее.       Эрик недоверчиво осматривает красную машину и скептически поднимает бровь.       — Да она развалится по дороге.       — Ты мозги не еби, — говорит Серёжа уже серьёзнее, его голос еле слышно сквозь дождь. — Садись быстро. Промокнешь к хуям. Зонтик твой слишком хлипкий.       Парень вновь оглядывается, но поблизости нет абсолютно никого. Сколько раз уже был на грани? За последние два месяца слишком много. И ведь в любой момент его удача может закончиться и ему неплохо так влетит по недавно починенным очкам.       — Нормальный зонтик…       — Малой, че ты ломаешься? — маргинал перегибается через пассажирское сидение и открывает дверь, уже прямо приглашая Коэна внутрь. — Не ссы, довезу в целости и сохранности.       Секунда на размышления, ещё одна на проклятия этого светловолосого демона и всего его рода. Ему же даже восемнадцати нет! С ним опасно садиться в одну машину! У Эрика в голове разворачиваются целые баталии и побеждает, к сожалению или к счастью, сторона зла.       Очкарик аккуратно садится на пассажирское сидение и сворачивает зонт, оставляя его у себя в ногах. В машине пахнет табаком, буквально все пропитано этим не самым приятным запахом. Учитывая, что в семье у Эрика только отец когда-то курил трубку, но затем бросил эти шалости, к подобным благоуханиям он не привык, поэтому скривил недовольную гримасу. Валов удовлетворено улыбается, хмыкает и поднимет очки обратно на волосы, подавая газу. Железный скакун рычит под его руками, срываясь с места, а Эрик цепляется за ручку над стеклом и за ремень безопасности, которым он, конечно, не успел пристегнуться.       — Аккуратнее! — Валов резко вписывается в поворот из двора, а Эрику становится действительно страшно за свою жизнь. — Нет! Нет-Нет! Серёжа! Дай я выйду!       Блондин готов делать все что угодно, лишь бы этот очкарик говорил его имя как можно чаще. Поэтому он вжимает ногу в педаль газа, вызывая у себя самого ухмылку, а у одноклассника предынфарктное состояние.       — Я с двенадцати лет гоняю, все путем, — парень притормаживает на светофоре. Почти мгновенно он получает удары по плечу, которые ощущаются как удар кошачьей лапки. — Э-эй! Нельзя бить человека за рулём!       — Ты сумасшедший! Кто так ездит!       — Я.       — Да ты…! — У Эрика попросту не хватает дыхания, чтобы договорить, он задыхается в собственных словах. — Нельзя так гнать во время дождя.       — Ты меня учить ещё будешь, малой?       — Не зови меня так! — на улице уже настоящая темень. Юноша снимает очки и устало потирает глаза. Он видит только темноту и слишком яркие огни впереди стоящих машин. — Просто давай ехать медленнее, иначе я к тебе в машину больше не сяду.       — Забились, — кивает Валов и упивается тем, что парень уже заранее понимает, что в эту машину он ещё вернётся.       Минут десять они едут молча, каждый думает о чем-то своём. У Серёги в голове все крутятся и крутятся диалоги, хочется послушать голос одноклассника, его тёплую размеренную речь. Хочется положить ему руку на колено. Хочется увидеть его улыбку.       — Как занятие прошло?       –Как ты узнал, где у меня репетитор?       Фразы звучат одновременно и в машине снова воцаряется молчание, прерываемое только тихой музыкой из динамика авто.       –Ну…       –Я…       И снова. Эрик поджимает губы и осматривает профиль своего «личного водителя». Ровный нос, ложбинка и сухие тонкие губы, которые из-за темноты и сомнительного освещения различных разноцветных вывесок смотрятся чуть фиолетовыми. И улыбка. Нахальная самодовольная улыбка.       — Свои методы есть, ты же не захотел говорить.       — Наверное были причины, по которым я не хотел говорить тебе адрес, — парень перебирает лямки тёмного рюкзака, опустив голову.       — Были? Тебя кто-то другой должен был встретить?       — Что…? — на секунду Эрик поднимает глаза на хулигана, но встретившись со взглядом серых глаз, которые каждый раз порождают в нем непонятные эмоции, опускает их обратно на рюкзак. — Нет, просто не хотел, чтобы ты приезжал.       — Почему?       — Потому.       — По какому потому?       — По такому.       — Такому?       — Серёж! — тупой, абсолютно глупый диалог, но почему-то Эрику нравится его поддерживать. Он тихо смеётся, прикрывая губы рукой.       — Не закрывай улыбку, — как бы невзначай то ли просит, то ли приказывает Валов. — Она у тебя красивая.       Коэн смотрит на него непонимающие, потому что все действия и слова этого маргинала кажутся одной сплошной шуткой, и Эрик едва ли может различить, так ли это на самом деле. Он слабо улыбается, уже открыто, а затем переводит взгляд за окно. Ему нечего на такое отвечать. Это слишком странно и… смущающе…? Когда в последний раз его смущали парни? До Сергея Валова никогда.       — Спасибо…?       — За правду не благодарят, ты не сечешь что ли?       Эрик не оборачивается на него. Чувствует взгляд на затылке, но не может заставить себя обернуться. Может, потому что щеки горят июльским жарким солнцем?