Снег в июле

      Эрик радостно запрыгнул в машину к любимому хулигану, предчувствуя начало прекрасного вечера. Он отпросился у родителей к Владе на всю ночь, якобы они всей малочисленной компанией будут праздновать вместо дня всех влюблённых день одиноких. И ведь женщина поверила, с улыбкой отпустила сына к друзьям. Возможно, она просто была рада, что у её отпрыска появились настоящие товарищи, с которыми они ну прямо не разлей вода. На самом деле Эрик собирался провести всю ночь у своего парня, ждал этого всю неделю, потому что Валов, чёртов интриган, пообещал какой-то сюрприз с «вау» эффектом. И он все ещё ни разу не обманывал очкарика, поэтому Эрику оставалось только гадать и ждать определённого дня.       Серёжа сразу же перегибается через бардачок и коротко целует возлюбленного в уголок губ, тепло улыбаясь.       — Нормально позанимались?       Эрик кивает, пристегиваясь и в нетерпении начиная стучать ладонями по коленями, будто бы маленький ребёнок, который ждёт, пока в комнату занесут новую игрушку.       — А сюрприз уже у тебя? В квартире? — паренёк, казалось бы, даже на месте сидеть нормально не может. Взгляд мельком задевает чёрные вязаные варежки, лежащие на панели за рулём.       — Ага, — Серёжа поворачивает ключ в замке зажигания. — Сидит ждёт тебя, дождаться прям не может.       — Сидит? Он живой? — Коэн смотрит на Серёжу округлившимися глазами, наблюдая за его жалкими попытками завести автомобиль. — Как я родителям объясню? У меня отец против животных… А он может у тебя пожить какое-то время?       — Да сука… — Валов в очередной раз поворачивает ключ, но машина лишь слабо рычит под руками хозяина, а затем затихает. — Так и знал, блять!       Эрик смотрит на происходящее будто бы он родом с другой планеты. В авто он не разбирается от слова совсем, так что все его мысли сводятся лишь к одному очевидному факту — машина не заводится. Серёжа, не глядя на мальчишку, выходит из своей красавицы, грозно захлопывая дверь со всей силы, и только сейчас очкарик замечает, что хотя бы расстегивать пуховик, как он делает это обычно, в салоне не хочется, потому что внутри железного скакуна слишком холодно. Валов несколько минут что-то делает за поднятым капотом, пока Эрик сильнее кутается в воротник верхней одежды. Коэн понимает, что операция по починке прошла неуспешно, когда блондин со всей силы ударяет кулаком уже закрытый капот.       — Всё, нахуй, приехали, — Серёжа плюхается на водительское место, не закрывая дверь. — У тебя гроши есть?       — Что случилось? — после знакомства с Валовым что-то каждый день случается. Эрик, кстати, уже начал к этому привыкать.       — Да хуй его знает! Надо эвакуатор и в ремонтку! Вот, блять!.. — парень проходится длинными пальцами по светлому ёжику на голове. — Вышел на пять минут перекурить, отошёл, заглушил на всякий случай, а эта сука!.. — Серёжа хорошенько ударился спиной о хлипкое старое сидение.       — Ты ж в машине обычно куришь… — видеть хулигана в гневе — поистине страшная картина, к которой Эрик каждый раз не оказывается готов.       — А кто, нахуй, мне каждый раз жалуется, что в тачке куревом пахнет и, — Валов наигранно поправил несуществующие очки на переносице, готовясь к пародии. — Серё-ё–ёж! Я тебе освежитель воздуха подарю! Чё так воняет снова? Я с тобой ездить не бу-у-у-ду!       — Я не так говорю… — обиженное бурчание умника вызывает лишь ухмылку, поднимая настроение на одну десятую.       Если бы Серёжа подумал хорошенько, то он бы, возможно, и мог взять с собой деньги на такси, но, очевидно, мозги были не на его стороне. Он ведь думал съездить до дома, где живёт репетитор Эрика, и обратно, а это дел ну на минут сорок максимум. Что может произойти меньше, чем за час? Стоило ожидать, что многое, но опять же, Серёжа очень хотел верить, что в этот день все пройдёт без лишних деталей, которые ни под каким углом не вписываются в пазл. Просчитался. А теперь у него в арсенале не то что неподходящие детальки в незаконченной картинке, а целый вагон проблем. И решать их все, конечно же, нужно в одиночку, ведь в этом деле Эрик ему точно не помощник.       Валов копошится в карманах старой куртки, которую он так и не умудрился поменять за почти прошедшую зиму. Монетки звонко откликаются о своём существовании, ударяясь о ключи от квартиры.       — Короче, машина тут, а мы на автобусе.       — На автобусе? — Коэн разочарованно смотрит на погоду за окном. Серые тучи, которые вот-вот потемнеют ещё сильнее из-за наступления ночи, грозно предвещают снегопад, под который бы очень не хотелось попасть. Но как будто у кого-то из жителей собирались спрашивать разрешение на игры природы. — Может, на такси получится нагрести…?       — Разбаловал я тебя, малой, пиздец прям! — Валов ухмыляется, вылезая из автомобиля. Оставлять ласточку на целую ночь в незнакомом дворе кажется просто ужасным преступлением против чувств железного любимца. Однако по-другому Валов поступить не может, потому что на вызов эвакуатора и его оплату денег, к сожалению, тоже нет. А гонять туда-сюда — это вечер насмарку, а ведь Эрик так его ждал. Серёжа просто не может разочаровать своего мальчишку. — Давай, на выход. И посмотри на сайте где ближайший автобус.       Если верить сайту с расписанием автобусов, где чётко указано во сколько транспорт будет на каждой из остановок, то у ребят было минут десять, чтобы добежать до пункта подачи своей импровизированной кареты. Ближайшая остановка находилась не так уж и далеко, а сомнительная погода только подгоняла скорее добраться под хоть какую-то мелкую крышу. Снег все же пошёл, большими хлопьями падая на светлую голову Валова, куртка которого была без капюшона. Эрику пришлось посильнее натянуть на голову ткань, почти что спрятаться в пуховике, потому что иначе Серёжа начинал подобно старому ворчливому деду бухтеть под ухом. Привыкшие к теплу салона автомобиля парни запрыгнули в общественный транспорт уже сильно замерзшими, с красными лицами и околевшими конечностями. Выцепив два свободных места, Серёжа кинулся к ним как к последнему шансу на выживание, кабанчиком заваливаясь на два сиденья сразу, привлекая раздраженный взгляд какой-то миловидной бабульки.       — Я у окна хочу. — Эрик выжидающе остановился возле мест, пока Серёжа подобно воробью хохлился, грея руки в чёрных варежках дыханием.       — Ты угараешь? — глаза перебегают на вход, в транспорт продолжают заходить люди, наверняка ведь кто-то из них додумается воспользоваться свободным местом. — Сядь быстро.       — Освободи мне у окна.       — Коэн, твою мать! Тебе что ли пять?!       — Серёж, ну тебе же не сложно.       Очкарик схватился за чужую куртку и потянул возлюбленного в проход, пытаясь убрать его с желаемого места. Эрик даже сам не заметил, как стал так свободно относиться к таким перепалкам с любимым человеком. Раньше, стоило Серёже взять его хотя бы за палец, щеки покрывались плотным румянцем, а тело сводило судорогой, мурашки поднимались и жили будто бы своей жизнью. Всё касания — мимолетный порез, который заживает за секунду, растворяясь в удовольствии от тактильность. Каждый поцелуй хочется оставить шрамом, крепко припечатать к телу, а затем любоваться и вспоминать того, кто дорог сердцу. Мало того, спорить с хулиганом Коэн бы раньше не стал, какую бы пургу этот блондин не нёс. Сейчас же все проще, свободнее. Намного комфортнее, чем раньше.       — Ёбана, Эрик, отпусти! — Валов схватился за впереди стоящее сидение, сжал пальцы на жалком пластике до такой степени, что подушечки мгновенно побелели, а вены вдоль запястья выделились прямой светло фиолетовой нитью. — Ты совсем еблан?!       — Это моё место!       — Молодые люди, — твёрдый голос кондуктора заставляет расцепиться в неравной схватке. Серёжа никогда не сможет ударить или отпихнуть своего ненаглядного из-за принципов, а Эрика он действительно разбаловал, обеспечивая ему полную защиту просто потому что он — это он. — За проезд платим.       Эрик победно ухмыляется, ведь деньги на автобус он передал Серёже, а значит тому просто придётся подняться и передать плату. Так блондин и поступает, только выглядит он явно менее весело, чем очкарик. Коэн удовлетворено падает на место у окна и стягивает с головы капюшон, всматриваясь в снежный хаос за стеклом. И все же, белая холодная пора лучшее, что есть в этой гнилой стране. Валов опускается рядом, когда забирает несколько рублей сдачи и толкает паренька плечом.       — Идиот, — срывается с обветренных губ слишком насмешливо и ничуть не обиженно.       — И я тебя.       Коэн чувствует рядом с ним полное спокойствие, штиль наконец-то наступил после стольких месяцев непоняток. Мальчишка обнимает чужое предплечье и укладывает голову на крепкое плечо, чувствуя холод, исходящий от верхней одежды. Но даже так ему тепло, потому что он чувствует, как Валов совсем невесомо целует его в макушку и укладывает свою голову сверху, шумно выдыхая. Это счастье, ранее ещё неизведанное. Счастье быть рядом, дышать одним воздухом, аккуратно целоваться в пустых закутках школьного коридора, до которых не достают камеры видеонаблюдения. Счастье вместе засыпать и просыпаться, делать чай на двоих в солнечное утро воскресенья и обниматься до тех пор, пока не затекут конечности. Счастье дурачиться на улице, попадать под презрительные взгляды прохожих. Счастье не бояться того, что вас посчитают ненормальными. И Эрик рад пробовать это счастье на вкус, бережно хранить в самом дальнем уголке сердце, чтобы, не дай Бог, до него не добрался ни один недуг.

***

      — Конечная! Молодые люди! Конечная!       Первым открывает глаза Серёжа, которого довольно-таки активно трясла за плечо кондукторша. В автобусе они остались одни, парень лишь смутно помнил, как буквально секунду назад он слушал тихое сопение любимого очкарика, целовал холодный лоб и наблюдал за ещё тремя пассажирами, которые сидели к паре спинами. Вопрос, куда же так резко подевались люди, встаёт первым в очереди, но сразу же возникает второй: где они? Автобус остановился на последней в маршруте остановке, только вот из-за вечерней темноты и сильного снегопада Серёжа не может так сразу определить их местонахождение, они вообще не проехали свой район?       — Чего глазками хлопаем? — продолжает полная женщина, поправляя заколку на своей голове. — На выход давайте, живее-живее.       От громкого звонкого голоса незнакомки глаза раскрывает и Эрик, потирая уставшие веки и приподнимая очки. Уже через мгновение оба парня стоят на пустой остановке под ливнем из пушистых снежинок. Без денег, склонные замёрзнуть за десять минут и совершенно не опознавшие адрес остановки.

***

      — Почему Снег?       Серёжа, зайдя в незнакомый двор, все же опознал родной район и теперь хотя бы один из юношей знал, в какую сторону нужно идти. По мыслям хулигана, им шагать часа пол, не меньше, что совершено не веселило и только усиливало усталость в несколько раз наперёд.       — Да там… — Валов нервно потёр бритый затылок. Переноситься в прошлое не хочется, вновь напираться на острые осколки и больно раниться тоже. Вновь переживать, выживать, вновь пытаться думать, что так у большинства. — Я в детстве вообще синюшный был. Не ел, нормально не спал из-за мамкиных тусовок, — парень горько усмехается, вспоминая, как любое падение могло привести к перелому хрупких косточек. Только вот тогда это никого не волновало. — Такой себе ходячий труп. Вот и звали снегом. Потом просто прижилось, типо у меня характер какой-то ебанутый.       — Холодный?       — Ну че-то такое, да.       — А что за тусовки? — Серёжа поджимает губы. Искренне хочет эту боль в себе закопать и никому никогда не показывать. Потому что не поймут, потому что остальные — нормальные. Эрик не может не заметить, как его молодой человек меняется на глазах, становясь похожим на высокую глыбу льда. — Я знаю, что ты не любишь эту тему, но… — голая ладонь скользит к варежке на чужой руке, крепко сжимая переплетенные между собой нитки. — Я бы очень хотел знать о тебе больше. В плане, чем ты жил раньше.       Валов молчит, сомневается, обкусывает нижнюю губу, даже не думая, что когда-то он точно истерзает нежную кожу до крови.       — Ну… — вокруг никого. Снег, тишина и очкарик, который смотрит прямо в глаза, манит одним взглядом. Всегда манил, ничего особо не делая. — Отец подсадил мать на наркоту, потом съебался, и она начала пить… Вот у нас и собирались всякие, чтобы разделить бутылку. Я малой был, только благодаря брату, наверное, нормальным смог выбраться из этой ебаной грязи, — вспоминая тёмные волосы и хитрую ухмылку самого близкого когда-то человека Валов хмурится, чувствуя, как колет что-то под сердцем. — Ему вкалывать пришлось, чтоб меня кормить нормально. Там, короче, дохуя дерьма было.       — У тебя есть брат?       Вопрос колет в то самое, что отзывалось внутри. Колет и не жалеет. Эрик без прицела бьёт и разбивает то, что держится на Божьем слове. Нельзя попадать так точно, это просто опасно для жизни.       — Нет. Уже нет.       Валов шагает быстрее, сжимая чужую ладонь. Пока Эрик бежит, пытаясь успеть за возлюбленным, у него не будет желания задавать дополнительные вопросы, к которым хулиган откровенно не готов. Нужно ещё время, ещё немного прощупать сырую почву, чтобы не провалиться полностью.

***

      Скромным подарком оказались парные футболки с надписью «я его» и «я её», и стрелочкой поперёк груди. Эрик молчаливо осмотрел себя в зеркале в обновке, пытаясь собрать все свои мысли в кучу. Восторг. Больше в голове ничего, абсолютно.       — Ну как? — Серёжа, кажется, прямо гордится выбором подарка и с удовольствием осматривает мальчишку, стоящего в ванной комнате прямо перед круглым зеркалом. — Хош в школу в таких пойдём завтра?       — Э-э-э… — подобрать нужные слова отчаянно не получается. Эрик слабо представляет себе картину, как они вваливаются в учебное заведение в парных футболках и не ловят на себе кучу взглядов. — Да в школе же дресс код, не получится, наверное…       — Да там все хуй клали на него! — радостно отвечает Снег, поправляя белую ткань на чужих плечах. — Тебе идёт, блять! Ты настолько хорош, что тебе все к лицу.       Коэн лишь слабо смеётся, убирая с глаз непослушную чёлку, которая за долгий день и прогулки под снегопадом уже мало похожа на то, что было уложено с утра.       — Подлецу все к лицу, — уложив руки на длинную шею, Эрик аккуратно целует хулигана в уголок губ. — Хотя, это больше тебе подходит.       — Я подлец?!       — Ну, не ангел точно.       Валов недовольно пыхтит под чужими руками, закатывает глаза, но все равно улыбается. Потому что не улыбаться при виде отличника у него не выходит, парень даже грешил на ведьминские корни или что-то подобное, приворот может. Но вспоминая, как тяжело он добивался новенького все мысли отходят на второй план.       — Ты в душ хотел. Потом хавать будем, — длинные пальцы проходятся по тёмным волосам, а Коэн, подобно домашнему коту, ластится к чужой ладони.       — Ты? Сделал еду? Сам?       О кулинарных способностях блондина и его «любви» к готовке Эрик уже все знает. Серёжа питался полуфабрикатами, иногда обходился фруктами. Чтобы что-то готовить собственными руками, парню требовалось пролистать многочисленные сайты с рецептами, по итогу положив на всё это дело большой болт. Сварить себе пельмени — дело плевовое, только вот они всегда получались либо недоваренными, либо переваренными. Эрик однажды пробовал данное произведение искусства и тогда они дружно сошлись на том, что Валов будет готовить только кашу, которая когда-то в начале декабря у него получилась просто изумительной.       — Я совсем еблан что ли? — Серёжа аж поморщился, свёл тёмные брови к переносице. — Там чипсы есть, можем вместе что-то быстро сварганить.       — Например? Яйца сварим? — зная, что в холодильнике у хулигана давно мышь повесилась, Эрик ухмыльнулся.       — Выебываться будешь — голодным останешься.       Аргумент. Коэн поднимает руки в капитулирующем жесте, делая шаг назад и сохраняя на лице простодушную улыбку.       — Принеси мне вещи из рюкзака, он в комнате.       Комната, по сути, для Эрика только одна. В двери, расположенные прямо посреди квартиры, которые всегда были закрыты, очкарик никогда не заходил. Не то чтобы Серёжа его туда не пускал, но и не приглашал, хотя эта комната, очевидно, была просторным залом, где было бы гораздо удобнее расположиться перед телевизором и в обнимку смотреть какое-нибудь заезженное телешоу. Самому исследовать такой запретный сладкий плод Эрику попросту страшно, мало ли какие ещё секреты есть у его ненаглядного.       Валов послушно ушёл, но через несколько минут явился в ванную комнату уже с распахнутым рюкзаком одноклассника.       — Нет тут нихуя, только книжки.       Эрик схватил вещь из рук блондина, осматривая внутренности самостоятельно, будто бы Серёжа мог как-то пропустить взглядом объёмные домашние штаны и тёмную футболку. Но внутри рюкзака действительно не было ничего, кроме школьных принадлежностей, которые нужны были для занятий с репетитором.       — אמא שלך… — привычка ругаться исключительно на иврите забавляла маргинала, он даже сам выучил несколько слов, чтобы было чем хвастаться перед парнями. Вот и сейчас в голове выстроились в ряд несколько ругательств, пока Эрик страдальчески опустился на край ванной. — Я забыл их положить… — возвращаться домой якобы из другого района было бы странно, тем более просить отца подвезти вещи к дому подруги, в который их сын сегодня так и не явится. — У тебя есть штаны ненужные?       — Ты в них утонешь, но да, — парень навалился на дверной косяк плечом, осматривая мальчишку. — Ты передо мной с голым торсом щеголять вздумал? Это опасно, малой.       Эрик несколько раз невинно похлопал длинными ресницами, пытаясь здраво осмыслить сказанное одноклассником. Не получилось, щеки и кончики ушей предательски залились приятным глазу румянцем.       — Ты ж это чудо подарил, — умник указал на надетую на себя футболку, специально обводя пальцем написанную на ней надпись.       — Ты совсем?! Это парадное! — возмутился Серёжа. — Даже не вздумай! Я найду тебе вещи.       — Да она хотя бы мне по размеру, — тяжёлый вздох и сожаление о том, что собственные вещи он забыл дома, никак не помогают Эрику вычеркнуть из головы разочарование. — Я действительно утону в твоих вещах…       — Не ссы, — Валов делает шаг вперёд, переступая порог комнаты, и подбадривающе треплет любимого по волосам, аккуратно целует тёмную макушку. — Я плавать умею, спасу тебя.

***

      Естественно, дать Эрику старые потрепанные вещи, из которых в основном и состоял скромный гардероб хулигана, Серёжа себе позволить не может. Он нашёл приличные спортивные штаны, одни из своих любимых, а вот с футболкой все оказалось сложнее: вещи были либо порваны, либо с какими-то пятнами, которые не сводились после многочисленных стирок. Оказавшись под давлением Коэна, имеющего сильное желание наконец таки согреться до конца под горячим душем, Серёжка не нашёл варианта лучше, чем дать пареньку свою излюбленную олимпийку. Так сказать, оторвал прямо от сердца. Только вот позже грозилось оторваться от всей кровеносной системы уже само сердце, когда вода за дверью ванной затихла, а Эрик аккуратно прокрался босыми ногами в комнату.       — Ты великан. Что ты вообще ел, чтоб так вырасти?       Серёжа, куривший у закрытого окна, поворачивается на голос и чувствует, кок ноги медленно начинают неметь. Эрик стоит у входа в комнату в длинных для него штанах, тёмная ткань закрывает даже пальцы ног. Олимпийка застегнута до конца, но все равно открывает прекрасный вид, не скрывая выпирающие линии ключицы и светлую кожу. Одно плечо вовсе почти открыто из-за того, что плечи Валова шире, чем плечи его любимого отличника, ещё и красные рукава длиной до середины средних пальцев. Волосы взъерошенные, немного влажная чёлка и затылок. Весь такой домашний и манящий, он влечёт к себе, кажется, больше, чем обычно, хотя, казалось бы, куда ещё больше. Эрик на многозначительное молчание молодого человека ведёт бровью и аккуратно поправляет воротник олимпийки, спускает собачку немного вниз.       — Остановись, — только и может быстро проговорить Валов, чтобы как-то спасти себя и не потонуть в похабных мыслях с концами. Что он там говорил? Плавать умеет? Да тут бы самому выбраться, не то что кого-то спасать. Коэн убирает пальцы с бегунка, зачесывает поддатливую чёлку назад, чем усугубляет ситуацию раза в два. Вытянутые черты лица, аккуратный нос и подбородок, большие тёмные глаза и еле заметная капля проточной воды, которая стремится от шеи вниз по телу. — Ты всё?       Сбившийся с толку парень пожимает плечами и медленно кивает, не особо понимая о чем речь. С водными процедурами он точно закончил, больше речи ни о чем не было. Серёжа неглядя тушит сигарету о подоконник и срывается в ванную комнату прежде, чем Эрик успевает уточнить, о чем именно он спрашивал ранее.       А в ванной, за теперь уже закрытой дверью, запотевшее зеркало и пахнет чем-то очень сладким, юноша едва ли может узнать в этом запахе гель для душа, которым он пользуется уже год. Он также мутным взглядом не может узнать и себя в отражении.       Парень в зеркале точно не он, потому что у самого Валова никогда не возникало такого сильного желания слиться с кем-то в одно целое под жарким одеялом. Ни с девушкой, ни с парнем. Только с очкариком.