Снег в июле

      Эрик слышит позади себя, среди шумных школьников, отчётливые шаги, переходящие на бег. А дальше два десятиклассника вмиг догонят его в широком коридоре: у Ромы в руках телефон с включённой вспышкой, перевернутый горизонтально, а у Влады бутылка с водой, горлышко которой она подносит к собственным накрашенным губам.       — Доброе утро, добрый день, дорогие зрители! — начинает артистично тараторить девушка, отбрасывая свои тёмные волосы назад и поддерживая темп ходьбы друга. — Сегодня с вами снова я — неповторимая и обаятельная Владислава Сочельникова, а также наш самый лучший и тихий мастер камеры — Роман Вербов!       Рома лишь качает камерой и ухмыляется, когда видит через экран недовольного одиннадцатиклассника. Коэн закатывает глаза, не обращая никакого внимания на друзей и идёт дальше, он всего лишь хотел прогуляться по этажу во время перемены, но эти дикие бесы все испортили.       — Мы встретили личность, которую встретить на нашем районе очень сложно. А знаете почему? — Эрик уже представил, как на монтаже Рома поставит возле Влады несколько вопросительных знаков, потому что на её вопрос все равно никто не ответит. — Всё верно! Ведь именно с ним Сергей Валов, а именно тот самый Снег, которого знают все ближайшие районы, проводит все свое свободное время! А когда он рядом вы уж точно не подойдёте к этому милому мальчику, — девушка шутливо щипает друга за щеку, игнорируя его страдальческий вид. — Скажите, Эрик, вы действительно встречаетесь с Сергеем? Или, может, наши тайные информаторы ошиблись?       — Не ори так, придурошная, — шепчет очкарик, оглядываясь по сторонам.       — О, поверьте, всем абсолютно фиолетово! — девчонка кашляет, а затем кричит, громко и звонко, на весь коридор. — Кто это у нас тут встречается с Валовы-ы-ым?       — Ты дура?! — Эрик тут же останавливается и лезет к подруге, чтобы закрыть ей рот ладонью. — Попросил же!       Но Влада плавно ускользает, избегая контакта, и по-деловому ведёт стройным пальчиком по воздуху.       — Не-не-не! У меня помада! — пухлые губы действительно были нежно красного цвета, будто бы уже были готовы к скорому приходу весны. — Че ты каждый раз так реагируешь? Смешно же.       Рома выключает телефон, пряча его в задний кармане джинсов, и подстраивается к друзьям в линейку, засовывая руки по карманам толстовки. Эти короткие ролики были идеей Влады, которые Вербов должен был редактировать, а затем отправлять в их общий чат прикола ради. Все это очень веселило девушку, а ради её искренней улыбки и громкого смеха одноклассник был готов на любую глупость. Эрика такие развлечения утомляли, он не любил себя на камере и считал, что камера взаимно не любит его, но подруга каждый раз убеждала его в обратном.       — Это глупо, — бурчит парень, поправляя пуговицы на рукавах тёмной рубашки. — А ещё, если эти видео увидит Серёжа, мне настанет конец.       — С чего это?       Влада приземлилась на мягкий чёрный диван посреди коридора, заставляя друзей остановиться рядом. Девушка удобно устроилась на добрую половину и оставила лишь мелкий свободный закуток, зато очень дружелюбно похлопала по нему, приглашая кого-нибудь из товарищей сесть рядом.       — Ну… Мы типо не распространяемся об отношениях, — Эрик оказался быстрее, занимая место рядом с Сочельниковой и неуютно прижимаясь к мягкому подлокотнику. — Его друзья знают, но он попросил пока больше никому не говорить.       — Капец! Он тебя ограничивает! Это абъюз! — возмутилась Влада, обнимая свою бутылку с водой. — Ром, скажи!       Но Рома лишь сдержанно кивнул, осматривая носки своих ботинок. Коэн устало откинул голову на спинку дивана. Он уже думал над этим слишком много, хотя, казалось бы, стоило начать отношения и все вопросы как по волшебству испарятся, но только вот это было не до конца правдой. Половина вопросов, конечно, ушла, но на смену пришли другие, интереснее, и те, которые Эрик просто не мог спросить напрямую у партнёра. Например, почему Валов даже не скрывает своих чувств на людях, но говорить об их отношениях нельзя? Или снова спросить, почему он живёт один и где его близкие? Не могли же несовершеннолетнего оставить одного в двушке?       — Что ты ему, кстати, на день рождения будешь дарить?       Вопрос от подруги заводит в тупик. Дни рождения они не обсуждали до начала отношений, а уже после были заняты немного другим, нежась на мягком матрасе у очкарика дома. Да и Серёжа не говорил, что его личный праздник стремительно приближается, поэтому даже мыслей о скором торжестве не было.       — У него день рождения…?       — Приехали! — Влада удивлённо уставилась на товарища, даже приподнялась на локтях, чтобы получше разглядеть невинное лицо одиннадцатиклассника. — Там, блин, в прошлом году такой пир его фанатки устраивали, а ты даже не знаешь, когда у него день рождения?!       — Фанатки…? — все ещё непонимающе с аккуратностью говорит Коэн. — Он мне не говорил ничего…       Тяжело вздохнув, девчонка полезла в карман бежевых брюк за своим смартфоном, а затем громко застучала ноготками по экрану, выискивая доказательства прошлогоднего сомнительного мероприятия.       — Вот! — Влада протянула телефон другу, показывая в какую сторону листать многочисленные фотографии. — Стенд с его фотографиями, колпачки с рисунками его татуировок, розыгрыш среди учеников, кто сможет его обнять или пожать руку, а ещё, — пришлось перелистнуть несколько фотографий, чтобы найти нужную, — вот, его почти вся школа подарками задарила. Шоколадки, открытки, признания в любви, мягкие игрушки, другая чушь.       На фотографии Серёжа действительно сидел за своей партой в гордом одиночестве, а вокруг него, на столе, полу и соседнем свободном стуле стояли праздничные пакеты разных размеров. Парень на фотографии при этом не выглядел счастливым, скорее измотанным и раздраженным, смотрел куда-то вдаль перед собой.       Эрик перелистывал снимок за снимком, не особо веря, что такое действительно могли сделать для его Валова, который не очень-то и общается с таким количеством людей. Очкарик так привык, что блондин проводит все свое время именно с ним, иногда уезжая на местные сборища на пустыре, что казалось, будто бы все эти фотографии фотошоп, ведь откуда у Серёжи столько знакомых.       — Когда хоть… Это было…?       — Тридцатого.       — Через четыре дня?! — Эрик передал смартфон обратно в руки подруге и вскочил с дивана, начиная нервно ходить из стороны в сторону.       Денег особо нет, идей насчёт подарка тоже, да и хочет ли Серёжа вообще как-то акцентировать внимание близких на этом дне, если он Эрику ни слова не сказал? Ситуация кошмарная, отличник не был готов так экстренно включать в действие все свои извилины, чтобы срочно что-то придумать, так ещё и вопросов добавилось на порядок больше, чем было до этого дня.

***

      Валов не горел желанием ходить на учёбу, ведь для более-менее успешной сдачи обязательных экзаменов у него был Эрик, а на другие предметы можно было халтурно забить. Поэтому в школе его не было, зато были два его друга, которые ходили на учёбу честно и постоянно, хоть и ничем там особо не занимались. Спрашивать лично у Серёжи по поводу празднования было как-то… волнительно, поэтому, чтобы лучше прощупать почву, Коэн пошёл к тем, кто точно что-то да знает об его отношении к этому дню.       Тим и Кол на переменах либо сидели в классе, либо уходили в туалет перекурить, поэтому, не застав их за партой, Эрик сразу развернулся на выход из кабинета и начал морально готовить себя к разговору с теми, с кем он разговаривать абсолютно не привык и, если уж говорить честно, кого он все еще побаивался.       — О, очкарик, — Вишневский выпустил изо рта порцию табачного дыма, отворачивая лицо к приоткрытому окну.       Игорь, заметив, что Коэн просто встал на месте, закрыв за собой дверь, вопросительно поднял здоровую бровь.       — Чем обязаны? — вопрос повис хриплым голосом в воздухе, пока Эрик, сжимая кулаки, старался собраться с силами.       — У Серёжи правда день рождения в среду? — выпалил парень на одном дыхании.       Хулиганы переглянулись между собой, а взгляды их стали настороженными. Кол отвернулся к окну, медленно затягиваясь, Тим же потёр голый затылок, раздумывая, как же лучше преподнести пацанёнку информацию.       — Ну…типо. Но он не любит это всё, так что мы тебе если че нихуя не говорили.       — Не любит праздновать? — Эрик подошёл чуть ближе, двигаясь предельно аккуратно. Ясно, что парни не начнут до него докапываться, но вспоминая, как полгода назад именно Тим первым смело чуть ли не полез с кулаками прямо на одноклассника перед школой, Эрик понимал, что на всякий случай стоит быть осторожнее с этими двумя.       — Да вообще всё. Для него это больная тема, он обычно в хате запирается и сидит один, так что мы к нему даже не лезем.       Этого светловолосого парня все-таки точно что-то сломало в прошлом. Что-то, из-за чего он не может праздновать свой день рождения, из-за чего ему нельзя употреблять много алкоголя. Возможно, тот вечер, когда он словно побитый пёс пришёл к чужому подъезду, тоже был не простой стычкой с какими-то сильными парнями. Только вот зная упрямство своего молодого человека, Эрик прекрасно осознает, что сам он всего не расскажет, может только кидаться непонятными намёками или же вовсе переносить разговоры о своём прошлом на потом, которое не настанет никогда.       — Что-то случилось? — аккуратно спрашивает Коэн, обнимая себя руками.       — Случилось, — Игорь выбрасывает недокуренную сигарету в окно и шумно выдыхает, оборачиваясь на одноклассника. — Только не нам тебе про это базарить.       Раздраженный тон хулигана помогает понять, что вопросов, которые касаются прошлой жизни Валова, лучше на задавать. Это колючая тема не только для самого блондина, но, походу, и для всей компании. Интерес разрывает что-то внутри, хочется узнать быстрее, понять и попытаться вникнуть, чтобы не касаться больных точек раз за разом, чтобы подбирать слова с хирургической точностью.       — Хорошо-хорошо! — очкарик отступает назад под строгим взглядом одноклассника, которого бритоголовый уже придержал за плечо, чтобы тот усмирил свой пыл в адрес того, кто не виноват в незнании дела. — Если… если я вам кое-что предложу, вы сможете мне помочь? У меня есть идея для подарка, но я не знаю…       — Ему не нужны подарки, он их ненавидит. Тем более в день рождения, — процеживает парень со шрамом, не давая мальцу договорить.       — Ну эй! –толчок от Тима приходится Игорю прямо в плечо и парень болезненно шикает. — Предлагай, че наш мегамозг придумал?

***

      Болезненные воспоминания давят на виски, у парня целый день болит голова, и он знает, что завтра будет намного хуже. В день рождения сыновей мать никогда не пила, не звала домой шумную компанию. Они всегда проводили эти праздники только втроём, выбираясь в кафе, а вечером включали на кассете старые фильмы и смотрели их до ночи. Мама завивала тёмные волосы, красилась, надевала свое красивое оранжевое платье, которое на фоне январского снега смотрелось слишком ярко. В эти дни не было ссор, пьяных разборок и недопониманий, только если не считать, что к столу приносили не то мороженое, которое семья заказала. Серёжа отчётливо помнил каждый свой праздник, когда с утра он получал либо новую машинку, либо, когда стал уже постарше, наушники или плеер. В свой последний день рождения он получил от мамы диск со всеми песнями Сектора газа, а от брата новенький складной ножик. Он помнил этот день от и до. Как они с утра выпили молочный коктейль, который мать приготовила к пробуждению детей, как собрались и пошли есть пиццу Кальцоне. Как вернулись и открывали газировку в маленьких баночках, как начали включать какой-то фильм. Как в дверь агрессивно застучали кулаками, потому что звонок не работал на тот момент уже лет пять.

***

      — Я открою.       Марк поднялся с места и, потрепав маленького именинника по тёмным волосам, двинулся к входной двери. Мать лишь оглянулась и посмотрела вслед уходящему сыну, а затем продолжила напевать какую-то мелодию, нарезая фрукты. Серёжа всегда хотел быть похожим на старшего брата, разница с которым составляла целых девять лет. Он сильный, умный и решительный — настоящий глава района. А ещё он всегда повторял, что когда-то Серёже придётся занять его место и крепко держать их родной район, потому что всякие крысы так и норовят забрать главенство. Теперь, когда мальчику исполнилось двенадцать, он чувствует невероятный груз ответственности, потому что с каждым годом он все ближе и ближе к такой заветной должности, к которой его готовили все детство.       Серёжа прокручивает в руках маленький ножик и слышит, как брат открывает входную дверь. Приглушенные голоса слышно совсем плохо, но уже через секунду Марк зачем-то зовёт маму и та, отложив нож, идёт.       — Это какая-то ошибка!       Серёжа пытается сделать трюк, который ему показал старший брат в кафе. Он упорно вертит нож в руках.       — Слышь! Уходите отсюда!       Валов младший подбрасывает ножик, внимательно наблюдая за его траекторией полёта.       — Я ничего не делала!       — Сука! Отпусти её!       Лезвие касается тонкого пальца. Серёжа режется и лишь мельком замечает на коже скопление крови, потому что в коридоре все страшно кричат. Он срывается с табуретки, оставляя подарок вместе с капельками крови на полу.       Двое в форме крепко держат его любимую маму за запястья и заламывают тонкие руки, пока Марк пытается вырваться из хватки ещё трех полицейских.       — Мам! — паренёк бросается к слугам народа, отчаянно бьёт одного из мужчин кулаком под подбородок, благо, рост позволяет, и вытягивает одну из материнских рук, пачкая светлую кожу кровью. — Отпустите её!       — Да не виновата она, нахуй! — кричит Марк, барахтаясь как в огромном океане, в хватке крепких мужчин. — Сука, она никого не убивала!       Серёжа никогда не видел смерть, только в фильмах, но там ведь все не по настоящему, там все игра. Представить, что его мама, даже под градусом, могла совершить что-то страшное, что называется убийством, просто не удаётся. Она не могла, его мама добрая и милая, у неё самые нежные руки и мягкий голос, она не может быть убийцей.       Мысли затормаживают, Серёжа даже не замечает, когда его отталкивают к стенке, а руки матери вновь заводят за спину. Пока женщина кричит что-то сыновьям, что-то очень неразборчивое из-за гула в ушах, её выводят из квартиры даже не надев ничего на ноги, даже не накинув на неё куртку. Марк кричит громче, а может, так кажется только из-за его грозного баса. Его отпускают только тогда, когда по рации дают команду «посадили», и он сразу же срывается с места, босиком бежит по ступенькам вниз.       А двенадцатилетний Серёжка так и остался сидеть у стены, чувствуя, что в один момент его жизнь стала ещё хуже, так ещё и палец слишком сильно болит, отдавая теплом.

***

      Валов прокручивает банку пива в руках, сидя на подоконнике и всматриваясь в непрерывный поток машин. Он не празднует уже шестой год, потому что каждый раз воспоминания переносят его на несколько лет назад и просто на дают спокойно дышать, застревая в горле неприятным комом. Время без двух двенадцать, Эрик полчаса назад ушёл спать и только мысли о том, что он сейчас мирно сопит в своей тёплой кровати, помогают хоть как-то отвлечься. Хотелось бы сейчас его крепко обнять, зарыться носом в густые тёмные волосы и не думать ни о чем. Просто пропустить один день жизни, будто бы его и не было. Завтра блондин не зайдёт в сеть, сделает вид, словно проспал весь день и не услышал ни одного будильника. И он уверен, что Коэн его поймёт и простит за такой жестокий игнор. Взгляд размывается в ярком потоке машин, Серёжа отключается от мыслей, продолжая всматриваться в жёлтые быстрые огни. И ведь они наверняка едут домой, к своей семье, которой у Валова уже нет и не будет.       Стук в дверь отвлекает, снова возвращает в реальность. Серёжа лениво тянется за телефоном и видит на экране ровно полночь.

Вот тебе и восемнадцать.

      В детстве казалось, что в совершеннолетие что-то обязательно резко поменяется, но вот Серёжа спрыгивает с подоконника и с ним ничего не происходит. Это просто новый день, который у каждого пройдёт так, как он сам этого пожелает. Отчаянно хочется завалиться на кровать и игнорировать стук, но что-то подсказывает, что открыть все-таки стоит. Поэтому парень отставляет банку пива на пошарпанный стол и идёт в коридор, шаркая ногами по полу.       Он ожидал всего что угодно, но явно не взрыв конфетти прямо перед лицом и радостные крики четверых. Сам Эрик, который должен видеть уже третий сон, стоит перед ним и держит в руках большой торт со свечами, обмазанный шоколадным кремом. За ним и вся компания хулиганов в ярких колпачках, у Сашки в руках несколько шариков на ленте, а у парней по одной хлопушке, которые они уже успели опустошить.       — С днём рождения! — радостно кричит Коэн после совместного гула.       А Валов так и замер, чуть приоткрыв рот. Все парни знали, когда у него праздник, знал и то, что трогать его в этот день нельзя. А теперь стоят тут во главе с Эриком, который не знал абсолютно ничего, но все равно почему-то стоит здесь сейчас посреди ночи и ярко улыбается.       — Мы его отговаривали, Снег, базарю, — подаёт тихий голос бритоголовый. — Он все равно решил идти.       Очкарик оборачивается на хулигана, а затем обратно на Серёжу и смотрит так, как смотреть нужно запретить. Он словно все самостоятельно читает по лицу, будто бы у Серёжи на лбу написаны все эмоции, которые сейчас грозной бурей поднимаются внутри. Эрик поджимает губы, ожидая хоть какой-то словесной реакции на всю эту неожиданную ситуацию.       — Вы бы хоть позвонили, я бы чай вскипятил, — выдыхает блондин, отходя от проёма и открывая проход в квартиру.       — Это же сюрприз! О нём нельзя предупреждать! — смеётся Эрик и делает шаг в квартиру, переступая порог и подставляя горящие свечки прямо под нос Валову. — Задувай свечки! Быстрее!       Серёжа кусает губы, вспоминает все, о чем мог бы мечтать. Но некоторые вещи просто невозможно вернуть, а вот любимый очкарик стоит прямо перед ним. Блондин мысленно загадывает желание, задувает свечи за раз, а затем сразу же наклоняется к однокласснику и аккуратно целует его в верхнюю губу, чувствуя запах уличного мороза.       — Ёпта, мля! Даже тортик перепадёт! — радостно проговаривет Антохин, проходя в квартиру и сбрасывая кроссовки. — Дай, я нарежу.       Рыжий забирает у одноклассника торт и весело насвистывая что-то себе под нос удаляется на кухню с угощением и шарами. За ним внутрь пробегают и окоченевшие от холода парни, а бритоголовый отдаёт небольшую коробку в праздничной обёртке Эрику.       — Нарежет он, блять! Сам все схавает щас!       Тим убегает на кухню первым, даже не разувшись, за ним спокойно улыбаясь проходит и Игорь, разуваясь на пороге.       — Прости, если ты действительно не хотел ничего такого… — шепчет Коэн, как только спина Кола скрывается за поворотом. — Они правда меня отговаривали, но… Ну праздник же…       Но Серёжа лишь хмыкает и притягивает парня к себе, крепко обвивая руками холодный материал пуховика. Он чувствует, как Эрик упёрся носом в оголенную шею, чувствует его тёплое дыхание и от этого становится намного спокойнее.       — Это лучший день рождения за все восемнадцать лет, малой.       Коэн неверяще отстраняется и заглядывает в серые глаза, которые вновь горят вечным огнём.       — Правда?       — Чистейшая, — улыбается блондин и не может удержаться, чтобы не поцеловать тёплый лоб. — А это…? — Валов кивает на коробку в чужих руках. — Мне?       Темноволосый скромно кивает и отдаёт загадочную яркую упаковку в руки возлюбленного, нервно переступая с ноги на ногу.       — Ребята сказали ты не любишь подарки, да и я не сильно мастер в этом деле…       — От тебя я всё люблю, — Серёжа быстро разделывается с упаковкой. А за картонной крышкой видит записку и чёрные вязаные варежки.       — Это чтоб руки у тебя не мёрзли. Я сам вязал. — мгновенно кидает Эрик, наблюдая за чужой реакцией.       — Серьёзно? — удивлённо спрашивает Серёжа и получает в ответ уверенный кивок.       Под главным подарком книжка приличных размеров, которая должна была быть шутливым подарком на новый год, но Эрик попросту забыл о ней после череды неспокойных событий.       — Учимся дерзить красиво… — хулиган прыскает от смеха, вслух зачитывая названия книги. — Ты серьёзно?       — Мне показалось для тебя это очень нужно.       — Я не красиво дерз… дер… хуями я, короче, крою не красиво по-твоему?!       Квартира наполняется искренним громким смехом, а на кухне слышно закипающий чайник. И в этот момент Серёжа точно осознает, что его желание всю свою жизнь быть рядом с этим очкастым парнем растёт в геометрической прогрессии.