Снег в июле

      Белая машина с тонировкой, которая продолжала стоять под окнами сутки напролёт, удаляясь только ночью на несколько часов, раздражала и неплохо так трепала и без того нездоровые нервы. Серёжа за этот почти прошедший месяц успел поселиться на подоконнике в своей комнате, внимательно осматривая автомобиль с высоты. Разглядеть водителя с седьмого этажа не получалось, а когда парень выходил из дома, то неизвестный быстро надевал чёрные очки и сползал вниз по сиденью, так что больше чёрной кепки и оправы окуляров осмотреть ничего не получалось. И это бесило ещё сильнее.       Кот, мурлыча, прыгнул сначала на шаткую табуретку, затем на стол, а потом уже грациозно прошёл к хозяину, подаваясь под чужую руку и желая получить свою порцию ласки.       — Что ж ты за мразь… — глаза строго и внимательно вглядываются в светлые руки на руле. Мужские. А белый красавец, будто бы поняв всю фразу неправильно в оскорбительном смысле по отношению к себе, повёл ушами, усаживаясь на чужие колени. — Всю одежду мне своей шерстью уже заляпал, придурошный.       Когда-то ведь слежка должна кончиться, и явно тогда произойдёт не что-то хорошее. Отец мог послать своих людей? Незачем, Серёжа ведь сообщил ему, что вернулся из поездки и все в порядке. Мужчина тогда перевёл сумму денег на личные траты и продукты, а также обещал заехать в середине мая, чтобы проверить счётчики. Кроме отца… Серёжа не знал никого, кто бы мог заинтересоваться его персоной, но понятно было только то, что цель их наблюдений — не просто развлечься.       Раз уж перспективы такие не радужные, то не проще было бы разобраться во всем самому? Ведь машина прямо под окном, никуда не уезжает, никто от него не бегает. И так наверняка получится предотвратить то самое «нехорошее», которое может произойти в любое время. Нужно действовать на опережение.       Серёжа скинул кота с колен на пол, а тот мяукнул, приземляясь на лапы и злобно поглядел снизу вверх на блондина. Взяв со стола складной ножик, юноша незамедлительно двинулся к выходу из квартиры.       Майская погода радует жителей города ослепительным солнцем и цветущий травой, которая с каждым днём становится все ярче и ярче. Снег уже давно растаял, оставляя после себя лишь лужи, и теперь на ухоженных газона потихоньку начали просыпаться одуванчики с другой разнообразной зеленью. Воздух пропах теплотой в преддверии летних каникул, экзаменов и новых этапов жизни, которые были уже совсем близко — стоит только руку протянуть. Во дворе сейчас не резвятся детишки — они все в школе на уроках, точно так же, как Эрик и большинство их одноклассников. Сегодня на последних двух уроках ребята устраивают репетицию выпускного вальса, пары на который они разделили ещё после нового года, но вот начать репетировать времени не было. Теперь появилось и, за почти два месяца до самого торжества, подростки наконец-то решились делать хоть какие-то, в прямом смысле, телодвижения.       Тёплый ветер обдувает лицо по контуру, как только Серёжа раскрывает подъездную дверь. Незнакомая машина не сдвигается с места, водителя не видно, но Серёжа уверен, что как только он сдвинется прямо на автомобиль, то он сможет рвануть с места. Хотя, храни Господь длинные ноги и плохую реакцию следящего. Валов за считанные секунду преодолевает короткую проезжую часть и дёргает за ручку двери, распахивая её не полную. За рулём парень, молодой, голубоглазый. И своими голубыми глазами он смотрит точно на Серёжу, широко распахнув веки. Пытаясь ещё что-то исправить, незнакомец хватает с приборной панели солнцезащитные очки и пытается быстро надеть их на переносицу, но пальцы предательски трясутся и не хотят поддаваться указаниям мозга.       — Ты кто, — Валов рывком вытаскивает юношу из машины и со всей силы, на сколько позволяют возможности, впечатывает его в железо, крепко удерживая за грудки, — нахуй, такой?       Парень не кричит, почти не рыпается. Он тяжело дышит и смотрит своими до невозможного голубыми глазами, схожими с чёртовым океаном, в серые тучи Валова. Снег встряхивает незнакомца, а у самого чешутся кулаки, чтобы избавиться от этого биомусора прямо здесь и сейчас.       — Кто тебя послал?! — паренёк отрицательно кивает головой из стороны в сторону и поджимает губы. — Ну, сука?!       Сжатая в кулак ладонь резко прилетает пареньку по носу, задевая небрежным болезненным мазком ещё и скулу. Он скулит, старается сдержать эмоции и барахтается в руках дылды как какая-то тряпичная кукла. Ещё один удар и Серёжа расцепляет руку на лёгкой белой майке незнакомца. Юноша падает на асфальт, чувствуя, как в ладони впиваются мелкие камни, образуя ямки в коже. Удар ногой и голубоглазый сворачивается в комок, закрывая лицо и голову.       — Передай своим, — блондин наклоняется, но, как ему кажется, недостаточно низко, чтобы мальчишка понял суть его слов полностью. Именно поэтому Валов сжимает чужие тёмные волосы и поднимает лицо парня ближе к своему. — Ещё раз я вас, блять, на своём районе увижу — вы все трупы, мрази.       Незнакомец часто кивает и, как только оказывается относительно свободен, срывается с места, не сразу даже поднимаясь полностью с пыльного асфальта. Серёжа смотрит ему в спину, пока юноша не скрывается за поворотом, а затем слышит тихий звук вибрации. На переднем сидении в авто остался смартфон. Валов наклоняется и тянется через водительское место к телефону.       «Карп»

***

      — Да это параша какая-то, а не вальс!       Плавная музыка прекращается, а все присутствующие смотрят на Валова и его партнёршу. Девушке отдавили уже все ноги, Серёжа просто не в силах сделать круг по большому актовому залу и не запутаться в ногах, руках, глазах и вообще в людях, которые какого-то хрена танцуют рядом.       — Да ты один не можешь повторить! — всплескивает руками Юлька Крикунова, которая была дочерью танцора-постановщика, поэтому знала танец наизусть и помогала одноклассникам на репетициях уже без преподавателя. — Ну вот что тебе не понятно?       — Нахуя мы это делаем? — вопросом на вопрос отвечает Серёжа и, расстегнув олимпийку, кидает её на чёрные стулья, оставаясь в майке, которая презентабельно открывала подкачанные руки и длинную шею.       — Ты сам, может, поставишь танец по новой? Это ж ты на репетиции в апреле не ходил!       — Да нахуй сходи, Юль, — вздыхает юноша и чешет белый ёжик, осматривая зал.       У всех одноклассников действительно получается почти все и очень даже сносно. Даже ебучий Коэн со своей партнёршей Катей — жуткой занудой и обиженкой — сейчас тихо смеётся и радуется жизни. И какой он все-таки, чёрт, красивый в лучах дневного яркого солнца.       — Короче, нахуй, найдите кого-нибудь из десятого, я хуй знает, — длинными шагами Серёжа проходит к лестнице на сцене и садится на одну из ступенек. — Я не буду танцевать, все равно не понимаю нихера.       — Мля, ну Снег! — завыл первым Антохин, а за ним поднял шум и весь класс. — Ну где мы сейчас кого-то найдём?       — Найдёте, они только рады будут уйти с уроков для репетиций, — и к ним точно кто-то да придёт посмотреть.       Да, проблема не только в том, что Серёжа не может чисто повторить движения и не отдавить напрочь чужие ноги со стройными икрами. Ему просто нет смысла идти на выпускной, потому что это будет очень сомнительный праздник. У большинства, если не у всех, будут родители, бабушки и дедушки, сестры и братья, шары, цветы, подарки и счастье. Для них это будет действительно праздник, ведь некоторые уже обсуждают, как они пойдут отмечать данное торжество в ресторан со всей семьёй, или как в честь такого события укатят за город. А Серёжа один. К нему никто не придёт, не поздравит, не обнимет. Даже если отец явится на этот шабаш, то он не будет шибко рад, ничего не подарит и продолжит тихо ненавидеть сына. Так где причина идти на этот бесполезный сбор?       — Что у тебя не получается?       Серёжа поднимает глаза, а перед ним — горы. Тёмные горы в глазах любимого. Эрик, оперевшись руками о колени, нагнулся к блондину и говорил тихо, чтобы другие не услышали, хотя несколько заинтересованных взглядов они уже приковали к себе.       — Ноги путаются, смотреть в глаза сложно, и руки не знаю куда девать, — самому аж стыдно, что великий и ужасный Серёга Снег не смог повторить какой-то жалкий танец. Парень обречённо опускает голову и утыкается взглядом в носки кроссовок. — Вообще всё хуйня…       — Пойдём, — чужая ладонь без стеснений обвивает запястье Валова и Эрик тянет юношу в центр зала.       Действуя медленно и аккуратно, Эрик сначала укладывает руку блондина себе на талию, а затем не сомневаясь раскладывает свои руки «по позициям».       — Смотри на меня, ты же умеешь, — Серёжа сдержанно кивает и пытается сглотнуть нервный ком слюны. На них же сейчас все в открытую пялятся, а им будто бы все равно. Но сердце трепещет только от того, что Коэн так открыто и смело трогает его, не боится смотреть прямо в глаза, в отличие от других, в том числе и его партнёрши. — Ты ведёшь, я за тобой, — Эрик говорит тихо и медленно, блондин упивается каждым словом. — Ты же хоть примерно движения знаешь?       — Ну… так, — неуверенно лепечет Валов, а Эрик тепло улыбается. Хочется поцеловать. Когда Коэн смотрит на него вот так, то его хочется поцеловать. Аккуратно притянуть ближе, зарыться в тёмный загривок пальцами и затянуть в нежный поцелуй. Ну почему они сейчас не одни. — А…э…это надо так близко?       Валов опускает глаза и почти не видит собственных ног, зато прекрасно чувствует, как вздымается мужская грудь напротив и ощущает обжигающее дыхание на своей шее.       — Тебе разве не привычно? — ухмыляется Коэн. И когда, сука, успел стать таким смелым?!       — Заткнись, — на выдохе улыбается Серёжа и делает первый шаг, который отзывается эхом по тихому залу.       Шаг за шагом, под поддерживающий шёпот и незначительные подсказки, они все же прошли целый ровный круг. Хулиганская свора дружно засвистела и захлопала в ладоши, а за ней и все ребята поспешили похвалить маргинала.       — Ему просто надо сначала чётко выучить все медленно, а потом уже ускорять шаг, — заключил Коэн, шутливо кланяясь партнёру.       — Да где ж у нас время все медленно делать?! — чуть ли не заплакала Юля, обречённо закрывая лицо руками.       — Я дома учить буду, — Серёжа ответил на поклон и склонил голову, мгновенно повеселев. — Хороший тренер у меня уже есть. — Валов подмигивает мальчишке и тот кивает.       Это такое своеобразное немногословное приглашение в гости на медленный танец.

***

      Источником света служат лишь несколько свечей, расставленных по всей комнате. Серёжа прочитал несколько женских форумов о том, как сильно дамы мечтают о тихом и скромном танце с любимым в почти полной темноте. Якобы это романтично. Валов не видел в этом ничего красивого и лишь опасался, что в любой момент с ловкость его белого дружка их квартира может в один момент быть охвачена яростным пламенем. Поэтому Кот был заперт на кухне, а Серёжа, осмотрев комнату ещё раз и удовлетворенно хмыкнув, не забыв, конечно, похвалить самого себя за такую красоту, побежал встречать своего любимого мальчика, который уже месяц не мог никуда ходить без сопровождения кого-либо, чаще самого хулигана. А всё из-за того, что Серёжа внезапно превратился в паникёра и боялся, что страшное, которое наверняка обязательно должно произойти после длительной слежки, может случиться и с Коэном. В первую очередь с Коэном. На себя Серёже глубоко плевать, а вот потерять самого близкого человека ещё раз он совершенно не хочет, поэтому в любое время суток готов забрать малого с любого конца города, если того требуют обстоятельства.       — Серёж, ну очки ж! — Валов нервно снимает с парнишки очки и укладывает их себе в карман спортивных штанов. — Ва-а-алов! Что ты хочешь от меня?       Но хулиган терпеливо молчит, закрывая своими большими ладонями тёмные глаза одноклассника. У него трясутся ноги, сердце скоро вылетит из груди и дышит он наверняка так громко, что это слышит весь район, но это сейчас не так важно. Гораздо важнее, чтобы Коэн остался доволен таким типа-наверное-возможно романтическим вечером. Серёжа уже провел мальчишку в дом, поднял на этаж, а затем, внезапно для Эрика, начал лезть закрывать ему глаза.       — Сюрприз, ёпта.       — А Кот? Он же гладиться сейчас придёт, — брюнет пытается вслушаться и услышать топот лапок, но нет. Их просто нет.       — Он заперт.       — Что ты…? Зачем?       Серёжа лишь раздраженно рычит прямо над ухом, поэтому Эрик тихо кидает «понял-понял» и старается спокойно выдохнуть. Серёжа не сделает ему плохо, ему можно доверять. Но все же он остаётся непредсказуемым и почти бесстрашным сорвиголовой, а вот это уже маленькая проблема для очкарика, который привык, чтобы все было чётко и понятно. Сейчас же непонятно ни черта.       Несколько несмелых медленных шагов в сторону комнаты Серёжи. Благо Эрик хорошо знает расположение комнат в двушке Валова и может ориентировочно понимать, куда его ведут, иначе не шёл бы так свободно, повинуясь партнёру.       Меньше минуты и Серёжа просит подождать, ещё немного постоять с закрытыми глазами. Брюнет чувствует, как с лица исчезают чужие ладони, как на него надевают очки, а по скрипу старых половиц можно понять, что Серёжа шагнул на несколько шагов вперёд. Через момент он отдалённо слышит плавную музыку, но век не поднимает, послушно стоит и пытается предположить хоть что-то разумное. Не выходит, мозги отказываются работать на полную катушку рядом с этим привлекательным блондином.       — Открывай.       Коэн решается не сразу, хотя ему жутко интересно, что происходит. Он опускает голову и медленно открывает глаза, но под таким углом видит лишь чужие белые носки и что комната плохо освещена. Тени, кажется, играют на стенах причудливыми волнами.       «Свечи…?»       Эрик аккуратно поднимает глаза выше, смелее поднимает и голову. А перед ним Серёжа стоит с поджатыми губами на фоне маленьких свечек и выдвигает вперёд свою руку.       — Можно пригласить вас на танец? — хулиган лукаво улыбается и в данной обстановке он выглядит слишком для слабого сердечка отличника, которое скоро с таким шебутным партнёром вообще откажет в конце концов.       — Серёж…       На столе тарелка с нарезанными фруктами и шампанское, два бокала и телефон, из динамика которого льётся приятная мелодия. Эрик тепло улыбается и кивает, шагая вперёд прямо в руки возлюбленного. На стенах два искривлённых силуэта и кроме них и тишины в этой комнате больше ничего. И это ужасно манит.       — Сам всё сделал? — юноше приходится поднимать голову, чтобы приклеиться взглядом к чужим глазам, в которых отражаются маленькие огоньки от позади стоящих свечек.       — Ага, — Серёжа крепко сжимает чужую талию, будто боится, что тело парня волшебным образом испарится. Рука в руке, глаза на глазах. А ведь в начале года он даже мечтать о таком не мог. Да и приоритеты тогда были совсем другие, если уж говорить начистоту. — Я подумал, что если мы на выпускном вместе танцевать не можем, то хотя бы тут и…       — Я тебя люблю, — шёпот очкарика чуть ниже губ Валова пронзает что-то внутри.       Серёжа слышал эту фразу уже много раз за месяцы отношений, но почему-то сейчас она звучит намного теплее. Намного горячее, чем когда они взлохмоченные в кровати и слова рвутся лишь со стонами. Намного искреннее, чем после тяжёлого дня в подбадривающих объятиях. Серёжа думал, что после всей череды плохих событий он больше не услышит в свою сторону «люблю», потому что таким людям как он этого не говорят. Таких людей боятся, может уважают, таким людям подчиняются из-за отсутствия выбора, но не любят. А его, вот, полюбили. И, кажется, той самой чистой любовью, о которой пишут только в книгах, которые показывают в фильмах, когда вы друг за друга готовы перегрызть кому угодно глотки. Валов не уверен, но как минимум он точно любит именно такой любовью. И за неё он свернёт горы.       Слова не нужны, когда любимые губы находятся так близко. Серёже хватает секунды, чтобы наклониться и поцеловать своё яркое солнце, готовое светить сутками напролёт.       И в этой тишине они один на один с счастьем, которое таится глубоко-глубоко. Второго такого не будет.