Снег в июле

      — У меня длиннее!       — Ты в глаза долбишься?! Видно же, что у меня!       — Мля, хуя ты словами кидаешься! На что спорим?       — На мамку твою, она мне будет щи готовить, а ты сдохнешь от голода!       — Ты заебал! Я больше мужик!       — Щас как въебу!       Игорь и Тим уже около двадцати минут наблюдали за двумя товарищами, тихо выкуривая сигареты одну за другой. Валов со своим верным рыжим другом уселся на капот машины, поднял греющее солнцем железо и устроил увлекательную дискуссию по поводу того, у кого же все-таки длиннее волосы на, мать его, ногах. Пропустить такую жёсткую схватку было бы просто ужасным упущением, поэтому парни внимательно следили за ходом событий.       — Тим, рассуди! — рычит блондин, готовый уже накинуться на «противника», который отказывается признавать поражение. — Скажи же, что у меня длиннее!       Вешняков быстро вздохнул и, под тихий смешок друга, двинулся к юношам, сжимая в губах очередную сигарету.       — Ну-с… — с видом самого экспертного эксперта бритоголовый осмотрел ноги обоих, чувствуя, как макушку приятно греет весеннее солнце. — Ну у Снега реально длиннее.       — Схавал?! — победный клич разносится, кажется, по всему гаражному кооперативу. Серёжа радостно захлопал в ладоши, не прекращая смеяться над проигравшим данный спор, который зло сощурился и резко отпустил штанину, прикрывая ногу за лёгкой тканью.       — Это потому что ты высокий!       — Потому что я больше мужик!       — Потому что высокий!       — Да не так это работает… — поправляя капюшон на голове встревает Кол. Солнце, которое в последнее время греет все сильнее с каждым днём, раздражает его. — У Снега уровень тестостерона выше…       — Тесто… кого? — Лис непонимающе хмурится ещё больше.       — Мужской гормон, если не вдаваться в подробности.       — То есть я больше мужик? — с хитрой улыбкой произносит Серёжа, перебегая блестящими на солнце глазами то на рыжего, то на Игоря.       — Ну… Можно и так сказать, — заключает парень и усмехается, когда Антохин театрально валится с капота на асфальт.       — Соси! — Серёжа получает вторую победу всего за каких-то несколько минут, что значительно поднимает настроение. — А я, бля, не понял… — прищуренный взгляд игривых серых глаз перетекает на парня со шрамом. — Ты что ли вместо меня с Коэном занимаешься? Хули умный такой?       Игорь хмыкает, пальцами подцепляя из пачки новую сигарету и перемещая её сразу в рот.       — У меня ж мамка биолог, я всю эту хуйню с детства слышу. — Ерохину не хочется вспоминать, как совсем в раннем возрасте он познал всю горечь родителя-педагога, когда его матушка достала старые советские плакаты с выцветшими картинками и начала проводить уроки полового воспитания. После такого даже нож по лицу был не страшен. — Короче, база, ёпта.       — Ботану своему говори сосать! — кричит Сашка, поднимаясь с асфальта и пытаясь стряхнуть с себя всю пыль и грязь. — Мля, а вы ебались уже? Колись. Как у вас там это все происходит?       Блондин устало закатывает глаза. Ну конечно, парням будут интересны любые подробности их с Эриком личной жизни, только вот рассказывать об этом не очень хочется. Серёжа чешет затылок, отводя взгляд в сторону. Эрик ведь тоже наверняка не хочет, чтобы кто-то знал о том, что происходит на общих ночёвках. Значит, единогласно. Значит, парням об этом знать совсем необязательно. А как перевести тему в немного другое русло? Задать ответный вопрос, чтобы за милой беседой товарищи напрочь позабыли об интересующей теме.       — А вы почему так легко отреагировали на мои… чувства к нему? Не охуели вообще?       Ребята действительно ни разу не поднимали данный вопрос в обществе Валова. Между собой несколько раз проскакивало, но и знали они не то чтобы много, чтобы болтать о таком без умолку.       — Охуели, конечно, — подаёт голос Игорь. — Но ты бы, блять, видел, как ты на него смотришь.       — Да хули вы все за взгляд цепляетесь! Чё не так?! — мальчишка в поезде тоже говорил о том, как именно хулиган смотрит на свое единственное яркое солнце, которое с лёгкостью могло бы посоревноваться с космическим.       — Да всё так, — Вешняков водит носком кроссовка по теплому асфальту. — Но он реально единственный, на кого ты не смотришь как на дерьмо, после…       Все присутствующие прекрасно поняли, чьё имя должно следовать за «после», но промолчали. Просто потому что не нужно о таком напоминать, совсем недавно прошло ровно четыре года. И вряд ли Серёжа действительно мог оправиться от самокопаний и чувства вины, которое будто изнутри разъедало его каждый год после трагедии. В тот день даже Эрику запретили как-то трогать маргинала, почти что умоляя на один день дать ему побыть с самим собой и воспоминаниями. Очкарик пришёл только под вечер с вкусным печеньем в руках, которое так и осталось нетронутым, потому что как Серёжа вцепился мёртвой хваткой в плечи возлюбленного на самом пороге, так они и пролежали до победного, пока Коэну не пора было идти обратно домой.       — А я и не знал… — лепечет блондин себе под нос. Он действительно даже не догадывался, что его взгляд при виде на любимого отличника как-то отличается от того, как он смотрит на мир в целом. Парень включает смартфон и смотрит на время, а затем нервно выдыхает и слезает с капота, поправляя спортивки. — Ладно, я погнал. Машину в гараж отгоните?       — Базару ноль, — Тим ловит ключи от автомобиля, сразу же запихивает их в карман толстовки. — А ты, ёпта, куда?       — Ужин с его родителями. Буду себе место у них на коврике просить.       На разного рода вопросы Валов уже не откликается. Спокойно уходит с пустыря в сторону дома. Ему нужно столько успеть до вечера, что он даже начал сомневаться в своей пунктуальности. Но опоздать на встречу с родителями любимого без особой на то причины — точно быть посланным на три весёлые буквы, а, может, на иврите получится и подлиннее.

***

      Чистая белая футболка, идеально выглаженная под чутким присмотром котёнка, который подрос и теперь напоминал белый вихрь из шерсти, нежели милое темноглазое существо. Серёжа побрился, умылся два раза, а зубы почистил четыре, но это на всякий случай, вдруг в рот полезут. Вместо излюбленных спортивных штанов чёрные джинсы, которые можно было бы принять за достойную классику, так ещё и нашёл старый одеколон, который завалялся на одной из полок. Как прозрачный бутылёк с ярким запахом чего-то цитрусового, но в то же время мягкого и приятного, поселился в комнате Валова, он, конечно, не помнил. Однако, спаси и сохрани того, кто его подарил-купил-поставил туда. Серёжа благодарен.       Идея провести совместный вечер возникла у отца Эрика, который внезапно предложил позвать хулигана на ужин, чтобы убедиться, что этот неотесанный придурок не причинит зла их маленькому сыну. Коэн младший не сразу оповестил Серёжу о данном желании родителя, именно поэтому у маргинала оставалось всего два дня вместо целой недели, за которую он должен был научиться говорить без матов на умные темы и желательно с таким же умным лицом. Чтобы произвести впечатление на родителей возлюбленного, было бы совсем неплохо ещё и выучить их родной язык, из которого пока что Серёжа знал скромный набор нецензурных ругательств, «я люблю тебя», «медленнее» и «как же хорошо». Эрик абсолютно не фильтровал говор в постели, а затем отчитывался перед Валовым за неизвестные слова, с румянцем на щеках вспоминая все, что твердил будто в омуте. Вряд ли данный список понравится родителям отличника и произведёт на них положительное впечатление. Хотя…       Хотя лучше не стоит рисковать, если не хочется прятаться от Коэнов, когда они не делают ничего запрещенного. Да и наверняка Эрику будет гораздо спокойнее не обманывать из раза в раз родителей, уходя куда-то на ночь. Пусть уж знают, что он под надёжной защитой. Ты собрался?       От мыслей отрывает звук входящего уведомления, и Серёжа забирает смартфон с кровати, мгновенно просматривая сообщение от возлюбленного.

Да, щас выходить буду

Купи, пожалуйста, сок. Яблочный. 🙏🏻

Без базара

Как обстановка?

Мама волнуется. Наготовила всего. Отцу кажется, все равно.       Серёжа кидает взгляд на белые розы в вазе, которые он купил специально для мамы своего партнёра. Надо же попытаться как-то задобрить эту прекрасную женщину. А вот Эрик решает умолчать о том, что мать зачем-то спрятала все свои украшения.

Прелесть. Я через минут тридцать буду

Я прелесть?))

И ты тоже

:)))

Люблю тебя, придурок

При родителях так не скажи. ***и я тебя!       Требуется три раза вздохнуть и столько же выдохнуть, затем ещё потрепать Кота за ушком на удачу и, взяв с собой купюру для похода в ларёк, только потом двинуться за пределы квартиры. Удачных голодных игр, как говорится.

***

      За непринуждённой беседой прошёл час. Убийственный для Серёжи и чересчур нервный для Эрика. Родители поочерёдно задавали интересующие их вопросы, не стесняясь расспрашивали о татуировках, учёбе и планах на чёртовое будущее, о котором Серёжа даже не задумывался. Они точно не знают об их отношениях и не рассматривают сейчас его как кандидата на сердце и руку сына? Но Валов отвечает более-менее чётко выученными фразами, которые точно удовлетворят чужой интерес и не повлекут за собой непоправимые последствия в виде ограничения общения с Эриком.       — לשאול על ההורים — говорит мать, буднично напоминая об одной из тем, которая волновала пару чуть ли не больше всего.       — Мам, — Эрик сразу же насупился, зло оглядывая родителей, которых он предупреждал не говорить специально на иврите только для того, чтобы Серёжа ничего не понял. Возникло непреодолимое желание взять хулигана за руку и вывести из-за круглого стола, чтобы избежать неприятной реакции. — אין צורך במשפחה. שום דבר       Блондин застыл с вилкой в руке, недоумевающе проходясь взглядом по брюнету, а затем и по его таким же темноволосым родителям. Хоть сейчас доставай телефон и переводи все через приложение, дабы знать, что так быстро смогло разозлить вечно мягкого Коэна.       — Почему нет? — отец отправил в рот кусочек запеченного перца, с ухмылкой прожигая сына взглядом. — Сергей, скажи, а вот…       — אני אספר לך מאוחר יותר. — Но отец лишь продолжает улыбаться, не сводя глаз с настырного и смелого взгляда того, кого воспитывал по собственному подобию. — Что ж вы за люди…       Столовый прибор сжимается в ладони настолько, что кожа начинает белеть, и очкарик, кажется, даже перестаёт на время дышать, посылая отцу мысленные импульсы у том, чтобы отпустить тему семьи и лишний раз её трогать по этому поводу безобидного, в каком-то плане, Серёжу.       — Эрик…? — рука произвольно ложится на чужое бедро, пальцы аккуратно поглаживают ткань. А у парнишки от собственного имени сводит все внутри. Он так не привык слышать это от хулигана нежно и спокойно.       — Они хотят спросить о семье, — цедит сквозь зубы парень. Его эти лёгкие поглаживания никак не успокаивают, его нужно в охапку сгребать и отсюда уносить, чтобы не начинать конфликт. — Ты можешь не говорить, это слишком личное.       Серёжа застыл в раздумьях, думая с чего бы начать. Не так уж и легко вываливать суровую реальность на такую порядочную семью, но, вроде бы, по недавней тёплой беседе можно было понять, что родители отличника не настроены агрессивно. Они лишь хотят узнать, с кем именно их ребёнок хочет иметь дело. Хотят уберечь. Хулигану все равно такого не понять, хотя и сильно хочется.       — Всё нормально, успокойся, — заметив взгляд женщины, которая будто старается проникнуть под стол и понять, что же там делает с её сыном рука хулигана, Серёжа в последний раз щекочет ткань джинсов кончиками пальцев и отстраняет ладонь. Эрик нервно и шумно выдыхает, сожалеюще смотрит в собственную тарелку и почти что дрожит, не особо понимая, что может произойти в следующие минуты.       — Просто у владельца одной из ювелирных компаний нашей области фамилия схожа с твоей, а Эрик говорил, что твои родители работают вахтовым методом, — поясняет мужчина. — Вот мы и хотели узнать, что за волшебное совпадение.       — Не совпадение, — приходится собрать все свое самообладание в кулак. В два кулака. И на всякий случай ещё в ногу, чтобы надёжнее держать себя в узде и не сорваться. — Да, мой отец — управляющий компанией. Но мы с ним вместе не живём. Мне было восемь, когда они с матерью официально развелись, — пролистывая страницу за страницей, словно книгу собственной жизни, Серёжа с трудом пропускает упоминание о том, что ещё его отец — чмо бездушное и ничего от хорошего человека в нём не осталось. — Моя мама сейчас в тюрьме, отбывает срок. Её забрали, когда мне было двенадцать. Жил со старшим братом, он умер, когда мне было четырнадцать. Бабушек и дедушек не осталось, а отец слишком занят собственной жизнью. Поэтому я живу один, но полностью на его содержании.       За столом установилась тишина, а Эрик не дыша остановил свой взгляд на серых глазах, которые сейчас горели двумя яркими огоньками, с вызовом осматривая двух взрослых. Вот что его разрушило.       — Что ещё вас интересует? — разрушил тишину Валов.       — За что мать сидит? — холодно, равнодушно. В самый раз для весеннего вечера, который по всем канонам должен быть пропитан теплотой.       — Пап!       — Убийство. Или Вам полная статья нужна? — Коэн старший угрюмо покачал головой из стороны в сторону, будто, вот, подтвердились все его самые плохие домыслы. Выводы сделаны. — Я вас уверяю, — взгляд забегал от одного взрослого к другой, нуждаясь в спасении. — Несмотря на положение моих родителей, я вырос адекватным, я знаю нормы приличия и так далее. Я считаю, что их судьба никак не должна мешать мне дружить с теми, с кем я хочу дружить. — мало, мало, мало. — Я способен ухаживать и проявлять эмпатию, — откуда я, блять, знаю это слово? — Я же следил за Эриком, когда он болел. Я защищал его в школе от нападок…       — От нападок себе подобных? — вопрошает мужчина, отпивая из прозрачного стакана сок.       — Тебя в школе обижают? — мать удивлённо смотрит сыну в глаза, а он сдержанно кивает, потому что главное сейчас показать, что Серёжа — парень-то совсем не плохой.       — Уже нет. Потому что знают, что если обидят его, то придётся иметь дело со мной, — отвечает Валов за мальчишку. — Ваш сын — замечательный человек. Он учит меня взаимодействовать с людьми на дружелюбном языке, подтягивает по урокам, мы вместе рассуждаем на темы, о которых я не могу поговорить со своими старыми друзьями, потому что они меня не поймут. А Эрик понимает. — он учит меня любить. — Я хотел бы продолжать с ним общение, нашу дружбу. — ложь. Я его люблю, мы, блять, встречаемся уже четыре месяца, но вы об этом не узнаете. Я хочу продолжать любить его и не бояться, что вы его отнимите. — И хотел бы узнавать больше через него, потому что он умный и я думаю мне есть чему у него поучиться.       Коэн старший сидит молча, переваривая слова, сказанные подростком. Затем он встаёт из-за стола и, позвав за собой жену, просит подождать их несколько минут.       Прощаются через полчаса после окончательного вердикта и торта на добром слове, крепко пожимая друг другу руки и приглашая на чай в любое время суток. Серёжа теперь желанный гость в чужой квартире.