Снег в июле

      Машина обгоняет всех ленивых водителей на дороге и почти рычит под руками своего хозяина. Лис то хватается за ручку над дверью, то кричит на кураже, захватываемый скоростью. А на заднем сидении Кол, который вообще не понимает, зачем поехал вместе с друзьями, Ксюша, закрывшая глаза и молящаяся, чтобы они вписались во все неровные повороты, и Тим, который хотел лечь спать, но его вырвали из квартиры и теперь он едет непонятно куда, но зато обещали драку.       — Валов, ты убьёшь нас нахер! — кричит Ксюша при обгоне очередной машины, а затем снова молча двигает губами, на память читая какую-то молитву.       — И почему это не могло подождать до утра… — Кол потирает глаза, но продолжает следить за дорогой, так как сидит прямо посередине между почти спящим Тимофеем и истеричной Ксюшей. Кто-то же должен сохранять невозмутимость в этой стрессовой обстановке.       — До утра они могут его убить.       — Серёжа! — вопит девушка и вжимается в сидение, а Валов резко обходит фуру и возвращается во вторую полосу. — Кто его вообще за руль пустил?!       — Да ну, классно! — рыжий высовывается из окна и подобно псу вытаскивает изо рта шершавый язык. Серёжа на него даже не смотрит, лишь продолжает давить на газ.       — А полиция? — встревает Вешняков.       — Сам разберусь. — хулиган не говорит, а еле шепчет сквозь стиснутые зубы, из-за чего его слова медленно долетают до задних сидений. — Сколько ещё по прямой?       — Мы только из города выехали, ещё минут двадцать точно, — лепечет Ксюша. Очередное резкое движение и машину клонит в кювет. — Да сядьте кто-нибудь вместо него!       — Снег, реально, — Игорь аккуратно касается пальцами чужого плеча, но в ответ получает лишь грозный взгляд через зеркало заднего вида. — Может…       — Не может. Я сам.       Валов продолжает гнать, иногда вылетая на встречку и вновь возвращаясь в свою полосу под резвые и громкие гудки сонных автомобилистов. Рыжий все так же продолжает радостно смеяться, то ли из-за адреналина, то ли из-за того, что эта история наконец-то закончится и они снова заживут в своем размеренном темпе. Без волнений, без стресса, вместе с трезво мыслящим предводителем. Вешняков вовсе уснул под всю эту бурную какофонию звуков, завалившись головой на плечо верному серьёзному другу, который пытается вырвать свою руку из крепкой хватки Ксюши и успокоить её одними словами. Получается у Игоря, честно говоря, плохо, но он правда старается.       Серёжа думает о скором будущем и его продолжении. Он вытащит любимого, он спасёт, он будет нужным и полезным, а не рассадником бед. Он лично вырвет кадыки у всех, кто причастен к этой идиотской выходке, он заступится и защитит. Он обнимет Эрика так крепко, как еще никогда не обнимал, он вновь вдохнет запах его кожи, натуральный и такой до боли знакомый, что учуй он его в толпе, тело вмиг покроется тысячами мурашек, а сердце пропустит последний удар и замрет, пока блондин не найдет нужного человека в этом хаосе. Серёжа успокоится, он наконец-то нырнет в реальность с головой, возьмёт очкарика за руку и больше никогда не отпустит. Они уедут, обязательно, куда-нибудь подальше, где они смогут быть друг с другом и с самими собой честными. Они оставят все плохое здесь, в Федерации, а хорошее заберут с собой воспоминаниями, желая получить больше опыта и наслаждаясь тем, что есть у двоих в запасе. Хватит ли решимости? Теперь уже точно да. Серёжа готов брать билеты сейчас, тем более деньги, которые он отдал на выкуп, теперь вновь у него, а их вполне хватит, чтобы улететь из города к чертям собачьим хоть сейчас.       В глазах нетерпение, руки дрожат в напряжении на руле, а внутренности отказываются нормально делать свою работу, скручиваясь в один огромный ком и отдавая болью в горло.       — Снег! Валов приходит в себя только тогда, когда Игорь хватается за его плечо и сжимает кожу с такой силой, что яркие огни встречной машины кажутся жалкими лучами солнца.

***

      Вечный холод и сырость. В голове Эрика крутится лишь то, что он не успел сказать важные слова любимым людям в их последние встречи. Маму не поблагодарил за все, что она делала для него все эти годы, не похвалил её запеканку, отцу не пожал руку за стойкое воспитание и стержень, за нужную строгость и волнение. Он почти забыл голоса друзей, они кажутся белым шумом среди всего происходящего. Он жалеет, что не успел сказать им слова благодарности за этот суматошный год, за то, что мог прикрыться встречей с ними, на самом деле проводя время с Валовым. А самому Серёже он бы хотел сказать много всего. Хотел бы рассказать, как отрицал чувства, извиниться за это. Потом рассказать, как убивался по нему в новогодние каникулы, как ему было тоскливо и непривычно без громкого хулигана рядом, как он скучал в короткие промежутки между встречами и как радовался, когда мог просто находиться рядом. Хотел бы рассказать, насколько же родным стал маргинал за этот абсолютно сумасшедший учебный год. Он бы всем хотел сказать, что любит и хочет еще раз увидеться завтра, всех бы хотел обнять напоследок и, нехотя отпустив, был бы готов пропасть. Главное, чтобы близкие знали все, чего он так боялся и стеснялся сказать.       Он не верит, что скоро этой жизни придёт конец. Он ведь не в тупом фильме, где все может оборваться так легко. Неужели люди, подростки, действительно пойдут на то, чтобы избавить человека от жизни только из жажды непонятной мести, чтобы показать врагу его место. Это того стоит? Тогда они будут довольны?       Эрик думает, что вот-вот к нему спустится не какой-то знакомый незнакомец, а его Серёжа, который вытащит его из этого кошмара и заберёт в тепло и уют. Мальчишка прекрасно осознает, что у него не может быть галлюцинаций, причин для этого нет, но он так надеется увидеть Валова хотя бы фантомом, что неосознанно мечтает, чтобы они умерли в один день и встретились где-то наверху.

***

      — Я поверить не могу! Ты реально чокнутый!       Ксюша, скрестив руки на груди, смотрит, как четверо парней ходят вокруг машины и пытаются убедиться, что после не самого мягкого съезда в кювет ласточка осталась целой и невредимой. Лис уже издал несколько жалобных стонов, а значит без царапин, конечно же, не обошлось.       — Пустяк, — кидает ей Снег. — Толкаем и едем дальше.       Валов делает смелый шаг к автомобильной двери, но Кол быстро перекрывает ему путь своим телом, встречаясь взглядом с разгоревшимися зрачками.       — Тебе нельзя за руль, ты нас всех убьёшь, — твердо цедит Игорь.       — А я о чём! — кричит Ксюша и всплескивает руками, насмехаясь над очевидным фактом.       — Ещё один… — Серёжа устал от беготни. Устал от нервов, натянутых на электрические вышки, через которые каждую секунду сочится напряжение. Он просто устал и хочет закончить всё это как можно скорее и, казалось бы, друзья понимали его ранее. А сейчас ему пытаются помешать, двигая еще на одну ступень ближе к срыву. Он оставался спокойным всё это время, но это не значит, что так может продолжаться вечность. — Слушай сюда…       — Это ты слушай, — Игорь перехватывает тянущуюся к своему воротнику руку, крепко держится пальцами за запястье, а затем самостоятельно приближается так близко, что даже несмотря на разницу в росте кончики носов двух юношей почти соприкасаются. — Я поехал спасти товарища, а не дохнуть как мразь. Я поехал помочь лучшему другу, на котором лица не было грёбаными неделями, а не терпеть его бездумные выходки. — Все рядом чувствуют, как воздух начинает искриться от тихого и спокойного голоса парня. Они в степи, почти перевернулись на машине, пролетающие машины не обращают на них никакого внимания, а другие присутствующие ни за что не полезут между спорящими. — Был бы ты один — хоть убейся, придурок, сто раз на своей железке перекрутись и съебись в реку, но ты отвечаешь ещё и за наши жизни. Паникой и невнимательностью ты ему не поможешь. Возьмись за голову, конченный, иначе мы все тут пропадём, а твоего Эрика прикончат через пару часов после нас, ты этого хочешь?       Напряженное молчание в начинающемся рассвете свидетельствует о том, что сейчас либо Серёжа метко ударит друга в губу, либо в его черепе действительно происходит мозговая деятельность. Но первый вариант исхода событий отметается буквально через момент, когда Валов тяжело выдыхает и ухмыляется.       — Понял я, понял, хорошо. — Снег грубо выдирает запястье из руки друга и потирает покрасневшую кожу. — Ты прав, окей, я спокоен.       — Звоните в полицию, пусть Ксюша скажет адрес. — Товарищи согласно кивают разом, а Тимофей достаёт свой смартфон. — Лис, ты за руль, Снег будет рядом с тобой. — Рыжик с довольной улыбкой шагает к водительскому месту. — Тим… — Вешняков удивленно отводит взгляд от набора нужного номера и широко распахивает глаза, ибо каких-то задач для себя он не готов слушать. Он же вообще поехал только чтоб подраться. — Просто поспи, мы тебя разбудим.       Удовлетворённо кивнув, парень приложил гаджет к уху, вслушиваясь в невыносимо долгие гудки и жестом подзывая к себе девушку, чтобы узнать адрес гаражного кооператива.       — Это было круто, — нежное прикосновение женских пальцев к оголенному предплечью вызывает целый ряд мурашек. Игорь то ли удивленно, то ли испуганно оборачивается на Миронову и смотрит прямо в яркие глаза, явно не ожидая хоть каких-то слов в свою сторону от неё. — Ты молодец, спас ситуацию.       Девушка обворожительно улыбается своими до безобразия ровными зубками, а затем, аккуратно мазнув подушечками пальцев чужую кожу, уходит в сторону бритоголового.       — Спа…сибо? — только и может промямлить Кол шёпотом, засматриваясь в спину привлекательной блондинки, которая в мешковатой одежде кажется намного чудеснее, чем в привычных мини юбках и топах.       А она ведь ничего, когда не пытается понравиться всем вокруг. Жаль только, что Игорь замечает это сейчас, когда у него совершенно нет времени думать над внезапно появившейся теплотой.

***

      — И что с ним потом делать? — один из хулиганов кидает взгляд на ковёр, под которым находится люк в подвал. — Разделать? Мы от крови потом не отмоемся.       — Тебе от этого в целом не получится отмыться, — усмехается темноволосый маргинал и перекручивает в руках нож-бабочку. — Карп вообще собирается приезжать на сие представление?       — Он пистолет привезет и уедет.       — Зачем мы вообще вписались в это?       В ответ молчание. Карпов производил впечатление ответственного, бесстрашного и уверенного в себе и в своих действиях. Кто бы мог подумать, что он откажется проворачивать всё сам. В самом начале он говорил «мы», но теперь оно сменилось на «вы» по отношению к своим товарищам. Карпа нет, он, по сути, и не виноват ни в чем будет в случае облавы. Ну прямо чёртов Чарльз Мэнсон, не иначе.       — Район будет наш, Валов сто процентов свалит с поста.       — Если Валов свалит, то район будет под главенством Карпа, а не наш.       — Но мы же с Карпом?       И вновь молчание. Они хотят в это верить, они действительно пытаются, хотя мысли о том, что из города нужно будет срочно убираться после случившегося, начали посещать голову слишком часто. Как жить на улицах, по которым когда-то ходила жертва? Темноволосый Вадик хочет сбежать. Он все понял, осознал, поменял мнение о том, кем на самом деле является его «друг», только вот не хочет оставлять нормального, настоящего товарища Костю во всем этом дерьме одного. Были бы они вместе, так прямо бы сейчас освободили очкарика и поехали вместе с ним в полицию. Вадик уверен, с заучкой получилось бы договориться, они бы сделали виноватым того, кто все это придумал, извинились бы перед мальчишкой и продолжили жить без греха на душе. Все это могло бы быть, если бы Костик не верил Льву как пророку. Он утонул в лживой идеализации одного единственного и теперь не может уйти, пока не закончит дело. И ему все равно, какие последствия будут лично для него.       — Через сколько он приедет? — Вадик откидывает нож на баки с бензином, лезвие издает неприятный скрежет, сталкиваясь с металлом.       — Да минут через…       Договорить Костя не успевает, стук в железные ворота гаража отдает вибрацией по бетонному полу.       — Чего это он?       — Ключи, может, забыл, — пожимает плечами Вадим. — Открой, я пацанёнка проверю.       Вадик слышит, как Костя поднимается со старого кресла, шаркает ногами по бетону. Слышит, как звенят ключи в его руках, видит, как на холодном сером покрытии появляется полоса рассветного солнца. Вадик медлит, он не хочет смотреть в обреченные глаза парня, который сидит снизу, но в глаза Карпову он не хочет смотреть еще больше. Лев противен ему. Он абсолютно не понимает, зачем всё это делает, почему не может уйти пешком в город прямо сейчас, что ему мешает?       — Снег?!       — Какой снег в июле, ты чокнулся? — ухмыляется Вадим, а потом до него доходит.       Он разворачивается так быстро, как может. Внутри тревога уже бьет во все колокола, подсказывая, что что-то пошло не так. Буквально в нескольких метрах от него бритый крупный парень, собирая всю внутреннюю ярость, повалил на спину его друга и избивает так, будто у него в планах убить парня в течение нескольких минут. Осознание того, что это чужой человек, приходит не сразу, ему кажется, что это какая-то шутка, что Карп решил сменить стиль, а теперь разозлился из-за чего-то и наказывает товарища. Но когда Костик тянет руку в сторону недостижимых баков, желая неизвестной силой притянуть к себе нож, а парень на нём чуть наклоняется, открывая вид за воротами, Вадик понимает, что им конец. Он не может различить черты лица, потому что паника затуманила взгляд, но белоснежный ёжик и сжатые кулаки дают понять, что просто так им не выбраться. Хочется ли быть избитым? Они этого определенно заслуживают, но поддаваясь чувствам парень быстро достигает баков и замирает с ножом в руках, оглядывая заходящих одного за другим. Рыжий ухмыляется, потирает ладони в нетерпении и абсолютно не боится лезвия, которым собрался отбиваться один из преступников. Парень со шрамом на лице хлопает своего массивного друга по плечу, отвлекая от дела и внимательно осматривая лежащего на бетоне Костика. Лицо в кровь, но дышит, не помрёт. А Снега сдерживает только то, что он не хочет испугать или причинять боль своему мальчику, которого он, оглядывая гараж, не наблюдает.       — У нас есть пистолет! — зачем то в панике кричит Вадик и отходит на шаг назад. — Уйдите, иначе мне придется вас убить!       — Где он?       Снег говорит спокойно, размеренно, и, если бы не напряженная челюсть вместе с кулаками, можно было бы подумать, что он вытаскивает своих любимых подальше от смерти каждый день. Сумасшедшая улыбка его рыжего друга и вовсе вводит в ужас, на Антохина вообще смотреть не хочется, поэтому Вадик старательно держит взгляд на серых блестящих глазах.       — Сейчас приедет Карп и вам конец! — кричит парень и резко дергает руками, в которых зажат нож.       Ему некуда деваться, он не успел сбежать из этой сомнительной истории. Вадиком движет только паника, а вот среди его оппонентов есть товарищи с хладнокровным складом ума, из-за чего ситуация может развернуться не в его пользу.       Снег легко делает шаг навстречу перепуганному парнишке, затем еще один, и еще. Он встает прямо напротив лезвия и аккуратно кладет свои руки поверх холодных ладоней на рукоять ножа.       — Ну, пырни.       Но темноволосый Вадик не двигается, только ноги предательски дрожат и норовят отказать.       — Ну?       — Снег! Нам не до него! — кричит Тим и потирает ушибленную щеку, он все-таки успел пропустить первый удар от Костика, и теперь ему приходится терпеть болезненные спазмы в челюсти.       — Только он знает, где Эрик, — кидает через плечо хулиган, — я хочу увезти его до того, как сюда приедет Карп. — Серёжа вновь внимательно осматривает помещение, а затем опускает взгляд на старый пыльный ковёр, на котором в данный момент стоит и он, и незнакомый маргинал. — А вы не особо парились, да?       Валов грубым движением отталкивает паренька на бетон, но в тот же момент чувствует резкую боль сначала в руке, затем на лице и отступает назад, осматривая кровавую рану на руке, а потом уже чувствуя, как по щеке стекает струйка крови. Нож у Вадика теперь грязный, а руки трясутся еще больше, чем до этого. Он мечется взглядом с окровавленного лезвия на хулигана и обратно. Хочется закричать, убежать, спрятаться. Хочется перерезать всех находящихся здесь, чтобы они не причинили ему боль.       — Снег? — Игорь делает шаг к другу, но тот подает ему знак рукой, что все нормально и неаккуратным движением мажет по царапине на щеке.       — Выведите его нахуй, чтобы не мешался.       Саня с Тимом многозначительно переглянулись и, синхронно развернувшись, двинулись на бедолагу, который продолжал как в бреду оглядывать нож.       Костику у входа досталось снова: Тим не упустил момента пнуть парня в отключке, чтобы вновь потешиться от безоружности лежачего.       Серёжа резко отбрасывает край ковра носком и нагибается к дверце, которая ведет в подвал. Она тяжёлая, металлическая, поддается не с первого раза, так еще и царапина на руке не хочет прекращать кровоточить, но крепкая уверенность, что стоит ее поднять и взору представится любимый мальчик, по которому так соскучился Валов, придаёт сил, и он медленно откидывает дверь, впуская какой-никакой, но свет в мелкое пространство.       Чёрная грязная макушка, оправа очков и тело, которое свернулось в калачик, тихо посапывая.       — Ну, чего? — шепчет Игорь, а Серёжа не может вытолкнуть из гортани ни звука. Он не верит, что это конец.       Блондин опускает металлическую лестницу, аккуратно спускается вниз и садится на корточки рядом с мальчишкой. Воздух пропитан пылью и сыростью, но сейчас, когда Эрик наконец-то рядом и он четко видит, что парень цел и невредим, Серёже так плевать на все эти мелочи. Возлюбленный с разбитыми очками, весь перепачканный, с взъерошенными волосами и без сил, но именно сейчас Валов чувствует к нему такую любовь, какую бы он точно не смог описать словами. Он так еще не любил, не получалось.       — Коэн, — тихо, чтобы не напугать, говорит блондин и аккуратно проводит пальцами по чужой скуле. — Малой, эй…       Эрик хмурится, недовольно потирает глаза, а затем, резко отойдя от сна, перепугано выпрямляется и вжимается в стену позади себя, щуря темные глаза. Он пытается поправить очки, сделать хоть что-то, чтобы чётко убедиться в том, что он видит, но из-за трещин это получается слишком плохо.       — Все таки дожил до галлюцинаций… — делает печальный вывод парень и вздыхает, опуская голову, чтобы не видеть лицо перед собой.       — Галлюцинаций? — возмущается Валов и несильно щипает чужую щеку. — А так галлюцинации могут?       Эрик выпрямляет шею, мгновение смотрит широко раскрывшимися глазами прямо в лицо своего любимого, боясь поверить, что это действительно он. И что он здесь.       — Сделай еще раз, — дрожащим голосом просит юноша.       И Серёжа, снисходительно улыбаясь, выполняет эту просьбу снова, затем еще раз и еще, а потом и вовсе придвигается и сгребает парнишку в объятия, ибо держать себя в узде возможностей уже нет. Ему хочется разрыдаться, вжимаясь в чужое плечо, но внутренний барьер пропускает только рванные вдохи.       — Правда ты? — неверующе повторяет Эрик, глотая окончания слов. — Ты пришел? Правда? Ты нашёл?       Серёжа смеется, целует потемневшую из-за грязи кожу без брезгливости, мягко касается своими губами чужих губ, гладит дрожащие плечи.       — Да, я нашел тебя. — Валов наскоро развязывает узлы на запястьях парня, а затем приступает к ногам. — Пора домой, не думаешь?       Эрик быстро-быстро кивает головой, шмыгая и осматривая Серёжу так внимательно, словно видит впервые и пытается запомнить все детали привлекательного незнакомца. Блондин помогает ему встать, а когда видит, что мальчишка неустойчиво опирается на левую ногу, точно вписывает в свой план убить Карпова до приезда полиции. Но сначала, пока у них еще есть немного времени, Валов вновь крепко прижимается к ошалевшему юноше, теперь уже чувствуя родные ладони на своей спине, которые сжали олимпийку до побеления пальцев.       — Я скучал, Коэн.       — Я думал ты… Я думал они меня…       У Эрика никакого внутреннего барьера за эти недели не осталось, поэтому он без зазрения совести роняет свои слезы на красную олимпийку, пытаясь надышаться родным запахом.       — Ну тихо, ничего бы они тебе не сделали, я бы не дал.       Серёжа пока не хочет говорить, что опоздай он на часика так три — они бы больше никогда не встретились, как минимум в этой жизни точно. Он обязательно расскажет Эрику все позже, когда он будет в полной безопасности дома, а для этого им прямо сейчас нужно оторваться друг от друга. Но этого Валов тоже не хочет говорить, поэтому переступая через свою волю, аккуратно отстраняется и мотает головой из стороны в сторону, забирая грязное лицо в свои теплые ладони.       — Я рядом, все позади, но отсюда нужно уезжать как можно быстрее.       Эрик сначала растерянно хлопает глазами и бегает зрачками по лицу блондина, но затем собирается и решительно кивает, хватаясь пальцами за металлическое покрытие лестницы.

***

      Ксюша вешается на шею очкарика сразу же, как только он, хромая, выходит из гаража. К Серёжиному счастью, Эрик не обращает большого внимания на валяющегося перед входом Костика, а затем и на лежачего за спиной Тима Вадика.       — Как я рада, что ты в порядке! Господи, я так напугалась!       Эрик ошеломленно оборачивается на Серёжу, который с улыбкой пожимает плечами и аккуратно проводит рукой по чужой спине.       — Потом расскажу, ты охуеешь.       — Не сомневаюсь, — выдыхает Эрик и внимательно наблюдает за тем, как все кроме Серёжи залезают в машину, а Ксюша еще и тянет его самого в сторону открытой двери. — Серёж?       Парень испуганно пытается пятиться назад, но крепкая рука Валова у него на спине не даёт сделать и одного внятного шага.       — Вы сейчас поедете в город, а я подъеду потом.       — Нет, — отрицательно мотает головой Эрик и сразу же хватается за олимпийку блондина. — Я не поеду без тебя, я не хочу.       — А я не хочу снова волноваться за тебя, — строгий тон дается хулигану сейчас сложнее всего, но этого требуют обстоятельства. — Едь с ребятами, я не собираюсь с тобой спорить.       Ксюша вновь тянет парня за край рубашки, но он сопротивляется и резким движением отходит в сторону, слегка покачиваясь.       — Я тоже не собираюсь спорить, я просто остаюсь здесь с тобой.       — Мать твою, Эрик! — срывается блондин, всплескивая руками. — Тебя нахрен убить могли, как какое-то грязное животное! Ты тут проторчал хуеву тучу времени, с тобой непонятно как обращались и я уверен, что нахождение здесь не было ебаным курортом! — Игорь хотел было встать между партнерами, но Валов грубо оттолкнул его от себя и сделал шаг к Коэну, продолжая кричать и жестикулировать. — Сейчас приедет Карпов и я абсолютно уверен, что ты не хочешь видеть то, что я собираюсь с ним сделать! Хватит с тебя моральных потрясений, пора завязывать с адреналином и ехать пить чай домой! Тебя, блять, родители ждут! Ты о них не подумал? — Серёжа все ближе и ближе, он словно громовая туча возвышается над Эриком с потоком эмоций. — Я хочу убедиться, что ты в грёбаной безопасности и мне плевать на твое ебучее мнение! Не давай мне шанс снова сомневаться в своих поступках!       — Всё сказал? — голос у Эрика мягкий и спокойный, кусочки напряженности почти не получается услышать, если не вслушиваться в дрожащие частички слов достаточно внимательно. Он смотрит на разъяренного Валова снизу вверх, скрестив руки на груди.       — Да, блять, всё! И ты тоже всё сказал и едешь в город!       Но у Коэна другие планы. Он притягивает хулигана к себе за воротник олимпийки и аккуратно целует его в верхнюю губу, а затем едва ощутимо кусает шершавую кожу в ранках.       — Я тебя знаю, Серёж, — мальчишка говорит шёпотом в чужие губы, не обращая внимания на смущенную Миронову, свистящего Антохина и остальных. — Ты со своей принципиальностью себя загубить можешь, а я этого не хочу. Я вообще больше не имею никакого желания отходить от тебя дальше метра, так можешь ты хоть раз наплевать на опасности и просто поехать со мной?       Оставить Карпова безнаказанным прямо сейчас кажется Серёже наихудшей идеей. А вдруг он успеет слинять, вдруг сумеет избежать ответственности за свое деяние, и что тогда? Он просто продолжит спокойно жить, не почувствовав ни грамма боли? Так дела не делаются, по крайней мере у Валова точно. Но идти на поводу у принципов сейчас, когда он, казалось бы, уже добился самого главного, кажется глупостью. И что выбрать в таком случае? Глупость побольше или же глупость поменьше?       — Ну все, мля, пиздец… — перебивает мыслительный процесс Саня и потирает щеки, даже не понимая, чего ожидать в следующие минут десять.       А всё из-за того, что на узкой дорожке, ведущей к гаражному кооперативу, явно шумят колеса автомобиля. И вот сейчас Серёже уже не до мыслительных процессов, им движут одни инстинкты. Он резко хватает Коэна за локоть, силой запихивает его в машину, пропуская все ругательства в свой адрес, и прижимается к дверце всем телом.       — Двигайте в машину и уезжайте, ему я нужен, а вы просто будете мешаться.       — Оскорбительно, — как бы возмущается Ксюша, но рёв колес становится все ближе. — Но справедливо.       Ксюша запрыгивает на заднее сидение и пытается успокоить мальчишку спереди, поглаживая его по плечам и призывая перестать пытаться открыть дверь, якобы ему все равно не хватит сил, чтобы сдвинуть Снега. Еще бы он ее слушал и было бы совсем хорошо.       — Ты уверен? — Кол единственный, кто остается стоять на месте, сверля взглядом поворот, из-за которого вот-вот появится машина.       — Не тормози, — рявкает Серёжа на эмоциях, а сердце так и норовит вылететь из груди. — Вам надо уезжать.       — Если тебя прикончат я себе не прощу, — Игорь кидает мимолетный взгляд на мальчишку, которого пытаются успокоить почти всем составом. — Он не простит себе, что расстался с тобой снова так быстро.       — Это я себе не прощу, если Карп что-то ему сделает. — Агрессия переходит в смирение, Валов шумно выдыхает. — Уезжайте, пожалуйста, я не хочу срываться и смотреть на него, зная, что я не могу обещать своего возвращения. Я же не придурок, у Карпа наверняка оружие с собой, а я уже покоцанный.       — Так и нахер тогда оставаться вообще?       — Потому что он посмел тронуть самое родное, а это я ему простить уже не могу.       — Ты конченный, — усмехается парень и несильно ударяет друга в плечо. — Посмотри, кто приехал-то, а то развёл истерику, неадекватный.       Серёжа даже не обратил внимание на то, как тихо автомобиль проехал последние метры до поворота. Автомобиль полицейский, с включенными мигалками, но без звуковых сирен.       — Ну вы, парни, шумахеры! — Вадим Юрьевич наскоро вылезает из машины, подтягивая серые брюки. — Чуть весь отдел на уши не подняли, меня разбудили. Ну чудаки!       — А вы… — челюсть у Валова отпадает от шока и радости, и он отшатывается от двери, тем самым подавая Эрику возможность выскочить из автомобиля.       — А мы с мигалками как могли гнали, — мужчина улыбается при виде целого Коэна и делает шаг назад, попутно открывая заднюю дверь полицейской машины. — А еще мы тут подарочек по дороге захватили.       Всего через секунду он силой вытаскивает с задних сидений взвинченного Карпова в наручниках. Парень обозленно косится на группу юношей, почти рычит и громко, часто дышит.       — Превысил скорость, так еще и на отцовской машине, так еще и без мигалок, вы представляете? — следователь добродушно хлопает парня по плечу, а затем толкает его обратно в машину. — И чего вы тут? В спасателей поиграли? Расскажете мне все?       Напряженное молчание губит тихий смех Валова, который наконец-то смог выдохнуть спокойно. Лев Карпов никуда не убежит, Эрик даст все показания, и всё будет хорошо. Блондин устало обнимает обоих парней по бокам от себя за плечи и смеется с каждой секундой все звонче и звонче, пока остальные свидетели происходящего медленно вытекают из автомобиля и радостно машут следователю, просто потому что он выглядит как тот, кто поверит всему, что они расскажут.

***

      — Ма, где мой паспорт?!       Серёжа в панике забегает сначала в гостиную, а затем на кухню, где женщина спокойно пила свой утренний кофе. Она уже успела подумать, что весь стресс закончился вчера, но нет, сегодня её возбужденный эмоциями и предстоящим переездом сынок вновь решил устроить ей моральную взбучку.       — Лежал у тебя на столе, — вздыхает Людмила и опускает кружку на стол. — Эрик пожалеет, что решил жить с тобой в одной квартире.       — Ха-ха, мам, — саркастично произносит блондин и быстрым шагом возвращается в свою комнату. — Нашел, спасибо!       — Ребёнок, прости Господи… — звук приближающихся шагов заставляет ее натянуть на лицо совершенно не уставшую улыбку и повернуться на сына. — И куда ты его положил?       — В портфель, а что? — Валов хватает из тарелки со стола овсяное печенье и без зазрения совести откусывает от него ровно половину, после чего оставшуюся часть кладет обратно.       — А то, что через пять минут ты снова будешь его искать, а мне надо будет сказать, где он находится.       — Ой, вот давай без этих твоих… — звук нового уведомления на телефоне отвлекает от мысли и Серёжа достает смартфон из заднего кармана джинсов. — Эрик уже готов, я побежал!       — А паспорт-то твой где?       — Не помню, сейчас проверю! — кидает мальчишка через плечо, вызывая у матери уже искреннюю улыбку.       — А то, что ты мать в ближайшие пол года не увидишь, это ничего страшного?       Копошения в коридоре прекращаются слишком резко, затем звенят ключи, а позже блондин, поправляя белый капюшон, тянет за собой чемодан с переноской на кухню. Поправляет кепку, проверяет, надел ли кроссовки, подтягивает лямку рюкзака на плече и улыбается так широко, что этой улыбкой сейчас можно было бы осветить хоть весь район. У Людмилы глаза светятся и из-за счастья за сына, и из-за осознания разлуки. Она поднимается со стула и открывает руки для объятий, а эмоциональное чудовище по имени Серёжка с радостью ластится ближе и крепко обнимает женщину.       — Ты хоть пиши, как долетели там, да как Кот себя в новой квартире чувствовать будет… — голос дрожит, предательски срывается. — Да просто пиши, сынок. Я на связи всегда, я всегда тебя ждать буду, ладно?       — Конечно, ма, — парень нежно целует низкую, по сравнению с ним, мать в макушку. — Ты тоже тут не гуляй сильно, мальчишек не приводи, а то знаю я вас, молодых да красивых!       Людмила смеется, поправляет воротник куртки, а затем и капюшон новой толстовки у сына, пока тот вытирает ее редкие слёзы.       — На Новый год мы обязательно приедем, все вместе отпразднуем, — пытается успокоить ее Серёжа. — До Нового года то вон, рукой подать, ну!       — Да едь ты уже, дурачина! — толкает его женщина. — Там Эрик сейчас заколебётся тебя ждать!       Серёжа выбегает из квартиры чувствуя, как у него сбивается дыхание. Он спускается, крепко удерживая переноску с Котом, который не перестает мурчать, а затем, убрав в багажник своей белой ласточки чемодан и закинув рюкзак на задние сидения, прыгает за руль. Сегодня он покинет район покинет город, в котором рос и выживал, но он не чувствует грусти по этому поводу. Может, все потому, что он покидает его, уже обретя что-то намного дороже, чем жалкий район? Например мальчишку в очках, который через каких-то десять минут прильнет к нему в объятия?