хуже смерти не бывает
7 июня 2023 г., 09:28
Запах сырости уже въелся в ноздри и кажется, что он никогда не исчезнет, всегда будет рядом. У Эрика ломит все тело, в глазах уже не осталось слез и эмоций кроме страха. Ему страшно, что все так и закончится. Он не успел сказать важные слова родителям, друзьям, Серёже. Он вообще не понимает, почему с ним так поступили, что нужно компании незнакомых парней от него — не конфликтного и тихого. Они иногда говорят о деньгах, о Валове, о том, что он скоро сдохнет. Во рту поселился железный привкус разбитых губ, Эрик действительно ненавидит это все. Он догадывается, что могло произойти и даже пытался сказать этим ослам, что Серёжа не придёт, не упадёт духом и они не получат никакие деньги, но каждый раз получал либо в живот, либо в лицо. Он не знает, сколько сидит в тупом подвале, он, кажется, слишком давно не видел дневной свет. Всё голоса ему незнакомы, районные формулировки тоже разобрать непросто. Он иногда ест, пьёт и пытается спать, но на деле сидит с закрытыми глазами и молится на иврите про себя.
Эрик скучает. Воспоминания болезненно терзают сознание, он только и может, что перебирать яркие моменты в памяти и тихо плакать, со всей силы сжимая в зубах какую-то тряпку, которой ему закрывают рот, чтобы он не кричал. Руки связаны, ноги тоже, одна из линз окуляров покрылась мелкой паутинкой: один раз, когда его выпускали из подвала по нужде в тёмный угол, наверное, гаража, по пути обратно вниз его пнули и он упал, очки разбились только с одной стороны. Сам подвал не то чтобы большой, в высоту метра три, внутри поместился бы максимум ещё один такой Коэн. Лестница наверху, её опускают три раза в день, чтобы накормить парня и сопроводить в туалет.
***
В попытках заснуть Эрик проводит все утро. Правда, он не знает какое сейчас время суток, но обычно разговоры начинаются уже после рассвета, и сейчас он явно слышит приглушённые голоса. Из-за усталости он не может разобрать слов, а ещё постоянный страх того, что его в любой момент могут прибить к чертям собачьим, делает свое дело, и спать у него в целом получается очень плохо, это скорее похоже на дремоту. Губы высохли, нежная кожа неприятно рвётся в уголках, а глаза болят из-за недосыпа. Эрик хочет домой, либо уже помереть в этом гнилом подвале и покончить раз и навсегда со всем, что здесь происходит. Эти парни уже показали свои лица, а значит точно не отпустят. — Да я же… Ну… Вот именно! Бессмысленные обрывки фраз мешают сосредоточиться на сне. Парень чувствует, что ещё немного, и он точно вырубится. Не разбирая дней, он лишь надеется, что его ищут, что его действительно смогут найти. Сначала юноша слышит скрип железа, затем голоса становятся громче, и вот он уже может увидеть дневной свет, проникающий внутрь гаража через ворота. Незнакомец сверху с лёгкостью откинул доски, которыми был прикрыт спуск в подвал, и уже опускает лестницу. — За-а-автрак, педик! От этого «педик» внутри все сжимается, слишком сильно оно даёт в голову и возвращает в тёплый сентябрь. «Тяжёлая ладонь упала прямо на стопку из дневника и учебника по литературе, создавая шум в классе. Эрик вздрогнул, теряясь в словах, написанных в какой-то старой книжке ещё советских времён, которую он взял из библиотеки на выходных. Поднять глаза кажется чем-то слишком страшным, поэтому, попытавшись сглотнуть комок вязкой слюны, он продолжает пялиться в книгу. Боковым зрением юноша замечает, что дневник поднимают вверх. — Коэн Эрик Абрамович, — блондин едко прыскает смехом. — Педиком будешь.» Наверху мужские голоса снова говорят о деньгах, Коэн хотел бы не слушать все эти диалоги и в данный момент у него прекрасно получается отвлекаться на спускающегося вниз хулигана. — Ну че, ещё два таких утра и всё, — смеётся парень, потирая руки об тёмные спортивные штаны. Эрик смотрит на него с явным вопросом в глазах, чуть приподняв бровь. — Денюжки принесли твои родственники, молодцы. Пока маргинал, присвистывая, достает из карманов маленький пакет с пресным печеньем и такую же маленькую бутылку с водой, Эрик ему не верит. Не могли родители отдать деньги, они ведь не глупцы! Все ведь знают, что после выкупа не происходит ничего, люди просто исчезают с деньгами в вечности. И Эрик теперь исчезнет вместе с ними. — Ты нахера ему это говоришь?! — кричит грубый голос наверху. — Да пусть хоть ест нормально! Последняя же еда, блять! — парень раскладывает перед Коэном печенье, открывает воду и, присев на корточки, смотрит на него с интересом. — Не голодным же дохнуть, да? Юноша забывает дышать, веки сами по себе раскрываются шире, и вот он уже не такой уж дерзкий с похитителями. Забился в угол, пытается не задохнуться и похож на загнанного в клетку кролика, из которого через пару часиков сделают вкусное блюдо для дорогого ресторана. — Ну ты чего? — даже как-то сочувственно интересуется незнакомец. — Всё быстро будет, не боись. Парень кончиками пальцев вытаскивает тряпку изо рта Коэна и откидывает её на пыльный пол рядом с собой. — Вам это зачем? — шепчет Эрик, следом закусывая нижнюю губу до боли, чтобы в который раз ощутить реальность происходящего. — Нам кажется, Снежок недостаточно пострадал, — откровенничает один из похитителей. Он попутно откручивает крышку от бутылочки с водой, а затем открывает маленькую пачку галет. — Твоей вины нет, связался типо не с тем. — Парень двигает еду ближе к собеседнику и смотрит на него изучающе. — Заебался я тебя кормить, если честно. Может, ручки тебе развязать? Запястья саднят, полностью верёвки с них ещё не снимали, лишь ослабляли тугие узлы. Умник смотрит из-под ресниц, медленно моргая. — Какое сегодня число? Маргинал с удивлением оглядывает уставшее лицо напротив, а затем усмехается. — Третье июля. Тебе, бля, может ещё и время подсказать? Ты спешишь куда-то? — Я сам поем, развязывай. Чёртовы полторы недели. Он здесь почти две недели, четырнадцать дней, почти триста тридцать шесть часов. И его все ещё никто не нашёл. Может, его действительно даже не пытаются найти, просто решили забыть все слова о любви, о родстве. Может, никто даже не заметил, что он пропал. Мысли огромным молотом больно бьют по вискам, даже смерть с такими предположениями не страшна. Внезапное ощущение того, что он так просто оказался ненужным, душит в два раза сильнее вкупе со страхом, и поэтому, как только руки снова могут спокойной шевелиться, парень хватается за бутылку воды и за несколько глотков осушивает её наполовину. — Тебе принести фотку Снега? — незнакомец никуда не уходит, сидит напротив и внимательно следит за жадными движениями паренька. — Подрочишь последний раз. — Пошёл на хер, — почти рычит Эрик, хватая одну галету и собираясь откусить большую половину от пластинки. В кого он превратился, Господи Боже, он готов просить прощения у Всевышнего так долго, сколько только возможно. Но печенье отлетает на холодный пошарпанный пол от сильного удара маргинала. Он бьёт точно и болезненно, прямо в нос, очкарик ударяется затылком и шипит, опасаясь открывать глаза. — Не выебывайся, — предупреждает незнакомец. — Ты все ещё жив только потому, что мы дохуя добрые. Понял? — Эрику хочется вновь огрызнуться, ощетиниться и сделаться коброй, которой все нипочём. Но он лишь кивает, забирая из прозрачной пачки другую галету. — Вот и молодец. Теперь Эрик может вести мысленный отсчёт в сорок восемь часов, после которых его просто уберут из этого мира. И смерть ещё никогда не была так близко к нему, как сейчас. Страшно ли? Уже нет. К вечеру того же дня приходит смирение, он готов ко всему.***
Звонок в дверь безбожно звонит и звонит, не затыкаясь даже на секунду. Мать на работе в круглосуточном магазине, сегодня у неё ночная смена, и Серёжа остался один на один со своими мыслями. А ещё с Котом, который навострил ушки и лежит рядом с хозяином. Серёжа пытался уснуть, старался игнорировать звон и удары по двери, но когда пошла третья минута этого безобразия, ему пришлось подняться и голыми ступнями прошаркать из комнаты в коридор. А ведь была надежда заснуть и провести ночь спокойно, но нет, открыл глаза и все — надежда испарилась. Кинув взгляд на настенные часы в прихожей, блондин удрученно вздохнул. Половина двенадцатого, кому вообще взбрело в голову приходить так поздно. — Валов, мать твою, — раздраженно пыхтит Ксюша и, оттолкнув юношу от порога, вваливается в квартиру, сразу облакачиваясь на стену возле входа. — Ты почему не открываешь?! — Открыл, — Снег оглядывает её с ног до головы: небрежный пучок на голове, широкая толстовка, мешковатые штаны и кроссовки, кажется, на голую ногу. Такую Миронову он ещё не видел, думал, она всегда при параде, а тут вон оно как. — Чё хочешь? — Ты меня угробишь, но у нас хотя бы есть шанс твоего боя оставить в живых, –выдыхает девушка. — Воды не найдётся? — Боя? — непонимающе кривится Валов и указывает рукой в сторону кухни, сразу же следуя за дамой. — Ну Эрика, не тупи! — мурчащее белое создание подобно тени вытекает из спальни Серёжи и ластится к чужим ногам, обнюхивая незнакомку. — О! У тебя киса есть! Прикольчик. — Эрика? — походу, сон был где-то близок и наступил бы с минуты на минуту, если бы Ксюша бешеным вихрем не ворвалась в квартиру. Сейчас парень не понимает ни слова, все кажется глупым набором букв, не представляющим из себя ничего похожего на внятные слова. Ксюша резко разворачивается, недовольно фырчит подобно лисичке. — Ну парень твой! Коэн! — Он мне не… — пытается выдать хоть что-то разумное Серёжа. — Он тебе да, Серёж, — снисходительно улыбается блондинка и, быстро набрав себе полный стакан воды из-под крана, осушивает его до конца. — Что ты говорила? — приходится несколько раз ударить себя по щекам, чтобы более-менее прийти в ум и начать понимать человеческую речь. — Я тебя прибью? Угроблю? Что я сделаю? — Это долгая история, но если вкратце, то я знаю, где находится Эрик. — Миронова мнется под пристальным взглядом серых глаз, крутит в руках пустой стакан. — И ещё, если мы не будем действовать быстро, то его убьют.***
Девушка опасливо оглядывала дорогу весь путь на такси из города, молясь, чтобы её не завезли в какие-то дебри и не изнасиловали. Мужчина-водитель изредка поглядывал на неё через зеркало заднего вида, а она лишь поправляла короткую юбку и рукава тонкой светлой блузки, через которую легко можно разглядеть бюстгальтер. Машина остановилась у нужного гаража, Ксюша быстро кинула в большую потную ладонь таксиста половину оплаты как гарантию того, что она скоро вернётся, и выскочила наружу. Июльское солнце жарит, дама хочет поскорее вернуться домой в комнату с вентилятором и закончить всю эту грязную историю. Сейчас ей отдадут деньги и она напрочь забудет о Валове, Коэне, о том, что пока город прочесывают в поисках её бывшего одноклассника, она просто молчит и ждёт платы. Платы из кармана родителей того самого одноклассника. Два длинных стука, один короткий. И она слышит шаги по металлическому полу. — Прошу! — кривляется незнакомый ей парень, отворяя одну из дверей и пропуская Миронову внутрь. Она не видела его раньше, но слышала голос. Он был в подвале, когда она приезжала в этот гараж в первый раз. Наверху ещё двое: Карп и второй незнакомец. Лев сидит на кресле и что-то печатает в своём смартфоне, но как только видит девушку, то приветливо улыбается. Третий парень сидит на корточках и курит, он бросил всего один скверный взгляд в сторону гостьи и отвернул голову, продолжая думать о чем-то своём. — Твоя сотка, — Карп кидает сцепленные резинкой купюры на маленький стол перед собой. Ксюша кивает, аккуратно нагибается и чувствует на себе взгляд. Мерзкие парни. — Как договаривались, ты ничё не слышала, ничё не видела. — И когда вы думаете его отпускать? — Миронова быстро укладывает деньги в сумочку и смотрит на парня сверху-вниз. — Мы думаем его отпускать? — усмехнулся Карпов. — Он слишком много видел, знает тоже слишком много. — Чего, блять? — девушка непонимающе оглядывает гараж. — Ты говорил… — Планы поменялись. — Маргинала эта ситуация, походу, очень веселит. — Тебе-то чё? Ты деньги получила, иди гуляй. — И что вы сделаете? — Ксюша не видит никакого другого пространства, где мог бы быть Коэн. Подвал, который в прошлый раз разбирали, теперь прикрыт старым ковром. — Где он вообще? — Сейчас Снежок ещё поволнуется, а потом в поле вывезем. Дальше разговор не для девочек, — парень кивком головы указал на ковёр. — Показать тебе его? Ксюша отрицательно мотает головой, сжимая в руках ремень сумки. — Ну вот и все, покеда тогда, свободна. Девушка гордо откинула за спину волосы и застучала каблуками по железу, уходя на выход. Это не её дело, ей этот Эрик вообще никогда не нравился, да и из-за него она не сможет быть с Серёжей, который как гребанный магнит влечёт к себе не первый год. Но он ведь не виноват, что все так получилось. И сама Ксюша не виновата. Не виновата же? Она садится обратно в машину, сорок минут дороги пытается переключить мысли, но все тщетно. Эрика Коэна так просто убьют за любовь. А ведь если бы Валов сейчас был в отношениях с ней, то в холодном подвале могла сидеть именно она. Её могли похитить, её семьёй могли манипулировать и вымогать деньги, её бы искали по всему городу. Коэн, может, и бесит, кажется слишком душным и отвратительным, совершенно не интересным, но он никому не мешал жить, он не делал никому зла. До самого вечера девушка сидит в раздумьях, а потом, пытаясь заснуть, видит перед глазами Коэна с перерезанным горлом. И именно тогда она подрывается с кровати, надевает первое попавшееся и со всех ног бежит до дома Валова, адрес которого она уже давно знала, но все боялась туда заявиться. Теперь Ксюша видит перед собой глаза того самого Серёжи Снега, сильного и бесстрашного, которого потрясывает каждый раз, когда она произносит имя его возлюбленного и поясняет ситуацию. Она видит, как в какой-то момент его кулаки сжимаются и он еле держится, чтобы не выпустить эмоции наружу, его глаза где-то между слезами и ярким мощным пламенем. Ксюша Миронова думает о том, что все это время она искренне хотела, чтобы Снег реагировал так только на неё, что это являлось самой заветной мечтой. Но её Снег полюбил другого.
