Вселенная бесконечна?

      Алые шатры неизменно возвышались над всеми остальными домами. Три человека уверенным шагом подходили к ним. Они зашли в самый маленький и отдалённый. Чара присмотрелась: тусклая свеча не давала как следует разглядеть помещение. Как только они вошли, как будто зазвенел дверной колокольчик, который обычно висит в мелких магазинах и лавках; разница была лишь в том, что никакого колокольчика не было. - И вновь этот запах здесь. Не успел он выветрится, как его носители вновь прибыли. - Лицо святой изобразило сконцентрированность. - Я чую новое лицо. Что ж, раз вы здесь, значит вы исполнили мою маленькую, совсем незначительную просьбу в обмен на драгоценную информацию, вы нашли? - Чара достала из-за спины нож и амулет, но Святая отреагировала очень смутно. Она лишь снова стала нюхать. Присмотревшись, девушка заметила: Её глаза серые, а зрачки мутные. Она совершенно слепа. - Вот они. Возможно, подойдут... - Дрииммур протянула вещи поближе к Святой. Теперь она почувствовала их запах и блаженно завыла. - И-и-их! Чудесно, чудесно, чудесно! Замечательно! Скорее же, дайте мне вкуснятину! - Она умоляюще протянула руки. Чара вопросительно посмотрела на Призрака. Её очень смутило слово "вкуснятина".       Девушка положила вещи в руки Святой, отчего они задрожали. Демон медленно поднёс их к лицу, после чего амулет и нож как будто растаяли, стали упругими, искажались в воздухе, как если бы на них смотрели сквозь пламя. По частям они улетели в рот Святой, и та счастливо вздохнула. - Прекрасно! Прекрасно! Хорошие, послушные, добрые дети! На добро платят добром, да! Я отплачу вам! Вы хотели знать что-то? Да-а, я чувствую, вам нужна информация! Я могу рассказать вам... - Стоп, н-но мы же не говорили... - Хорнет, как и все другие вздрогнули. Никто не говорил о том, что они хотят именно узнать что-то. - Святая видит, Святая знает, Святая слышит! Всё, что есть у других, есть у меня, но не более! А теперь не перебивайте, если вам дорога информация! Это будет чужая история, но я взяла её, и вы тоже её увидите...

Начало. Ave Maria

Пускай ветра повеют с севера,

И будет холоден весь мир,

Пусть воет вьюга страшным тенором

И соберётся зло на пир,

Под пение пушечных ядер

И марш стомиллионных войск

Вступал в Париж наш Александр,

Решая мировой вопрос.

- И этим вы занимаетесь вместо занятий? А, Мария?! - Опять эти ужасные крики... Сколько можно браниться? - Вы должны изучать родной язык, а не позорить его! Посредственная рифма, избитая тема, абсолютно неуклюжие обороты, я уже молчу о том, что в Париже не бывает "страшных вьюг!" - Ой-ой-ой, как вроде вы там были... - Что значит "избитая тема"? Война закончилась всего десять лет назад, и очень скоро будет торжественный юбилей! Это более чем актуально! - Милая моя, - Она заговорила своим самым неприятным тоном, которым обычно поучает меня или ругает, - войну с Наполеоном уже описали и переописали, и переопишут ещё много раз и без твоей помощи! Твоя главная задача - учиться! Сейчас же убери всё это и продолжай заниматься! - Хорошо...       Иногда мне кажется, что родители наняли Анфису Габриэловну, чтобы наказать меня за что-то, только вот я никогда не могла понять, чем же настолько нагрешила. Зачем так беспощадно просвещать мой ум, если скоро мне всё равно найдут богатенького суженого лет на двадцать пять старше меня, с которым я проведу счастливую жизнь? Для того, чтобы исполнять супружеский долг, мне не обязательно знать правила письма и теоремы великих математиков... Такова жизнь дворянской дочки, что поделать!       Ох, наконец-то это закончилось! Я свободна от этих проклятых знаний! Ужасные, скучные, проклятые будни... Вот и слуга зовёт на ужин.       Мои родители отнюдь не злые или жестокие, на самом деле, мне с ними очень повезло, но они невероятно строги. Даже во время семейной трапезы я обязана вести себя идеально, завязывая волосы, оставлять косу ровно в фунт, а во время приёма гостей исключительно молчать и в нужные моменты поддакивать. Нередко во время ужина родители пользуются моментом, чтобы упрекнуть меня в каком-то поступке, который я имела неосторожность совершить за день.       Отца и матери не было в столовой, но я слышала голос Анфисы где-то в коридоре. Скорее всего, прямо сейчас она давала родителям повод в очередной раз меня отругать... Они вошли угрюмыми, что, впрочем, меня не смутило, так как они всегда делали такое страдальчески-философское лицо, для солидности. - Мария, - Начал отец, когда все сели за стол, - ты знаешь, какой великий труд лежит на нас с твоей матерью, как на родителях, и ты знаешь, как важно безукоризненно слушать наши советы и принимать нашу помощь. Образование невероятно важно в современном обществе, даже для юной особы. Поэтому ты должна давать себе отчёт о том, чем ты занимаешься вместо учебы. - Он говорил медленно и холодно, низким голосом с долей злости, отчего у меня прошли мурашки по спине. - Я понимаю... - Я сделала стыдливое лицо и опустила взгляд. Не то чтобы я обманывала своих родителей, делая вид, что мне стыдно, мне действительно было жаль, но реальная моя вина ощущалась не так сильно, как этого ожидали они. - Простите... - Да, мне нечего сказать, поэтому я вынуждена мучать себя и окружающих томным "Простите...", причём несколько раз...       После этого разговора ужин проходил прескверно. Ничего не хотелось. От скуки я стала заглядываться на портреты своих предков, которые вывешены вдоль стены аж до десятого колена. Все они выглядели очень серьёзно, даже чересчур. Некоторые изображали настолько суровый взгляд, что он становился смешным. Если я не ошибаюсь, наш род всегда рисовали художники из одного семейства, что заметно в схожих стилях. Интересно, а меня так нарисуют? - Спасибо, я не голодна. Пойду готовиться ко сну... - Родителей несколько смутил мой скудный аппетит, тем не менее возражать никто не стал. Я была безумно рада покинуть эту напряжённую атмосферу.       Портреты продолжали меня преследовать и в коридоре. Только здесь, в отличии от главной залы, были вывешены более отдалённые родственники. Выглядели они зачастую ещё мрачнее, а тяжёлый взгляд пробивал до дрожи. Дядя Виктор погиб 22 года назад, он был восточных кровей, то ли китаец, то ли японец (я плохо разбираюсь в азиатских народах. Сама я наполовину немка, однако никогда не была где-либо за границей, родители считают, что я не достаточно взросла для этого). Мама рассказывала, что он не смог совладать с повозкой и столкнулся с другими людьми. Хоть я и не знала его, но из рассказов родителей у меня сложилось о нём крайне положительное впечатление. А следующий экспонат просто жуть: прадедушка Михаил. Даже не имея представления о нём, глядя на картину, можно понять, что он был жутким пьяницей и много курил. Сердечный приступ настиг его совсем незадолго до его сорокалетия... То ли дело другой прадедушка: Валерий Чайников (дедушка по маминой линии, имеет другую фамилию). Он является не менее уважаемым в нашей семье, чем два предыдущих, и при всём этом он до сих пор в полном здравии и часто навещает нас. Вернее, сравнительно часто: отцовское поместье находится довольно далеко от Москвы, как и от других городов, поэтому и гостей у нас обычно не бывает.       Полоса портретов резко прервалась ростовым зеркалом, которое было где-то под рост отца, то есть в полторы моих меры. Я заметила, что всё это время на мне висело страшное выражение, означающее не то вселенскую печаль, не то элегантную ненависть. Я быстро переменилась: постаралась сделать лице попроще. Да уж, кажется я похудела: щёки впали, а платье, совсем недавно купленное в виду идеального соотношения с моим телом, было явно великовато. Мои светлые волосы слегка растрепались, из-за чего я поспешила их поправить. Мама всегда называла мою внешность "сказочной", потому что я представляла собой сборную солянку образов из разнообразных литературных произведений. Жаль, что в без малого семнадцать лет мне приходится томиться в этом поместье и изучать ненужные науки!       К счастью, моя комната оказалась в предельной близости. Наконец-то можно расслабиться... Прочь, противное, колющееся платье! К чёрту эти туфли и к чёрту бельё, всё к чёрту! Мягкая, словно первый снег, кровать...

* * *

      Холодно...       Сырость этих мест никогда не приходилась мне по душе. Идти было тяжело, вязкая грязь так и норовила поглотить в себя. Но идти оставалось недолго...       Мой фонарь уже почти погас. Это плохо. Если я не буду видеть дороги, мне никогда не добраться до хижины дяди. Эти болота не позволят пробираться на ощупь.       Вдруг из-за веток прилетела странная сущность. Вещь округлой формы, светящаяся красным цветом. Немного она напоминала цветок. Отлично! Что бы это ни было, оно даёт свет, а значит я выберусь отсюда! Вскоре эти частицы стали летать повсюду.       Однако со временем ко мне стала возвращаться трезвость разума: эти странные летающие штуки начали меня напрягать. Жутко, холодно...       Где-то вдали загорелось пламя. Оно было маленьким и непродолжительным, потому что я даже не успела увидеть его, а лишь услышала звук и краем глаза заметила яркий свет. Но мне представился новый шанс разглядеть пламя: вскоре оно вновь взвилось, чуть поближе. И еще одно, ещё...       Стало страшно.       Я ускорилась. Огонь вырывался из земли всё ближе ко мне. Я побежала. Вдруг я почувствовала прямо под собой земную дрожь и отпрыгнула назад, однако споткнулась о корень и упала. Передо мной поднялся огромный столб пламени и, кажется, в нём стоял кто-то. Это было очень жуткое существо, отдаленно напоминающее летучую мышь, но в человеческом образе. Темный алый плащ развивался, его взгляд впился в меня иглой. Через секунду пламя пропало вместе с существом. Я изо всех сил пустилась по направлению к хижине, которая появилась вдали тусклым огоньком.       Никогда в жизни я так судорожно не стучала в дверь. Наверное, ещё пару минут, и я либо свалила бы дверь с петель, либо в кровь разбила свои руки. Слава богу, мне открыли. Я буквально впилась в дядю мертвым хватом, а дрожащий голос не мог выпустить и слова. Слава богу, это закончилось... Но что это было?       Я осмелилась поднять голову. Никого не было. Я обнимала воздух. За окном до сих пор поднимались столбы пламени. Они приближались.       Я забежала в подвал и зажгла свечу. Здесь огонь меня не достанет, верно? Кажется, он уже добрался до дома. Я стала слышать треск досок и шипение пламени. Громче и громче... Кажется, где-то тихо заиграла... Гармонь?       Столб алого, как кровь, огня поднялся прямо передо мной. В нём парило высокое существо в мантии. Оно схватило меня и потянуло в огонь...

* * *

      Я открыла глаза: темная комната... Моя комната.       Слава создателю, это был сон! И врагу я бы не пожелала пережить подобное... Я встала и подошла к окну: луна плыла высоко в небе: сейчас глубокая ночь. Разум ещё не отошёл от произошедшего, поэтому меня всю трясло. Губы сами стали напевать какую-то простенькую мелодию, которую я однажды услышала у крестьян родителей. Когда я волнуюсь, я всегда начинаю что-то напевать:

А над городом ночь,

А над ночью луна,

И сегодня луна

Каплей крови красна...

      Удивительно, как работает сознание человека! Во сне всё идёт чётко так, как задумал мозг, он не даёт нам ни капли контроля! Ночь, какое-то болото, столбы пламени, демон, - жуткие небылицы, просто ересь! Как в такое можно было поверить? Да и нет у меня никакого дяди, который живёт в хижине на болоте! Однако во сне всё это казалось невероятно реальным и привычным...       И всё-таки меня не покидала мысль, что это были не простые шалости сознания... Но ведь ничего подобного в жизни быть не может, так? Чёрт, ноги предательски дрожат, даже стоять трудно! Так, надо успокоиться, отвлечься...       Я не смогла уснуть в ту ночь. Весь день ходила, как оживший мертвец, чем слегка насторожила родителей. Однако для приличия они всё равно отругали меня за несоблюдение режима. На следующую ночь случилось то же самое: опять кошмар, столбы пламени и демон... Каждый новый день для меня пролетал всё незаметней и туманней, а сон с каждой ночью всё более беспокоил меня...       Вот чёрт! Кажется, от недосыпания у меня начались галлюцинации: сегодня на прогулке мне показалось, что я видела красную светящуюся частицу, какие появлялись во сне! Родители посмотрели на меня очень обеспокоенно, когда я уставилась в одну точку обезумевшим взглядом...       Наш врач ничем не смог мне помочь. Единственное, что он сказал, это что я одержима каким-то сильным беспокойством и мне нужно скорее отвлечься от него. Но что бы я ни делала, алый монстр всегда появлялся во сне...       Сегодня я стала читать о библейских демонах, но пока не нашла ничего похожего. Кажется, даже Анфиса Габриэловна заметила моё состояние и смягчила свой нрав. Хотя, возможно я просто перестала это замечать, как и всё остальное... Сейчас она что-то рассказывает мне, а я не слушаю, как всегда. Но я никогда не думала, что буду игнорировать её наставления не из вредности, а из-за физической неспособности вслушаться... - Мария! Очнитесь! Вас зовут к столу! - действительно, слуга стоял у двери, и, кажется, уже давно.       Я медленно поволочилась в столовую, не замечая ничего на своём пути. Родители уже сидели за столом и, когда я вошла, нервно переглянулись. Мама зачем-то кивнула отцу. - Дочь. Мы с матерью не можем игнорировать твоё состояние. Поскольку стены поместья, очевидно, оказывают только пагубное влияние на твое самочувствие, мы приняли решение отправить тебя на целебные источники. - Всё было как в тумане. Я не была уверена, куда смотрела. Однако услышав это, даже сейчас я смогла прийти в себя. - И-источники? - Я не могла поверить. За всю свою жизнь из-за непонятных принципов родителей я видела только Москву и деревни родственников. Неужели я правда поеду куда-то? - Я поеду с тобой. - Сказала мама. Ну, в принципе логично, не одну же меня отправлять. - Говорят, эти источники способны омолодить человека. Нам обоим пребывание там будет полезно. - Вы отправляетесь послезавтра. Пока у вас есть время собраться. - А почему ты не поедешь с нами? - Я вопросительно посмотрела на отца. - Мне нечего там делать. Есть другие занятия, да и к тому же я чувствую себя прекрасно.       Я собралась за час сразу же после обеда. Никогда в жизни я так быстро не собиралась (даже подготовка к выезду в ближайшую деревню у меня занимала больше времени). Я бы с удовольствием поехала уже сейчас, потому что до послезавтра ещё нужно дотерпеть...       Противно скоротечности последних дней эти два тянулись невероятно долго. С благоговением смотрела я на карету возле ворот. Мало того, что я впервые поеду куда-то, так ещё и я возлагала большие надежды на эту поездку. Если она не избавит меня от кошмаров, то я точно сойду с ума...       Путь обещали в двое суток. Вопреки ожиданиям, кошмары не прекратились тотчас, однако мой самый длинный сон за поездку длился чуть более пятнадцати минут, поэтому меня это не беспокоило так уж сильно. На дороге мы пятикратно сходили по нуждам лошадей и людей. Наш врач тоже поехал, потому что суть этой операции была именно в моём оздоровлении, а значит кто-то должен следить за моим состоянием. В дороге он постоянно задавал мне глупые вопросы, каждые десять минут спрашивал о самочувствии, и, кажется, мне становилось хуже уже от одного вопроса.       Ах, наконец-то мы прибыли! На вопрос мамы, чувствую ли я свежесть местного воздуха, я уверенно кивнула, хотя не почувствовала ни капли разницы, да меня это и не волновало. Нас определили в неплохого вида дворец, где уже жили три других семьи, однако нас убедили, что они все подряд философы и поэты, то есть манеры у них непревзойденные. Если бы они знали, какими манерами могут обладать поэты...       Кучер увёз карету, оставив нас на главной улице небольшого городка N, который имел всего одну исключительную функцию содержать прибывших на источники, поэтому шикарным его назвать было нельзя. Однако при нем было все необходимое для туристов: рынок с кучей диковинных вещиц, множество заведений для досуга и отдыха, уличные представления и, конечно же, сами источники. Очевидно, они не располагались в центре города, но, как нам рассказали, находились в предельной близости от любого дома, в особенности от нашего.       На площади было много народу, все довольно вялой и отталкивающей наружности. Ну, а чего стоило ещё ожидать на источниках, куда очевидно и приезжают люди больные? Были даже знакомые: проходя мимо лавок, мама заметила жену одного графа с сложной фамилией, с которой она часто видится. Были и те, с кем знакома я лично, я всех одаривала приветливой улыбкой.       Когда мы отправились осматривать местность, мамина подруга пошла с нами. Они всё время смотрели на окружающих мужчин, как правило, кривых и уродливых, хромых и контуженный, которых отправили сюда из армии. Иногда они поглядывали на меня и показывали на какого-нибудь парня, а я смущённо отводила взгляд, хотя единственное чувство, которое, испытывала, это раздражение. Вот очередной "кавалер": Высокий, на полторы головы выше меня, одет по-военному, черные растрепанные волосы прикрывали виски, взгляд его был наглым. Он прошёл очень близко и заговорил. - Присутствие таких великолепных дам в этих местах вселяет немалые надежды! - Он улыбнулся и посмотрел на меня. - Надежды, что даже черствое сердце офицера сможет заразиться нежностью от них. Если конечно, они не против поделиться. - От этой приторности у меня свело скулы. - Единственное, чем я готова поделиться с вами, это грязь с моих сапог. - Сказала я, глядя ему в глаза. Он, как и мама с подругой, сделали лицо такого космического шока, что проходящий мимо мог бы подумать, что здесь случился групповой инсульт.       Я задрала нос и гордо, выпятив грудь, пошла дальше, оставив в недоумении всех вокруг. Ну а что? Да, избалованная наглая девчонка, но так же интереснее, не правда ли?       Вот гад! Он ещё и улыбается мне вслед! Я что, недостаточно противная?       Эта ситуация быстро вылетела у меня из головы, ибо место в ней заняли красивые платья и украшения, которых здесь было навалом. Мать была очень рада видеть меня бодрой и заинтересованной, да и мне самой было от этого очень хорошо.       До вечера мы пробыли в городе, а когда солнце начало уже заходить, наш кучер вернулся за нами. Как он сказал, наш груз был уже разложен и обустроен, нам осталось лишь прибыть и наслаждаться.       Мы успели на ужин. Это хорошо, ведь за ним мы познакомимся с нашими соседями на время нашего пребывания здесь, да и нормально поесть после трёх дней дороги не мешало бы.       Сейчас около семи вечера, ужин назначен через полчаса, а пока я могу немного осмотреться. Моя комната была небольшой и в целом напоминала родную. Ну, все роскошные комнаты на одно лицо, что скажешь. Я вышла в коридор. Вдоль стены были вывешены портреты. Если у нас дома это были родственники, то есть висели различные знаменитости в самых разных направлениях: Толстой, Тернер, Вивальди, Бах, Лассо и другие. Преобладали композиторы, видимо, хозяин дома имеет особое отношение к музыке. Я остановилась у портрета Баха. - А вы знали, - Сзади ко мне кто-то подошёл, - что Бах перестал быть популярным под конец жизни, потому что сам принял решение не переходить на новый современный стиль? - Мне улыбнулся какой-то невысокий пузленький мужчина с бакенбардами. - Да, - уверенно отвечала я, - а ещё я слышала, что Баха и Генделя лечил один офтальмолог, который оказался шарлатаном, и оба композитора ослепли. - Я постаралась растянуть как можно более милую улыбку, насколько это позволяло моё состояние. Мужичок весело рассмеялся. - Я вижу, вы весьма образованная барышня! Меня зовут Полиграф Кириллович, по счастливому стечению обстоятельств, ваш сосед. - Мария. - Я вежливо поклонилась. - Прекрасное имя для прекрасной дамы! Отдыхать сюда приехали-с, али недуг мучает? А, хотя, простите уж мне мою откровенность, ваш прелестный, но весьма потрёпанный вид говорит сам за себя. - Я не могла не согласиться с этим, поэтому ни капли не обиделась. - А я здесь ищу себя. Конечно, в моём возрасте наверняка мне есть, чего лечить, но главная моя цель - муза. Я писатель, пишу про всё, что вздумается, если не могу развить, отправляю письмо друзьям-писателям, где рассказываю о своей идее. Между прочим, "Слово о полку игореве" Жуковский написал по моей инициативе! - Я улыбнулась. Мне не верилось, что он говорил правду, но сам он своей речью и всем поведением вызывал у меня теплые чувства. Я сделала вид, что удивлена. - Да что вы! Поразительно! - А с кем вы прибыли сюда, миледи? - Гордо задрав нос после моих восклицаний, видимо, он решил узнать, все ли в моём роду такие простодушные. - С матушкой. - А батюшка что ж? - Дома остался. - А кто он будет? - Граф. - Так вы, выходит, графиня? Ваши манеры тянут на княжну! Я возмущён этой несправедливой действительностью! - Я рассмеялась. - Тогда, когда будете писать обо мне, сделайте меня княжной! - О, я безумно рад, что вы даёте мне своё позволение! Княжна Мария... Нет, лучше не так, не звучит... Что-то попроще... Может, Мери? Княжна Мери! Как вам? - Он достал блокнот из грудного кармана, которого я до этого не замечала. Я всерьёз считаю, что до этого момента его там не было. - Прекрасно! Мне нравится! - Благодарю вас за столь приятную беседу. Кажется, уже скоро подадут ужинать. Я пойду к себе: нужно записать пролетевшую мысль и переодеться. Весь в нетерпении встретиться вновь! - Взаимно!       Удивительно, что такие далёкие друг от друга поколения могут так прекрасно ладить! Я действительно никогда не могла себе представить, что буду так легко и непринуждённо общаться с человеком раз в пять старше меня! Что ж, от смеха у меня, наверное, растрепались волосы. Вот и занятие до ужина появилось...       Вот и постучался ко мне в дверь слуга со сладостным для ушей зовом на трапезу. После утомительной поездки я рассчитывала наесться за все эти три дня.       Мы с мамой вошли последними: за столом сидели все жители дома, кроме нас. Я сразу же нашла взглядом Полиграфа Кирилловича: он сидел напротив одного из свободных мест. Я поспешила занять то самое место, а мама села за оставшееся. Пока слуги ещё приносили блюда, я могла рассмотреть своих новых соседей: помимо Полиграфа Кирилловича здесь были две семьи: одна молодая пара, и одна средних лет с двумя маленькими детьми. Молодые выглядели весьма солидно, хотя в их взгляде читалась скука и неудобство. Парень был худой и высокий, и смотрел он как-то неприятно, злобно. Девушка была чуть выше меня, тоже худая, и её взгляд передавал грусть. Видимо, они не очень-то счастливы вместе...       Вторая пара смотрелась гораздо лучше: они часто улыбались и говорили что-то своим детям, которые не могли усидеть на месте. - Прекрасная погода была сегодня, Никодим Антонович. - Вдруг заговорил вслух взрослый супруг, обращаясь к молодому парню. - Вы бы на улицу почаще выходили, на отдыхе всё-таки... - У меня аллергия на солнце и траву, Андрей Фёдорович. - Раздражённо ответил он, на что Андрей Федорович со смехом сказал: - Тогда я решительно не понимаю ваше нахождение здесь! - Если вам так будет проще: я привёз супругу, а сам являюсь лишь сопровождающим. Хотите ли вы понять ещё что-нибудь, или мы можем приступить к трапезе? - Какой дерзкий! У меня аж мурашки по спине пробежали, настолько был жутким этот Никодим.       Спор о неверном поведении молодежи на отдыхе продолжался весь ужин. Я перестала слушать в какой-то момент и решила осмотреть комнату: она была украшена решительно ничем. Даже не знаю, как мне сразу не бросилась в глаза такая пустота... Кроме стола действительно ничего здесь не было. Из окон ещё доходили до меня слабые лучи солнца. В этих местах оно садится очень поздно... В окне был виден краюшек земли: гора. Источники текут прямо из под земли, однако выходят они из горы. Не сказала бы, что меня привлекает красота природы, поэтому и о этой горе ничего сказать не могу: деревья, большие камни, кажется, люди какие-то, и красные огоньки - ничего необычного...       Стоп, красные огоньки? Я присмотрелась: такие, как во сне! Не может быть! Просто показалось, галлюцинация, оптическая иллюзия! Гора далеко, наверняка это какие-нибудь флажки на деревьях или ещё что-то... Черт возьми, да какие флажки?! Никогда в жизни я не видела что-либо так четко!       Ужин окончился. Я ушла к себе в комнату, пожелав всем спокойной ночи. Больше всего себе...       Ритуал свершится...Пламя укажет тебе путь...       Да уж, глупо было надеяться, что эта поездка так легко избавит меня от кошмаров... Впервые монстр заговорил со мной. Он хочет, чтобы я шла за этими огоньками? Это всё ещё обычная иллюзия, но вдруг это что-то значит?       Из-за сна я опять пробудилась рано. Беспощадная скука...       Я знаю свою мать достаточно хорошо: после долгой поездки она может проспать хоть целый день, поэтому заранее попросила слуг не будить её, ибо в гневе страшна. Ну что ж, можно и прогуляться. Доктор сказал мне вчера, что я должна как можно больше времени проводить непосредственно на источниках, и один из них находится совсем недалеко от нашего дома. Благо, погодные условия в этих краях позволяют выбираться в любое время. Я вышла на улицу, взяв всё необходимое с собой. Давно я не гуляла в одиночестве...       Дорогу к источнику даже искать не пришлось: мимо нашего двора проходила невероятно сильно вытоптанная дорога, всего одна, и очевидно, куда она вела. Уже за первым поворотом я увидела вдали скалу и услышала шум воды.       Не смотря на безнадежность моего состояния, в глубине души я всё ещё ожидала от этих источников какого-то чуда. Место было прекрасно обустроено: бортики по краям, в некоторых местах даже лестницы. Я подошла, сняла обувь и опустила ногу в воду. Прохладная... Ну, а чего еще можно было ожидать столь ранним утром?       На всякий случай я осмотрелась, хотя в этом не было нужды: в такую рань ни один адекватный человек не забредет сюда. Я полностью разделась и зашла. Было глубоко, в некоторых местах я могла полностью погрузиться под воду, не сгибаясь. Тело быстро привыкло к температуре, и я расслабилась. В этом действительно было что-то необычное. Наверняка самообман, но всё равно приятного...       Интересно, что скажет мама, когда узнает об этом? Меня редко отпускают куда-либо одну, поэтому, наверное, она будет не в восторге. Но сейчас мне нет до этого дела. Я в принципе часто пренебрегаю советами и указаниями родителей, потому что считаю их методику воспитания слишком тесной. Мне дозволено ничтожно мало, и это губит мою яркую и невероятно глубокую личность, ха-ха... - А...       Что?! Мне же не послышалось? Я обернулась: у воды стоял какой-то мужчина. Нет, парень... Погодите, нет! Нет! Это тот самый парень, которому я нахамила вчера в городе! Из-за шума воды я не услышала, как он подошёл. Ну как такое вообще могло случиться?! Я что, мало страдала в последние дни?!       Так, спокойно. Ночь была ветреной, вода сейчас мутная. Он не мог заметить моего облика. Главное не высовываться из воды и побыстрее спровадить его. - Ох, прошу простить мою наглость... Кажется, миледи не знала, что эта часть отделена... Для мужчин...       Вы что, издеваетесь? Как можно влипнуть настолько безнадёжно? От вечных недосыпов я совсем потеряла способность мыслить, иначе никогда бы не решилась купаться голой на общественном источнике, тем более мужском! - Ах, я действительно этого не знала... Но процедура должна быть непрерывной, мне нельзя выходить раньше положенного... - Время гениальной актёрской игры от самой глупой девушки в мире! - Я не посмею вас гнать, миледи, ни за что! Однако я позволю себе безумную наглость попросить кое-что взамен... - Та-а-ак, это не может быть что-то простое, в чем же подвох? - Чего же вы хотите? - Я понимаю, как это прозвучит, но я хотел бы составить вам компанию... - Он слегка замялся. - Ч-что? Н-но это неправильно... - Я знаю! И умоляю вас смиловаться и выполнить мою ужасную просьбу! Клянусь, я не позволю себе лишнего! - Ах, я не в праве вам отказывать...       Ну класс! Лучше быть не могло! У меня всего один вопрос: когда я успела так нагрешить? Почему я так необдуманно загнала себя в самую ужасную ситуацию, какая только могла произойти?!       Юноша разделся до панталон. Да уж, нестеснительный попался... - Позвольте узнать, что же привело вас на источники в такой ранний час? - Он подплыл ко мне. Моё сердце никогда не стучало так сильно. Этот стук оглушал меня. - М-матушка отсыпается после утомительной поездки... - Я постаралась отдалиться от него, однако этот льстец не понял намёка. - Ах, понимаю, и вы не стерпели мучительного ожидания... А я брожу от скуки. Признаться, я не собирался сюда приходить, пока не услышал плескание и не поддался любопытству. - Любопытство бывает весьма опасным качеством... - Как и невнимательность. - С улыбкой отрезал он. Ну да, он же не виноват, что я не думаю... - А если взять мой вопрос более глобально? Что привело вас в этот город? - Истощение... - Я отвечала максимально коротко, в надежде что он почувствует неуместность своей компании. - Отдых нужен время от времени, это факт. Я нахожусь здесь по желанию матушки, хотя не выражал желания или необходимости в этом. Просто ей захотелось отвезти меня куда-то... - Ну ничего себе! Мне бы ваши проблемы, сударь! - И вы жалеете, что приехали? - Просто для галочки: если он ещё и не доволен, то я за себя не отвечаю! - Нет, ведь я встретил вас. - Как мы разогнались! Может ещё сразу мне свадьбу предложишь? Ну а что, целых два раза уже виделись! - К чему такая спешка? - Я слегка смутилась и отвернулась. - Вы понимаете, что чувства выше всех наставлений и размышлений. Их нельзя контролировать. Как вас зовут? - М-мария... - Маша... Я Александр, Александр Сафронов. Надеюсь, я не позволил себе лишнего... - Ты весь лишний здесь, Саша, весь!       Прошло уже много времени. Он не уходил. Я тоже. Очевидно, что я не могу уйти, пока он здесь! Я уже устала сидеть в воде... Да и прохладно... Этот любвеобильный парнишка спрашивал меня обо всём на свете и так правдоподобно изображал заинтересованность, что я даже немного поверила. - Маша, вы страдаете серьёзным недугом! Такая длительная процедура, должно быть, предназначена для невероятной болезни! - Я сделала вид, что смеюсь. Возможно, это действительно было бы смешно, если бы не так обидно. - Поверьте, у меня есть повод оставаться здесь! - О боже, что я сделала? Я действительно это сказала... Теперь он подумает, что мне не безразличен. А ведь это правда, ты точно мне не безразличен, Саша: я тебя ненавижу! Мне кажется, что стук моих промёрзших зубов был слышен в спальне моей матушки. - Ох, я рад, что не я один наслаждаюсь этим моментом... К сожалению, скоро наступит время завтрака и меня начнут искать. Вам я тоже бы не советовал задерживаться: скоро этот источник начнёт оправдывать название "публичный". - Да, вы правы. Что ж, идите, я тоже скоро пойду. - Пожалуйста, просто уйди, уйди!       О господи, спасибо! Он действительно вышел и стал одеваться. Периодически он оборачивался и, ловя на себе мой взгляд, довольно улыбался, а я, каждый раз замечая, что смотрю на него снова и снова, смущённо отворачивалась. Зачем я на него смотрю? Очевидно, чтобы убедиться, что он сейчас уйдёт, конечно! Именно так. Жаль, что он этого не понимает...       Я ласково кивнула ему на прощание. Подозрительно легко и хорошо у меня получилось изобразить эту ласку... Но это не важно, важно, что я наконец-то могу выйти из этой проклятой воды! Я буквально выпрыгнула на берег и меня обдул, наверное, холодный ветер, однако сейчас он показался мне горячим, как обеденный чай. Никогда я не была так рада прекращению купания...       Бесследно эта ужасная авантюра не прошла ни с одной стороны: во-первых, я получила редкостный опыт абсолютного стресса, во-вторых, мама была не очень довольна, когда узнала, что я уходила куда-то одна, в-третьих, кажется, я заболела: во время лекции, которую читала мне маман, я начала кашлять, после чего она дотронулась до моего лба и была поражена. Зато теперь нашему врачу есть, чем заняться...       За завтраком я чувствовала себя относительно спокойно. Очередной спор соседей по поводу источников я ощутила по-новому: теперь я находилась на стороне молодой пары. К чёрту эти источники, лучше уж дома сидеть...       Всё время от завтрака до обеда я находилась под руководством нашего доктора: он всё то время провёл в моей комнате, давая различные снадобья и что-то записывая. Перед самым обедом он наконец-то выпустил меня пройтись по дому. Я снова проходила мимо стены, но на этот раз по другую сторону, и наблюдала новые лица: Моцарт, Шуберт, почему-то опять Вивальди и Бетховен. - И снова здравствуйте! - Ох, как же я надеялась на эту встречу! - Здравствуйте! - Я испытала очень интересное чувство. Давно я так искренне не показывала радость при встрече кого-то. - Я бьюсь об заклад, вы прекрасно владеете пианино или каким-нибудь другим инструментом! С таким интересом рассматривать композиторов дано не каждому смертному, только музыканту. - Ах, вы мне льстите! Мои навыки можно назвать презентабельными, но точно не прекрасными. - Уверен, вы преуменьшаете. На заднем дворе есть рояль, и я хотел бы иметь счастье услышать ваше искусство... Ближе к ужину. До меня донеслись сомнительные вести о том, что вам нездоровится. - К сожалению, эти вести более, чем достоверны... - Очень печально... Тогда желаю вам скорейшего выздоровления. Будет тяжело рассматривать картины одному... - Наитеплейшее пожелание! Спасибо! - На этом попрощались.       До вечера я спала, но к ужину меня разбудили. Есть совсем не хотелось. Вернее даже сказать, еда не лезла в рот, как и разговоры в уши. У меня болела голова от очередного спора о здоровом образе жизни...       После ужина я в надежде на облегчение вышла на задний двор. Он был обустроен, как наружная гостиная: большой стол, рояль и множество украшений и декораций, которых совершенно не было в гостиной внутри дома. Воздух был очень тёплым, что впервые в жизни обрадовало меня: сейчас любой холодок может свести меня с ума...       Долго я себя не сдерживала и сразу подошла к роялю. Рассказывать про него нечего: рояль как рояль. Однако не просто так я стояла перед ним и ничего не делала... - Я знал, что вы не откажете моей просьбе! - Ждать пришлось недолго. Невысокий мужчина уже стоял сзади и забавно улыбался, отчего на моём лице тоже проявилась улыбка. - Здравствуйте! Как же я могла отказать в столь приятной просьбе? Да и выйти на свежий воздух тоже бывает полезно. - Вы совершенно правы. Ох, жаль, я не одарён! Хотелось бы мне понимать этот инструмент - Он подошёл к роялю и начал гладить его рукой. - Я уверена: любой человек может получить своё, если приложит достаточно усилий. Поэтому вы преувеличиваете. - Сказала я и села за рояль. Я открыла крышку и немного размялась, сыграв пару гамм. - Я весь во внимании! - Он сел на стул, каким-то чудом оказавшийся рядом.       Для разминки я сыграла классику всех классик: Ave Maria Баха. Мне нравится это произведение, оно красивое. Вдохновляясь им, я даже написала собственную прелюдию, имеющую ряд сходств с прелюдией Баха. - Эта музыка прекрасно подходит вашей особе! - Спасибо. - Я благодарно кивнула и откинулась на стуле. - Как это интересно! Из огромного произведения, состоящего из двадцати четырех частей, получила широкую известность только одна - самая первая! - Действительно занимательный факт. Таково проклятье популярности. Ещё стоит взять факт, что многие творцы ненавидят свои самые успешные произведения. - Да, так и есть! В чудном мире мы живём! - Воскликнул Полиграф Кириллович и посмотрел в небо. - Играть великую классику, конечно, очень здорово, - Продолжила я, вновь подсаживаясь к роялю, - но я думаю, что могу доверить вам свою работу. Одну из последних... - Услышав это, Полиграф Кириллович ещё больше напрягся и в его глазах заиграло детское любопытство. https://youtu.be/YUNvFf8uZVk Я накалякал примерно, что играла Мария. Несчастные полторы минуты, включи на фон и читай курсивный текст, который будет их описывать. Когда дослушаешь, читай дальше.

* * *

      Ах, до мажор, повелитель искусства... Да, мелодия очень проста, но я не ставила цель написать гениальное авангардное произведение, а наоборот, хотела написать что-то простое и понятное. Даже так здесь не простое чередование тоники и доминанты, кое-какие интересные ходы я всё-же добавила, тем не менее сохранив расслабленность картины. В какой-то момент я даже закрыла глаза и поймала себя на произвольной улыбке от наслаждения. Но вскоре я вновь открыла их, потому что начала немного промахиваться по клавишам. Я увидела перед собой лес, который уводил взгляд вдаль, к подножию гор. Среди листвы летали бабочки, жуки и... Алые частицы. Они поднялись из под травы и стали приближаться. Я испугалась, но внезапно почувствовала: я не перестаю играть. Я не просто не остановилась: пальцы продолжили мелодию. Но это была не моя мелодия. Я не знала её. Но пальцы знали. Мой разум знал. Мой страх знал.       Я не могла перестать играть её. Я сопротивлялась. Но ничего не выходило. Когда меня отпустило, я в панике ударила по клавишам.

* * *

      Полиграф Кириллович застыл. Он больше не улыбался: на его лице было странное напряжение. Но меня не волновало его мнение: я была в панике. Я искренне не понимала, что произошло и как это произошло. Но я должна была что-то сказать. - А-а... В конце была имп-провизация. Я вижу, что это была плохая идея: на больную голову ничего ладного прийти не может, ха-ха! - Я постаралась сделать простое и наивное лицо. Кажется, у меня получилось: Полиграф Кириллович мне поверил. Или сделал вид. - Ох, не, по крайней мере, я рад, что вы смогли выпустить свои эмоции! Надеюсь на ваше скорейшее выздоровление, чтобы послушать вашу импровизацию в более... Светлой манере. - Он поклонился и ушёл. А я осталась...