Порочная тайна Зелёной Королевы

      После полуночи, в час летучей мыши, в Крепости Мейгора, по обыкновению, воцарялись тьма и тишина. Царственные обитатели отправлялись на покой, и лишь слуги продолжали суетиться, наводя порядок в коридорах, да стражи несли свой молчаливый караул у дверей покоев. Принц Деймон, бывая в столице, и так редко возвращался в Красный Замок раньше этого позднего часа. А теперь, после того, как он снова попал в немилость к брату-королю, не попадаться лишний раз на глаза родне и Королевской страже было его негласным долгом.       Всего через три дня он отплывёт на корабле в ненавистную Долину к презренной Бронзовой Суке, как он "любовно" величал собственную законную жену Рею Ройс, и весь двор, во главе с Визерисом, выдохнет с облегчением. А пока принцу-изгнаннику оставалось лишь обратиться в призрака, максимально незаметного в роскошном доме своей семьи, бродящего по коридорам неслышно поступью кота, ничем не привлекая внимания, наедине со своими мыслями и планами, рушащимися, как прогнивший деревянный мост под ногами.       Тихий отзвук голосов в полутьме коридора, заставил Деймона на пару мгновений остановиться. В свете факелов из-за угла показались две женские фигуры.       Принц почти сразу узнал одну из них. Алисента Хайтауэр, королева, молоденькая женушка его брата. Прятаться было бессмысленно и глупо, и мужчина просто продолжил идти навстречу, с внутренней усмешкой заметив, как женщины, завидев его, тут же опасливо замедлили шаг. Даже в полном стражи замке высокая фигура в тёмном плаще не могла не вселять тревогу.       – Моя королева! - остановился и слегка склонился в поклоне Деймон, поравнявшись с Алисентой и её камеристкой. Королева бросила на него короткий взгляд, и небрежно качнула головой. Её губы дрогнули, словно в попытке выдавить хотя бы слово вежливого приветствия, но на это не хватило сил. Быстро отведя взгляд и опустив голову, девушка поспешила пройти мимо, даже на пару шагов обогнав спутницу.       Королева направляется в покои своего мужа-короля. Это было очевидно, как то, что за ночью придёт рассвет. Деймон долгим взглядом проводил невысокую изящную фигуру в нижнем платье и шёлковой накидке. Сколько ей? Восемнадцать? Плюс или минус год, итог один - она дитя. Дитя в теле красивой женщины. Очертания фигуры отчётливо проступали в свете факела сквозь полупрозрачную ткань ночного платья. Если Рейнира ещё оставалась слегка угловатым подростком, только-только начавшим проявлять признаки проснувшейся женственности, то Алисента, будучи лишь немногим старше, уже полностью оформилась. Материнскую округлость, после двух родов, её тело обрело лишь в самых выгодных местах, что делало её только более соблазнительной, а талия и ноги остались по-девичьи тонки. Юность не помешала девчонке Хайтауэр быть весьма плодовитой, на радость её корыстному папаше. Очевидно, рождение наследников давалось ей легко, не портя не только внешности, но и здоровья. Если боги даруют Визерису долгих лет и достаточно сил на сочную юную женушку, то он, вполне, может обзавестись потомством сравнимым с дедовым. Невооружённым взглядом видно, как он словно ожил рядом с ней, светится счастьем, молодится.        Но… что насчёт неё?       Один лишь короткий взгляд молодой королевы, пойманный принцем при этой мимолётной встрече мог сказать больше целой исповеди.       Она с честью несёт бремя своего долга. Улыбается, гордо держит осанку, весёлые непринуждённые речи льются из неё ручьём. Кроткая, спокойная и вежливая, даже с теми, кто этого ничуть не достоин. Ласковая и терпеливая с мужем и детьми. И не единого намёка на то, как тяжело ей даётся её положение. Не прилюдно. На людях Алисента Хайтауэр актриса, и мастерски играет свою роль.       А этот взгляд в полутёмном ночном коридоре... Деймон не должен был видеть его. Этот взгляд был украден им, и факт данной кражи вызвал у девушки чуть ли не испуг. Так и читались в этом взгляде отчаянные слова, которые она, наверняка, проговорила про себя в этот миг - "Я позволила увидеть свои страдания. Да не какой-нибудь робкой служанке, а самому Порочному Принцу! О Матерь, помоги мне!".       И всё же, Рейнира была права. Мужчина в браке имеет куда больше свободы, чем женщина. А королева –самая несвободная женщина из всех в королевстве.       Принц, слегка помрачнев, направился дальше, в сторону своих покоев. Они с Алисентой Хайтауэр товарищи по несчастью, которое иные гордо величают долгом. Она вышла за того, за кого приказал отец, а он женился на той, на ком приказала бабка. Деймон изначально был не в восторге от выбранной невесты, а она от него, но в глубине души принц питал какую-то толику надежды на то, что это лишь первое впечатление. И он и его молодая жена напились в день своей свадьбы, и, как он потом предпочёл думать, консуммировать брак ему удалось лишь потому, что она заснула лицом в подушку, едва он взобрался на неё. А уже вскоре, по пути в Долину, в дом жены, Деймон узнал, что ей не интересны, если не сказать, что противны, мужчины. Рея Ройс предпочитала общество своей опытной взрослой любовницы, что была лет на десять старше неё. Как оказалось, большая часть окружения была в курсе наклонностей юной леди, но даже не подумали известить о них жениха или его родню. Что совсем не удивительно, ведь было бы крайней глупостью упустить возможность брака с принцем, тем более, что любовные утехи с особой своего пола позволили невесте сохранить невинность.       После первой брачной ночи Деймон пришёл в постель своей жены лишь однажды, уже в Долине. Потом он много раз думал, что уж лучше бы она отвесила ему свой коронный хук левой, и выгнала прочь. Но, увы, Рея не сделала этого. Она позволила мужу исполнять свой долг, но была при этом ещё холоднее и безучастнее, чем камни в окружающих её дом горах. А уж то выражение на её лице… В ту ночь юный принц так и не смог закончить начатого, что стало для него, с которым прежде такого не случалось, мучительным личным позором. Именно тогда равнодушие к жене сменилось презрением, и больше он не единого раза не коснулся её.       Однако, иногда они, всё же, проводили время вместе, чаще всего охотясь, или тренируясь в бое на мечах или кулаках. И в моменты, когда Рее удавалось познакомить лицо Деймона со своим кулаком, она лучилась несравненно большим наслаждением, чем когда он брал её на супружеском ложе. В ней было так мало женственности. Она отлично дралась, владела мечом и луком, носила мужские штаны и доспехи из бронзы, за что принц вскоре и окрестил её «бронзовой сукой».       Одновременно с тем, как росло презрение Деймона к жене, ему всё больше претила Долина. Смерть отца и коронация брата стала лишь предлогом для него, чтобы вернуться в Королевскую Гавань, и остаться там. Рея не выказала ни малейшего расстройства по этому поводу, скорее, лишь вздохнула с облегчением. Как и он сам. Но есть ли право на подобное у несчастной Алисенты? Осуждения Деймона за побег из Долины от брата и жениной родни были лишь досадными словами, не более. Но легко ли представить, чтобы так поступила жена? Позор, который падёт на её голову и голову её дома будет подобен лавине. Что уж говорить о супруге самого короля…       Разве она не достойна отдушины в болоте, в которое превращалась её хрупкая юная жизнь?

***

      Деймон выбирал для праздного времяпровождения отдалённые коридоры и галереи замка, где шанс встречи с Визерисом был минимален. Его самого бесила эта невесть откуда взявшись стыдливость, запрещавшая ему мозолить глаза брату, которого он в очередной раз подвёл, но, впервые в жизни он послушно подчинялся ей. А уж возможность встречи с племянницей и вовсе вызывала внутреннее содрогание. Он отлично понимал, как подло и грязно обошёлся с ней, и теперь мог лишь благодарить богов, в которых не особо-то верил, за то, что они не дали ему завершить задуманное. Но причиной его дрожи была не одна лишь вина, но и отголоски той страсти, которую он ощутил в племяннице. Страсти, которой и не ожидал… От которой сердце заходилось в бешенном ритме, а низ живота сводило сладкой судорогой.       Однако, утро следующего дня снова свело принца с королевой, в неожиданно отдалённой галерее у богорощи. Она, в компании разновозрастных придворных дам, беседовала с послом из Вольных Городов, подарившим королю несколько роскошных гобеленов, теперь как раз украшавших эту галерею. Было хорошо заметно, что из уст стайки женщин льются хвалебные речи, ведь посол, толстый и румяный, стал ещё пунцовей, а его и без того широкое лицо уже готово было треснуть от широкой, довольной, подобострастной улыбки.       Деймон встал в тени под деревом, около накрытого стола, и стал отщипывать виноградины от крупной грозди, венчающей блюдо с фруктами, задумчиво отправляя их в рот, и, со скукой, наблюдая. Ему даже не пришлось прислушиваться, чтобы расслышать слова беседы, и от них стало ещё скучнее. Настолько, что принц не удержался, и зевнул.       Прошло ещё несколько мучительно долгих минут, прежде, чем посла "похитил" у королевы и её фрейлин один из придворных. Женщины собрались в кучку, явно, чтобы обсудить его, шушукаясь и громко хихикая. Алисента же, заметив смотрящего на них Деймона, тут же отделилась от компании, и сдержанно кивнула в знак приветствия. Принц ответил тем же, а затем подошёл ближе, делая вид, что его очень интересуют пресловутые гобелены.       – Вы ещё не покинули город? - поинтересовалась королева, стараясь быть вежливой, но тон выдавал её чувства. Недоверие, презрение, опаску. Наверняка, она тоже зла из-за случившегося той ночью. Рейнира ведь была её подругой...        – В ближайшее время, как только будет готов корабль. -заявил он, и поспешно сменил тему, кивнув на гобелены. - Ох, ну вот мне и довелось их увидеть. Это ведь те самые...       Алисента слегка поджала губы.       – Да. – уже через пару мгновений выдавила улыбку она. – Но разве вас интересует искусство? Его милость, ваш брат, сказал...       – Мой брат знает меня не так хорошо, как ему кажется. – ответил Деймон, и на миг во взгляде девушки промелькнул интерес, который он, впрочем, быстро погасил, добавив: – Но здесь он прав. Я ничего не смыслю в искусстве, и, как по мне, эти гобелены не заслуживают тех дифирамбов, что им пели ваши спутницы.       Он обернулся к фрейлинам, и внутренне усмехнулся, заметив крайне подозрительный, если не сказать, испепеляющий, взгляд леди Редвин.       – Гобелены времён Мейгора мне более по душе. – уже чуть более вкрадчиво заметил он, одновременно подмигнув старой деве, от чего её лицо моментально залилось краской.       – Могу я поговорить с вами, принц? - поинтересовалась Алисента, вдруг, слегка прищурившись. – С глазу на глаз.       – Интригующе. О чём же? – спросил Деймон, хотя уже знал, о чём пойдёт речь.       – Леди, можете нас оставить? – не ответив, спросила королева, повернувшись к фрейлинам.       – Вы уверены, ваша милость? – тут же взволнованно спросила одна из них, немолодая дама, имени которой принц не помнил. Своей длинной и дряблой шеей она напоминала индюшку.       – О да. Я не прошу вас выпускать меня из виду, если что. – многозначительно заметила Алисента, после чего жестом пригласила Деймона пройти с ней.       – Само собой, меня очень сильно обеспокоили обвинения в адрес принцессы, полученные три дня назад. – с ходу заявила королева, стоило им только отойти на расстояние, достаточное, чтобы фрейлины не слышали их. – Я не могу не переживать за её репутацию, которая может быть безнадёжно растоптана вашим безрассудным поступком. Сама она отрицает произошедшее между вами, но...       – Я понял суть вопроса, ваше величество. - перебил принц снисходительно и нетерпеливо. – Трахались ли мы с Рейнирой? Стану ли я отрицать это, как и она?       Алисента слегка поёжилась, но нашла в себе силы поднять взгляд, и посмотреть на него укоризненно. Это выглядело так забавно, что Деймон не сдержал усмешки.       – Я считаю, что Рейнира не склонна ко лжи, чего не скажешь о вас. – строго сказала она. – Перед лицом его величества вы не стали отрицать того, что опорочили её честь...       – Вы уверены, что я лжец, и отчаянно надеетесь, что хоть вам-то, честной и добросердердечной королеве, я, всё же, скажу правду? Правду о том, что я лгу. – сказал принц, всем своим видом показывая, насколько это предсказуемо. – Но скажите, ваша милость, почему же вас так сильно беспокоит, сохранила ли моя племянница свою пресловутую честь?       – Рейнира моя подру… – девушка осеклась, смутилась, но быстро взяла себя в руки, и исправилась: – Она моя падчерица. Теперь заботиться о её будущем и мой долг тоже.       Они дошли до стены, отделяющей богорощу от внутреннего дворика, и вместо того, чтобы повернуть назад, Деймон остановился около небольшого питьевого фонтанчика в виде головы дракона, из пасти которого струилась чистейшая вода, и мраморной чаши в паре футов под ним, в которой эта вода собиралась, прежде, чем перелиться в ещё большую нишу на земле. Алисента остановилась тоже, выжидающе глядя на него. В этом взгляде, почти ещё детском, в то же время была строгость, свойственная лишь матери. Но было в нём и нечто другое…       – Простите, моя королева… – Деймон, небрежно сунул руку под струю фонтана, и сделал вид, что любуется отблесками солнца в брызгах. – Я не сомневаюсь в ваших благих намерениях, но… я думаю, что, на самом деле, дело в другом.       На лице королевы появилось смятение, брови слегка приподнялись.       – В чём же? –спросила она.       – В банальной зависти. – мужчина повернулся к ней, снисходительно глядя на неё с высоты своего роста.       – Зависти? – в голосе Алисенты появились первые нотки возмущения. – Я не понимаю. Извольте объясниться!       – Вас задевает то, что Рейнире предоставлена какая - никакая свобода выбора, чего не скажешь о вас. И что она не постеснялась пользоваться ею. – тихо, словно по секрету, ответил принц. – Свобода выбирать мужчину, которого она сама захочет.       Лицо юной королевы изменилось на его глазах. На нём больше не было маски вежливости и доброжелательности, теперь на Деймона смотрела маленькая хищница, загнанная в угол, и вот-вот собирающая показать свои зубы.       – Не отрицайте. –продолжил Деймон, которому эта реакция лишь доказала, что он прав. – Я знаю, что вы скажете. «Я люблю своего супруга-короля. Я счастлива исполнять свой долг. И несу его с честью!». Мне-то не лгите. Лжец видит другого лжеца издалека. Не видите вы в своём долге никакого счастья, да и честь бросили бы в седьмое пекло, будь у вас хоть малейшая возможность иметь выбор, который есть у принцессы. Вы безмолвная марионетка в руках властолюбивого отца, и племенная кобылица для мужа. Да, я люблю своего брата, и это не ложь, каким бы лжецом я ни был. Но не буду картинно притворяться, что истинной причиной, почему он взял вас в жёны, была любовь. Это не так. Как и вы не питаете к мужу ни толики тех чувств, которые вам бы хотелось.       – Вы забываетесь, принц. –прошипела девушка.       – Я не прав? Поклянитесь перед лицом Семерых, что вы с радостью и любовным трепетом шагаете по ночным коридорам замка в покои супруга! Что изнемогаете от желания во время того, как исполняете супружеский долг.       – В вас и вправду нет не единой капли чести. – бросила Алисента, сжимая кулачки в бессильном гневе. – Я бы ударила вас, но мои дамы смотрят.       Деймон покосился на стайку пёстро разодетых фрейлин. Они и вправду, все как одна, сычами таращились в их сторону. Казалось, даже курносая морда мопса леди Редвин, удивительно напоминающего свою хозяйку, и та была обернута к королеве и принцу. Благо, с разделяющего их расстояния расслышать слов беседы даже при самом большом желании никто из них бы не сумел.       – Я говорю это из столь же благих намерений, что и вы завели этот разговор. –максимально мягко заверил принц. – У меня и в мыслях не было насмехаться над вами.       Девушка дёрнула уголком рта.       – Жалость тоже оставьте при себе. –заявила она.       Деймон улыбнулся в ответ.       – Люби ваш отец вас, так же, как Визерис любит Рейниру, он тоже позволил бы вам выбирать. Но нет…Отто больше любит власть, чем единственную дочь. – сказал он, словно назло, с сожалением. – Юную, красивую птичку, которую он продал, чтобы её навек заперли в золотой клетке… Помните, как я назвал вас королевой любви и красоты четыре года назад?       – Я уже тогда была достаточно умна, чтобы понять, чем это было, принц. Ещё одной издевкой над моим отцом! – процедила королева. – Все знают, как вы презираете его. И это взаимно.       – Сам этот ход, возможно, и был издевкой. – признал мужчина. – Но не моё мнение о вашей красоте.       Разорвав зрительный контакт, он подошёл ближе, и встал рядом с ней, присев на чашу фонтана. Теперь их разделяло расстояние, которое любая чопорная дама назвала бы гранью приличия, если речь не шла о бальном танце. Но девушка не сошла с места, продолжая стоять, сцепив руки в замок на поясе.       – Вы ведь не всегда были гордой королевой, Алисента. – сказал Деймон. – Вы были юной девой, грезящей о любви, когда отец подложил вас под короля. И готов поспорить, ваши девичьи мечты сильно отличались от того, что вы получили.       Алисента промолчала. Она не смотрела на него, взгляд её карих глаз, казалось, был устремлён вглубь богорощи, но принц видел, что они совершенно пусты, словно окна заброшенного замка. Только пальцы одной руки нервно теребили пальцы другой, выискивая малейшие неровности кожи вокруг ногтей, и стремясь отковырять, вырвать с мясом, пока не потечёт кровь.       – Но, готов поспорить, вы продолжаете мечтать даже сейчас, не смотря на то, во что долг превратил вашу юную девичью жизнь. – понизив голос до бархатного полушёпота произнёс он. – Только, возможно, образы в этих мечтаниях стали несколько иными. Благородные рыцари уже реже предстают в них закованными в сияющие латы, верхом на лихих жеребцах. И реже преподносят вам, стоящей в ложе на турнире, или на балконе замка, венки из роз на конце копья.       Рука Деймона, которой он опирался на прохладный мрамор чаши фонтана, медленно поднялась, невесомо коснувшись тёмно-синей парчи, обтянувшей напряжённую талию Алисенты. Чтобы заметить этот его манёвр, фрейлинам пришлось бы переместиться в сторону от закрывающих обзор цветущих кустов, а они были слишком горды, чтобы ещё более очевидно демонстрировать любопытство.       – Теперь куда чаще они нагие, как в день своего рождения, в вашей устланной шелками постели. У них красивые, крепкие молодые тела, и они пышут юношеской страстью. Вам нравится ласкать их, касаться везде, где благородной леди стыдно и подумать, и делая это вы испытываете то, чего никогда не испытывали рядом с мужем, исполняя свой долг. – сказал он ещё тише, и его рука медленно поползла вверх по спине королевы, касаясь туго переплетённых шёлковых лент, которыми был зашнурован её корсаж. По её телу прошла заметная дрожь, а с губ сорвался едва слышный судорожный вздох. Улыбнувшись, принц продолжил: – А ещё вы позволяете этим рыцарям ласкать себя. Может быть, вам даже стыдно, но несказанно приятно ощущать на себе прикосновения их рук и губ. Тяжесть их тел. Знать, как они вожделеют вас. Нам, мужчинам, ведь сложнее скрывать это, чем женщинам. –он выдержал недолгую паузу, наблюдая за реакцией девушки. – Эти мечты могут быть почти мучительны иногда. Вы трогаете себя в такие моменты, чтобы облегчить это напряжение, не так ли?       Пальцы Деймона нашли бантик, которым были завязаны концы лент, стягивающих платье Алисенты, и один из них, дразня, потянул за него, словно проверяя на прочность. Девушка дёрнулась, и охнула от боли. Мужчина даже невольно отдёрнул руку, решив, что причиной этой боли невольно стал он. Но уже через миг увидел кровь, текущую по её пальцу, на которую она, словно очнувшись, смотрела с ужасом, не до конца осознавая, что сделала это сама. Вместо этого она вскинулась, наградив принца полным боли и ненависти взглядом, словно кровоточащая ранка – его рук дело.       – Надеюсь, вы покинете столицу в ближайшее время! – прошипела она, отпрянув, и увеличив дистанцию между собой и Деймоном до пяти шагов.       – Это неизбежно, ваша милость. Но прежде, чем это произойдёт, я ещё могу кое что сделать для вас. – сказал принц невозмутимо, выпрямившись, и заведя руки за спину. – То же, что я сделал для Рейниры, и что так разозлило вас.       – И вы ещё смеете… – от возмущения Алисента даже не сумела закончить максимально гневную фразу, желавшую сорваться с губ.       – Я буду ждать вас здесь же, в час угря. И не беспокойтесь о муже. Сегодня ночью он будет спать как младенец, даже не вспоминая о супружеском долге. Никакого яда, как вы могли подумать!? Только травы, которые ещё и пойдут на пользу его здравию. – не обратив на это никакого внимания, продолжил принц. А потом хитро прищурился, и добавил: – И, коли вас это успокоит, я всего лишь открыл Рейнире мир удовольствий, которые редко можно получить в браке. Толкуйте это, как пожелаете.       С этими словами Деймон бросил на королеву короткий взгляд смеющихся глаз, и успел заметить её лёгкое смятение. А потом он бодро зашагал назад, к замку, по мягкой траве богорощи, назло пройдя прямо через стайку фрейлин, которые стремительно расступились перед ним, если не сказать, что отпрыгнули, боясь обжечься.