cursed

— прошу тебя, остановись! — кричит девушка за спиной, но Чонгук не слышит. Он сидит на парне, которого мгновение назад повалил на асфальт. Соперник медленно теряет сознание, а Чон уже остановиться не может. Сломанного носа мало, ударов мало. Ревность стала союзником и она подталкивает его на ужасный поступок. Рукой он залезает в карман своих красивых, широких чёрных брюк, которые ещё с утра он аккуратно выглаживал, чтобы на своём выпускном выглядеть безупречно. А сейчас испачкал их чужой кровью. Чёрт, наверное отец будет злиться? В кармане он нащупал рукоять сложенного ножа-бабочки. Который он в тот же момент выхватывает и одним движением руки раскладывает. Замахивается и со всей силы бьёт парня в живот. Потом ещё раз, и ещё. С аккуратных губ пострадавшего стекает густая кровь, капая на асфальт. Чонгук не заметил, в какой момент взгляд парня под ним остекленел, а грудь подниматься перестала. Кажется, сразу после удара в грудь? Нет, он не понял. Его схватили за плечи двое друзей и оттянули от трупа. Как жаль, что они опоздали. — приди в себя, Чонгук! — говорит во весь голос один из друзей и ладонью бьёт чонгука по щеке. Чон жмурит глаза от наступившей боли, сменяющейся на жжение, но это приводит его в чувства. Друзья ставят его на ноги, один из них держит за руку на случай, если Чонгук не сможет устоять на ногах самостоятельно. А девушка в красивом розовом платье по колено падает рядом с трупом, пытается зажать раны руками, пачкается, но продолжает. Знает же, что бесполезно, но принимать не хочет. Поднимает глаза на Чонгука, который в одно мгновение упал в её глазах. Стал буквально ничем для неё. Кричит во всё горло. — что ты натворил? Что он тебе такого сделал?! Ты чудовище, Чон Чонгук! — Где-то далеко улицу заполняет полицейская сирена. Кто-то уже успел вызвать полицию. Чонгука тянут за руку, бросаются бежать. А в его голове слова отдаются мерзким эхом. Не просто отдаются, ранят в самую душу. ты чудовище. ты чудовище, Чон Чонгук. ты чудовище! ТЫ ЧУДОВИЩЕ! ТЫ ЧУДОВИЩЕ, ЧОН ЧОНГУК!!!! Чон распахивает влажные от слёз глаза. Взглядом он находит перед собой потолок, поворачивает голову вправо и находит палату, которую охватила ночная тьма. Только окна некоторых соседних зданий пускали тонкие лучи света, которые позволяли разглядеть другие койки, тумбы и прочую мебель. Всё было хорошо до тех пор, пока не стих звон в ушах. Он уловил тихий вой. Подняв голову, он взгляд устремил на источник. Это был Вильгельм. Ким, лёжа на своей постели, тихо ёрзал на тонком одеяле и взвывал от боли, которая, как оказалось, охватила всё помещение. Хватало одной ноты его голоса, чтобы прочувствовать мучение. Но Чонгук совсем не понимает, от чего эта боль. Что стало её причиной? Глаза бегали по тёмному силуэту, он никак не мог разглядеть. Поэтому медленно поднялся со скрипящего матраса и тихими шагами приблизился к койке своего соседа. — Вильгельм? — он подаёт тихий голос, прежде чем дотянуться до выключателя и включить лампу на прикроватной тумбе. Жёлтый свет резко ударяет в глаза, заставляя их прижмурить, чтобы привыкнуть к ярким лучам. Но после в глаза ударяет нечто более болезненное и тяжёлое. Он рассматривает перед собой лежащего Кима, который очень неудобно устроился на боку, сжимая тонкими пальцами одеяло. Этот Тэхён не такой, каким был ещё несколько дней назад. Тогда он был уверенным, внешне сильным и не нуждающимся в помощи. Но сейчас он беспомощен. Особенно его заплаканные глаза, горькие слёзы из которых продолжают стекать по бледным щекам и скапливаться на подушке тёмным пятном. А потом Чонгук рассматривает лучше и осознаёт, что на подушке не только слёзы, но и тёмно красное кровавое пятно. Чон присел на корточки перед его постелью, заглядывая в красные глаза. — Вильгельм, что с тобой? — обеспокоенно продолжил Чонгук, одну руку кладя на плечо соседа по палате. Пытается привести в чувства. — отстань, всё нормально. — пытается Ким ответить уверенно, но в голосе слишком заметна дрожь. Словно крик о помощи, о которой вслух парень сказать не может. Пытается перевернуться на другой бок, но замирает на спине и резко жмурит глаза, простанывая от очередной волны боли. Голос чужой снова отдает ударом по сознанию Чонгука, из-за чего он резко встаёт. Плевать на настойчивость этого парня, плевать на его уверенность. Ему нужна помощь! — где болит? Вильгельм, давай сейчас без упрямства. — просит он, сжимая губы в тонкую полосу. Одной рукой дотянулся до упаковки носовых платков, что лежали на тумбочке. Они открыты, в упаковке осталось всего три штуки. Вероятно, это не первый случай. Вытаскивая один платок, Чонгук кладёт упаковку на место и немного наклоняется над Кимом, с чрезмерной осторожностью протирая его нос, губы и щёку от крови. Кажется, она уже остановилась, что точно не могло не радовать. Ким так и не ответил на заданный вопрос, поэтому Чон продолжил: — так что у тебя болит? Объясни, я хочу помочь. — Тэхён с заметным недоверием оглядел парня над собой. Не хочет он поддаваться какому-то незнакомцу. Или его сознание не хочет, а подсознание наоборот — так и кричит о помощи. Сжимая мягкие губы, он хрипло заговорил: — как объяснить то тебе? — скорее сам себе задаёт вопрос Ким, выдерживая ещё одну короткую паузу. — голова. Болит очень остро. Так, что эта боль отдаётся в позвоночник. Мне больно двигаться. Даже дышать больно, Чонгук. — Чонгуку самому становится больно дышать, когда он представляет, в каком состоянии находится Ким. А ещё больнее становится от осознания того, что он даже не догадывается, как долго Тэхён уже отмучался с этой болью. Речь даже не идёт конкретно об этом дне. Быть может, это у него продолжается неделями, а может и месяцами. На душе становится горько. Но сейчас точно нет времени на лишние мысли. Чонгук должен что-то делать. Свободной ладонью он осторожно накрыл влажный лоб Кима, оценивая температуру. А после эту же ладонь быстро приложил к своему лбу. Немного прихмурился, кивая, подтверждая собственную мысль. — у тебя температура. Я схожу к медсёстрам.— решает он незамедлительно, грязный платок бросая в мусорное ведро, что удобно расположено рядом с тумбочкой. Но Тэхён возразил: — не надо. Я не люблю отвлекать персонал по мелочам. — Неужели, у этого парня есть скромность? Не любит отвлекать? Это крайне удивляет Чонгука. Но останавливаться он не намерен. — не волнуйся, тебе отвлекать не придётся. Отвлекать буду я. — утешил он, после чего на его губах растянулась добрая улыбка. А Ким лишь скромно приподнял уголки губ. Глаза словно засияли на мгновение, Чонгук увидел в них ночное небо, множество звёзд. И как жаль, что это звёздное небо так быстро погасло. Тянуть Чон не стал. Он отошёл от койки и прошёл к белой двери. Тихо жмёт на ручку и открывает перед собой тёмный, никак не освещённый коридор. Закрывает за собой дверь в палату и делает шаг вперёд. Тьма поглотила собой абсолютно всё, что заставляло стены, и без того узкого коридора, сдавливать Чонгука, словно дикое животное в охотничей ловушке. Взяв себя в руки, он взгляд направил влево. Издалека, из самого конца коридора, где находился сестринский пост, пробирались тонкие лучи света, которые, сталкиваясь с ночной тьмой в коридоре, смешивались и рисовали неповторимые теневые узоры. Чонгук сразу направился медленным шагом в нужную сторону. Шёл мимо множества дверей в чужие палаты. За одной дверью гробовая(Чонгук надеется, что нет) тишина, за другой еле слышен шум ещё включённого телевизора, а за ещё одной разговор двух людей. Не они одни ещё не спят. И он искренне надеется, что медсёстры тоже ещё бодрствуют. Не много времени понадобилось, чтобы дойти до стойки, за которой никого не оказалось. На столе медсестёр лежит множество документов, бумаг, папок, грязные кружки с самыми разными принтами. Лучше бы тут был человек, а не этот беспорядок. Оглядев всё внимательнее, он обратил внимание на белую дверь прямо за постом. Вероятно, комната для персонала. Не прилично так заходить туда, куда не положено, но сейчас нет другого выбора. Чонгук обходит стойку и подходит к двери. Аккуратно стучит по ней кулаком, после чего медленно открывает. Перед ним оказывается небольшая комната, где, судя по всему, персонал отдыхает или обедает. Два удобных дивана, кофейный столик, рабочий стол и несколько шкафов вдоль стен. После глазами он находит двух медсестёр — одна из них крепко спит на одном из диванов, а вторая стоит перед одним из шкафов, в руках держа довольно толстую папку, полную бумаг. Она сразу направила свой взгляд на Чонгука, когда ещё услышала тихий стук. — чем могу помочь? — заговорила молодая девушка довольно приятным голосом. Но глаза её поникшие, пустые. Словно сейчас закроются. Вероятно, она очень устала. — здравствуйте. Мне нужны таблетки. Обезболивающее. — кратко объясняет Чонгук, проходя чуть глубже в само помещение, поближе к медсестре. — ваше имя? — она откладывает папку на рабочий стол и возвращает всё внимание на пациента. — моё имя Чон Чонгук. Но таблетки нужны не мне, а моему соседу по палате - Вильгельму. — Видит, как на мгновение девушка задумывается. Вероятно, пытается вспомнить, о ком идёт речь. А после кивает сама себе. — а в чём дело? Что у него болит? — жалуется на сильные боли в голове и позвоночнике, которые усиливаются при движении. — правильнее сказать, что Тэхён не просто жалуется, а кричит от боли, срывая прекрасный голос. — ему нужна таблетка. Дайте, пожалуйста. — — мне нужно связаться с дежурным врачом. После получения его ответа, я принесу вам таблетки. — сохраняя абсолютное спокойствие, отвечает дама. Но Чонгука это спокойствие никак её устраивает. Оно его даже бесит. — и сколько придётся ждать? — на грани ярости интересуется. — я не знаю, всё зависит от врача. Он может вовсе не ответить и тогда решение примет уже лечащий врач Тэхёна, утром. — — Вильгельма. — шёпотом исправляет её Чонгук, обе руки убирая за спину, сцепляя между собой. — на утро ему уже может не понадобиться никакое лекарство, таблетки ему нужны прямо сейчас! — — я понимаю, но я здесь бессильна. — Так какого чёрта ты вообще здесь работаешь? Это всё, что приходит ему на ум. Это ведь и в правду полнейшая глупость. Вроде, это медперсонал, вроде, именно она должна оказывать помощь, однако у неё нет права оказывать помощь. — вы не понимаете. У Вильгельма очень сильные боли. А что если ему станет хуже? Он даже спать не может, чтобы элементарно дожить до этого чёртового утра! — уже немного грубее отвечает блондин и отчётливо видит, что медсестра явно недовольна. — давайте мы сейчас успокоимся. Я лично схожу к дежурному врачу и задам ваш вопрос в первую очередь. Договорились? — девушка решает выйти на компромисс, тяжёло вздыхая. — буду очень благодарен. — Чонгук кивает, после чего, без лишних слов, покидает комнату и делает ещё несколько шагов, оказываясь снова в тёмном коридоре. Но давящие стены уже не имеют значения. Он спешит в палату. Спешит к Тэхёну. Оказавшись у двери, Чонгук вновь тихо жмет на холодную ручку ладонью и довольно быстро оказывается в их палате. Взгляд свой переводит на Кима, который заметно выглядит хоть немного лучше. Самостоятельно смог сесть, подложить за спину мягкую подушку для собственного комфорта. Парни встретились взглядами и как-то невзначай улыбнулись друг другу. Оба достаточно искренне. Сделав несколько шагов к кровати Тэхёна, Чонгук присел на её край, перебирая в голове все новости и раздумывая, как правильнее их приподнести. — нужно будет немного подождать, Вильгельм. — проговорил на одном дыхании, рассматривая перед собой аккуратные черты лица нового знакомого. Странно, что в самый первый день их знакомства Чонгук никак не обратил на них внимание. Ровная линия челюсти, припухшие, аккуратные губы, совершенно чистая и, кажется, мягкая кожа. Вильгельм похож на одного из древнегреческих богов, который словно сошёл с картины в каком-нибудь музее, оглушая своей красотой всю вселенную. Этим невозможно налюбоваться. — и сколько ждать? — обеспокоенно интересуется Тэхён, ослабшим голосом резко выдёргивая Чонгука из собственных мыслей. Внутри Чон явно растерялся, ведь врать не хочется, но правда сейчас может прогнать надежду из красивых кофейных глаз напротив. — да вроде недолго! — отмахивается блондин, а уголки его губ сразу поднимаются, показывая добрую улыбку. Взглядом Чонгук пробежался по постели и тумбочке Тэхёна, стараясь хоть за что-то ухватиться. И ему это удаётся. Недолго думая, он хватает книгу в красивой обложке с тумбочки и протягивает Киму. — ты говорил, Николас Спаркс талантливый автор. Давай сейчас вместе почитаем, пока ждем таблетки? — уже более энергично предлагает Чонгук, несколько раз подряд моргая. Словно глазки строит. — ты же говорил, что не читаешь книги.. — с недоверием улыбается брюнет, из чужих(кажется, уже нет) рук забирая книгу. — а ты меня вдохновил. Быть может, мы сейчас почитаем пару глав и я сразу поменяю свой взгляд на литературу! — уговаривает по-доброму Чонгук. — хорошо, давай. — Ким сдаётся и осторожным движением двигается к правому краю постели, отчаянно сдерживая волну боли. Ради литературы он и не такое готов терпеть. Ладонью сразу похлопал по освободившемуся месту, приглашая Чона сесть рядом, а тот и не теряется. Сразу удобно устраивается рядом, широко-широко улыбаясь. — ты на кролика похож, когда улыбаешься. — с забавой в голосе проговорил Ким, обратив внимание на Чонгука. Чона немного смутила услышанная фраза, но он счёл это за комплимент. После, Ким открывает книгу на той странице, на которой остановился прежде. Чонгук не возражает, он знает, что поймает суть сюжета по ходу дела. — глава пятая. — совершенно спокойным, до мурашек приятным голосом начинает Тэхён, после чего вслух читает дальше. Нет, Чонгук ошибся, он не поймает суть. Ведь он совершенно не слушает текст, он слушает голос Тэхёна.