Сны Саши

Варфрейм, детектив, больница и цунами

      Начало забыто, но, кажется, что-то происходило в общежитии.       Парень и девушка оказались на неком празднике. Вечеринка словно в честь чьего-то дня рождения. Много нарядных людей в зале с тёплым освещением.       Ему захотелось выйти на улицу. Когда он туда вышел, он оказался на песчаном берегу, только не было видно воды, а ещё непонятно, день это или ночь, есть звёзды или нет. Вдруг появились какие-то персонажи с дубинками и начали его бить. И он, кажется, умер.       Он снова оказался на вечеринке, словно вернулся назад во времени.       Потом он снова вышел на улицу. Кажется, что-то забыто, и он ещё раз вышел на улицу. Вдруг в темноте рядом что-то зашуршало в кустах, и он очень испугался — чересчур уж было темно. «Кто здесь?!» — крикнул он. Никто не ответил. Тогда он что-то швырнул в кусты, выстрелил ли из пистолета или пнул туда ногой. Послышался характерный звук, какой издают собаки, если им зажать хвост или иначе сделать больно. Но от этого он не успокоился или ощутил вину, а бросился бежать. А существо, кажется, за ним. Наверное, он остановился и начал с ним драться, не видя при этом самого существа. Потом он снова оказался среди людей, рядом со своей подругой.       Вдруг сработал сигнал тревоги, и люди потянулись к выходу — впрочем, довольно медленно. Они оказались в самом конце очереди. Ещё там были какие-то женщины. Вот женщины подошли к ним. «Пройдёмте», — сказала одна или две женщины. Он пошёл, и они завели его в комнату общежития. Следом вошёл мужчина-психотерапевт или психиатр.       — Ну давай, колись. Тяжело наверно на душе? Не рвётся ничего наружу? Не хочешь ни в чём признаться?       Он попятился и выпрыгнул в окно. Это был, наверное, второй этаж. Он удачно приземлился, и ночная тьма спрятала его от глаз психиатра, который, кажется, и не выглянул из окна, а просто махнул на него рукой. Вскоре Махмуд бросил рядом с ним какие-то вещи, попросил взять их и тоже выпрыгнул из окна. Он был с голым торсом. Протянул руку, взял вещи, поблагодарил и ушёл.       Кажется, кто-то приближался к нашему герою по улице. Но воспоминания об этом уже утеряны.       Где же он оказался потом и что было в промежутке? Наверное, его просто телепортировало во времени и пространстве. Женщины сказали: «Пройдёмте». Они поднялись по лестнице и зашли в светлый кабинет. За окном явно был день.       — Что ж. Нам надо убить тебя. Ты приговорён к смерти.       Это сказала его знакомая — не то медсестра, не то какая-то начальница из больницы. А может, это просто такой кабинет и такая процедура.       Он повернул голову направо и увидел двух знакомых — не то медсестёр, не то девочек-дагестанок. У них в руках была коробка, которая, кажется, была в цветном непрозрачном пакете. Видимо, внутри и был пистолет. Они медлили. Он подошёл, выхватил коробку и выбросил в окно. Вся его фигура говорила: «Ну и что вы теперь будете делать?» В нём поднялась злость, он почувствовал свою силу. Они смотрели на него тупо и даже безразлично. И он выпрыгнул в окно.       Что теперь делать? Как вернуться на работу? Ведь это там его приговорили к смерти.       Он сбежал! Теперь за ним начнётся охота. И действительно, сразу же кто-то возник неподалёку, какой-то парень.       Нет. Парней было два, и они ходили по кругу, словно прогуливались. Сначала он даже не придал им охотничьего значения и сам начал ходить, по сути, по кругу. Вскоре он выяснил, что они ходят за ним, следят, и побежал. Они побежали за ним. Видимо, их неприятные и странные худые бледные лица, да и сами фигуры, изменились, а сами они каким-то образом оказались впереди и бежали уже не вслед, а навстречу. Он видел их в вечернем слабом свете. Вот один из них подбежал и начал махать руками, выбрасывая прямые удары. Каким-то чудом наш герой уклонялся, но было ясно, что долго он не протянет. Когда подбежал второй, он неожиданно напал на боксёра и начал с ним бороться. Наш герой, кажется, отпихнул их обоих сразу ногами и пошёл от них куда подальше.       Далеко он, однако, не ушёл: явилось несколько охотников-варфреймов. Кого же выбрать для битвы ему? Он оказался фиолетовой Никс, а нападавший — Вольт с каким-то одноручником — уже бил его мечом. Навык снятия брони на нём почему-то не работал, и оставалось лишь пытаться уклоняться, но это было абсолютно невозможно. В попытках сменить варфрейма на ходу наш герой понял, что поставил всё на паузу. Кого же выбрать? Странно, но в арсенале или инвентаре в основном был всякий хлам, и он не сразу нашёл несколько фреймов и оружия. Кажется, он выбрал Гаруду и — это уж точно — лук Натарук. Из него он выстрелил сверху в другого нападавшего (может, того же Вольта, либо тот просто исчез), но урона проходило невероятно мало даже при удачном заряженном не до конца выстреле. Потом он выбрал Лавоса, но и его умения не дамажили, хотя он и использовал их все, а ведь нападавших было уже с четверо. Валькирия? Да, наверное, он выбрал Валькирию. Может, поможет её бессмертие и когти. А на шнуре можно будет быстро убраться из города.       Он выпрыгнул из окна с тревогой и подскочившим адреналином, чётко осознавая, что нужно убираться из города. Приземление было не слишком приятным, но приемлемым. Он лишь немного поморщился.       Да, его хотят забанить ИРЛ непонятно за что. Надо бежать.       Подруге он вроде бы велел ждать его прихода в другом городе.       Как бы то ни было, он смог от всех скрыться и найти безопасное укрытие.       Там он начал поиск в интернете: заявка на снятие бана с подробным описанием многих пунктов на сайте СайлентМа... Это была белая таблица с фиолетовыми границами. Что ж — он начал по образцу писать своё объяснение. Внимательно он читал образец, видел каждое слово, каждый знак. Были и образцы настоящих заявлений, очень разные. Он мельком проглядел их несколько и вернулся к образцу. И начал писать своё. Сначала какая-то формальная информация, потом наконец можно подробно всё описать. И он начал описывать всё с самого начала.       Вот он оказался ночью в своём доме. Дома была сестра. Кажется, ночью приехал отец и забрал её куда-то. Кто-то зашёл к нему в комнату, возможно, увидел, что он спит голышом, но не будя его оставил записку на листе А4: «Мы уехали в дельфинарий». Странно, ведь это двум его братья отец предлагал ехать в дельфинарий. А сестра его — кажется, они пересеклись около ванной — спрашивала: что же случилось 1 мая? Почему всё пошло по одному месту? Он лишь виновато смотрел в пол и молчал. Вот и мать его, после его кратких объяснений, почему он вернулся домой, задала ему тот же вопрос.       Не-е-т. Какой дельфинарий с братьями. Он очень хотел спать. Просто невероятно хотел спать. Может, он проснулся среди ночи? И дом был будто не его дом. Он стал бродить по нему. Это было похоже одновременно на закулисье театра и на пещеру среди скал и травы. Где-то протекал ручей. Как же темно. Но, подойдя к какому-то казалось знакомому месту, он с изумлением вдруг понял, что это тёмный вход. Он вернулся на пару шагов назад, достал телефон, подошёл ко входу и сделал для остальных метку. По проходу он прошёл почему-то с мыслями о своём дальнем родственнике-гитаристе либо друге-гитаристе. Ну да, он ведь тоже тут был. Он записал для них короткое видео: «Смотрите! Тут, оказывается, проход!»       А потом — да, пляж, нападавшие. Тревога на вечеринке.       Последний нападавший на него уж хотел его ударить, но начал говорить. Когда он узнал, что нашему герою не сказали, в чём его преступление, он со вздохом опустил руки и встал на месте.       — Тебя обвиняют в смерти забитого ногами койота.       На этом пункте наш персонаж застрял, заполняя заявку. Такая мелочь! Ну не помнит он совершенно, что именно там было. Кажется, он выстрелил в койота из пистолета — раз уж, как оказалось, это был койот — и побежал дальше. Но ногами? Это явно подстава. Это толпа нападавших (возможно, кавказцев) забила койота, но он один бы не смог. В конце концов, написав всё как было дальше, он вернулся к этому спорному моменту и всё-таки что-то да написал про этот эпизод с животным. Между прочим, вспомнил он, он потом подхватит коробку с пистолетом, который отнял у медсестёр и выбросил в окно, и с ним ему будет спокойнее. Когда на него снова напали, он несколько раз выстрелил под ноги нападавшему, и тот умерил пыл.       Ну, вот вроде бы заявление и готово. Он уже несколько дней не появлялся на работе, но — странно! — никто ему оттуда не звонил.       В джинсах и чёрной кофте он появился в отделении и остановился перед открытым кабинетом старшей. Там, однако, заседала заведующая, а старшая подошла к нему по коридору, строгая, как надзиратель. Делать нечего — он вошёл к строгой заведующей.       Кажется, в коридоре осталась его мать.       — Ну что ж. Надеюсь, ты понимаешь, что после всего случившегося мы не можем допустить тебя к работе.       Он (он сидел на стуле) опустил корпус вперёд словно в отчаянии. Руки его локтями лежали на коленях, голова свисала между ног.       — Вообще-то, тебя ведь приговорили к смерти.       Он молчал. Где его заявление? Послал он его по почте, что ли? Но, видно, не туда послал.       Он начал эмоционально высказываться. «Да эти, с дубинками! Я даже ничего не делал! Я не ожидал! Это словно варвары из прошлого прибыли». Она качала головой.       — Я читала твоё заявление, — словно прочтя мысли, сказала заведующая. И замолчала. — Да это всё не так важно. Вон, посмотрите.       Они оказались на морском берегу. Дул прохладный ветер. Ничего толком не было видно, и они телепортировались — он и его девушка — в холодную воду. Оттуда-то они увидели на горизонте огромную стену воды. Ясно было, что она идёт сюда.       — Надо отправить всех в горы, — сказал он, замерзая в этой воде и цепенея от страха.       Она думала, как спастись, если волна придёт прямо сейчас. Наверное, никак. Эта страшная волна либо снесёт её, либо поднимет на свою вершину, с которой, молча вопящую от ужаса, бросит её на скалы и ударит своей толщей воды ей в спину. Был только один вариант: поднырнуть под волну, на самое дно. Но волна такая огромная, что, пока она пройдёт, у неё кончится воздух, и она не сможет выплыть.       Чёртов океан, подумал он. Ладно ещё море, но океан — слишком большая, опасная сила.