На лезвии

В раздевалке Лиза рада застать Сашу, потому что останься она сейчас одна — разревелась бы точно. На людях она себе никогда дать волю эмоциям не позволит, даже дома при маме. Считает, что слёзы — слабость. А Лиза — спортсменка, ей нельзя. Она сильная, она со всем справится. Но Саша видит, что ей выговориться всё же хочется, поэтому первая начинает разговор: — Лиз, что у вас с Дэвидом происходит? — Да я сама хотела бы знать, — Лиза вздыхает обречённо. Взгляд её упирается в стену напротив. Так спокойнее. Неподвижные ящички создают сплошной крупно-мозаичный узор, чередуя красную дверцу с белой. Аккуратную симметрию рядом стоящих скамеек нарушают лишь оставленные фигуристками наперебой спортивные сумки и чехлы от коньков. Лиза замечает, что листок с памяткой о правилах пользования раздевалкой отклеился с одного края. Наверное, кнопка выпала. И всё равно это неживое, и можно смотреть, не отрываясь, в любую выбранную точку и не бояться увидеть какие-либо эмоции. Почему-то сейчас ей особенно этого не хочется. — Он сам не свой стал, взрывается из-за каждой мелочи. — Лиза ровно звучать старается, поэтому говорит тише, чем обычно. — Я его спросила как-то, «У тебя всё в порядке?», думала, может в семье что-то произошло, а он мне: «Не твоё дело». Не получается. Лиза замолкает и нервно сглатывает подкатившую к горлу обиду. Держаться. Сейчас главное - выиграть паузу. Саша обнимает её за плечи. Она знает, Лиза любит Дэвида, поэтому и терпит до последнего. Будь ей всё равно, они бы, наверное, уже давно распались. А про безответные чувства ей и рассказывать не надо. Больно потерять человека, которого любишь. Ещё больнее — иметь рядом того, кого любишь, но кто не любит тебя. — Когда оба во взвинченном состоянии, ссоры не избежать, это точно, — Сашин голос мягкий и ровный, так и хочется зажмуриться и ластиться к ней котёнком. — Даже у вас? — Лиза на неё глаза свои карие вопросительно поднимает, кажется, о запрете собственном позабыв. — Даже у нас, — подтверждает Саша так же спокойно. — Ты разве не помнишь Новогорск? Там такие молнии летали, похлеще, чем у вас с Дэвидом. Потому что оба в плохом настроении пришли, вот и сошла коса на камень. Лиза отлично помнит, но до сих пор пытается не верить. Как ребёнок, который заметив папу снимающим костюм Деда Мороза, жмурится изо всех сил, чтобы новогодняя сказка не разрушилась. Для Лизы Саша с Ваней и были всегда той самой сказкой, героиней которой ей тоже так хотелось побыть. Хотя бы на один день. Вдруг раздался бодрый стук в дверь. — Сань, чай будешь? Там Ирина Владимировна чайник ставит, я нам последние два фруктовых урвал, — Ваня с гордостью машет двумя красными чайными пакетиками. Саша улыбается и одобрительно кивает. Глаза её светятся так, как будто они с Ваней не пятнадцать минут, а год не виделись. Лиза подмечает это и снова не может не восхищаться. После разговора с Сашей возвращаться на тренировку спокойнее. Да и Дэвид выглядит согласным на перемирие. Оставляя чехлы на бортике, она ещё не знает, что ступает на этот лёд в последний раз.