Три хвостика

      Дверь хлопнула о стену, низко зазвенело зеркало. Арго влетел в гримёрку, топая каблучками, за ним шёл Биффи, потирая бёдрышко под платьем и краснея сквозь шёрстку. В самом конце плёлся Кики — тащил свою виолончель и заодно саксофон Биффи.       — Старые развратники!       Арго сбросил туфли, возмущённое топ-топ, топ-топ-топ слышалось даже за дверью. Он по-кроличьи воинственно подпрыгивал и дёргал хвостиком, пока остальные складывались.       — Может, не стоило срывать выступление? — подал голос Биффи, теребя блескучий шлейф платья. — Это же сущие глупости, я не пострадал.       — Не пострадал? Не пострадал! — Арго прыгнул к нему и схватил за лапку. Его белоснежные ушки топорщились, а у Биффи чёрные кончики, наоборот, поникли. — Биффи, надо себя уважать! Сегодня один ущипнёт за бёдрышко, завтра другой залезет под платье, а послезавтра что? Отымеют саксофоном?!       Биффи задёргал носишком, кося в сторону.       — Но я же… альфа.       — Альфа, альфа, — Арго тут же сменил тон и ласково погладил его лапку. — Только об этом сейчас никто не знает. И смотри, твоя шёрстка так роскошно блестит. А это платье…       — Да, мне тоже очень нравится. Ты красивый, — подтвердил Кики, хотя на нём красовалось такое же. Только у него и Биффи платье было длиннее и прикрывало не по-омежьи крупную морковку. Но что поделать, они выступали как группа «Три омежьих хвостика». Нужно было соответствовать. Только Арго носил, что хотел, потому что родился омегой. Кики завидовал. Всё самое изящное и привлекательное всегда доставалось омегам.       В дверь бухнуло три раза, и Биффи с Кики подпрыгнули, поджав хвостики.       — Явился! — Арго ускакал открывать.       — Хан-Хан!       — Ханни!       Волчара клыкасто улыбнулся, возвышаясь над кроличьими ушами.       — Я всё уладил, мои сладкие, — когда он протиснулся в гримёрку, Кики пришлось освободить ему кресло. — Хозяин бара компенсирует моральный ущерб для «Трёх омежьих хвостиков», а тому человечишке — физический.       — Я так сильно его лягнул? — Арго поджал ушко, вспоминая, как налетел на человека у самой сцены, когда тот развязно ущипнул Биффи. Арго тряхнул ушками и взял себя в лапки. — Не важно! Где в это время был ты? — он обвиняюще тыкал лапкой, заставляя Хан-Хана уворачиваться. Тот морщился, явно скрывая усмешку, а потом просто поймал Арго и усадил на колени. Поток ругательств оборвался, кролик свернулся у него на груди.       — Не волнуйся, я разобрался с человечишкой. И да, прошу у Биффи прощения за то, что не успел — залюбовался вами. Можете меня наказать или оштрафовать. Я плохо выполнил свою работу.       Арго фыркнул, остывая и позволяя волчаре устроить лапу на своём бёдрышке. Он не скрывал от Биффи и Кики роман с телохранителем. И считал, что может бросить его в любой момент, вернувшись к прежним ролям. Вот только пока не хотелось. Узел у Хан-Хана был что надо, хватка крепкая, а ещё он вылизывал под кроличьим хвостиком.       Арго сам чмокнул волчару в нос, прощая, а тот в ответ погладил по спинке, негромко рокоча. Позади вздохнули Кики и Биффи — им неоткуда было получать столько нежностей.       — Думаю, штрафа можно избежать, если Биффи не против. Я бы не стал разбираться с компенсацией, а ускакал бы сразу — лапки моей здесь больше не будет! — Арго потряс кулачком, а когда ощутил поцелуй на ушках, то снова затих.       — Я не против, если Ханни донесёт меня до машины. Бёдрышко ноет, — пожаловался Биффи, осторожно переодеваясь. Волчара часто бывал у них в гримёрке, и кролики перед ним не стеснялись показывать хвостики.       — Донесу, мой сладкий, — Арго снова фыркнул на волчару, для профилактики. На самом деле он совсем не ревновал Хан-Хана к ним. Иногда даже думал поделиться, когда Биффи и Кики особенно грустно дёргали носишком на их поцелуи. А что? Волчара большой и сильный, его должно хватить для удовлетворения хвостиков.       — Пора, мои сладенькие. Пойдём, — Хан-Хан потёрся о носик Арго, и тот забыл, о чём думал. — Биффи, давай на ручки.
       Волчара ссадил Арго с колен, мимолётно пожамкав за хвостик. Биффи бодренько протопал к ним, слишком бодренько для травмированного кролика. Когда Хан-Хан подхватил его, Биффи ойкнул, но от удовольствия надул щёчки. Кики затоптался рядом.       
— Ханни, я тоже хочу… — он шаркнул лапкой, и волчара кивнул, с лёгкостью закидывая его на плечо. Кики заблестел оттуда глазами, уперевшись лапками в широкую спину. Ему там явно пришлось по вкусу.
       А вот это уже не понравилось Арго, он тоже захотел забраться на Хан-Хана. А места не было. Пришлось пакостить. Кролик мстительно загрузил волчару инструментами, подав чехлы. А потом сумки.
       Хан-Хан стоял скалой, увешанный вещами и кроликами как гирляндами, без труда всё это удерживая. Арго открыл перед ними дверь, хмурясь и покусывая губу. Лапка стучала по полу. Он позабыл про сорванный концерт, выстраивая план мести.

***

      Это был провал: личный и профессиональный. Хан-Хан бездвижно таращился в потолок, собирая когтями покрывало. Сон не шёл, хотя кролей разместили в номерах напротив, и им больше ничего не угрожало. Тот бар остался далеко позади.       Как он мог допустить, что Биффи потрогал кто-то чужой? Негодование и рокот клокотали в горле. За этот год Хан-Хан успел разгрести все кроличьи дела, постепенно занимаясь не только охраной. Кроли оказались плохи во всём, кроме выступлений: в финансах, организации концертов, подписании договоров. Хан-Хан возвышался у них за спиной, и иногда для решения вопроса хватало лишь зубастой улыбки.       А сегодня он слишком увлёкся, новые платьица и кокетливый блеск оборок подчёркивали бёдрышки кролей. Хан-Хан залюбовался и отвлёкся от обстановки вокруг. Бёдрышки приглянулись не только ему.       Руку человечишке сломал он, а не Арго. Но его сладеньким кролям об этом знать не стоит. Главное, что никаких претензий тот не имеет. А вот кроли? Арго может его прогнать, и это будет справедливо. Вот отоспится, обдумает, и всё.       В дверь заскреблись, пискнула карточка, и Хан-Хан расслабился, притворяясь спящим. Запахло нежной клубникой — Арго. Лапки протопали к кровати, кроля мялся и вздыхал.       Хан-Хан забеспокоился, что у омежки замёрзнет хвостик, поэтому зашевелился.       — Арго? Не спится? Иди сюда.       Кроля тут же запрыгнул попкой, будто только и ждал разрешения. Но зачем тогда красться к спящему?       Арго прополз выше, ткнулся носишком в плечо и обнял руку. По поджатым ушкам и сопению Хан-Хан улавливал его беспокойство. Он дал Арго время собраться с мыслями, поглаживая его за бочок и не надоедая вопросами.       — Ханни, ты от нас не уйдёшь?       Арго никогда так его не называл, и Хан-Хан весь подобрался.       — Ну что ты, мой сладенький. Не уйду, — он лизнул кроличье ушко, и Арго зафырчал.       — Ханни, — кролик завозился попкой и подлез ближе. — Я хотел покрасить твои уши, пока ты спишь, но потом подумал, что ты рассердишься и нас бросишь, и расстро-о-оился.       Арго зашмыгал носиком, и Хан-Хан расцеловал плаксивые щёчки, хоть ничего и не понял из его объяснения. А Арго продолжил всхлипывать и тереть глаза лапкой.       — Кики должен был сесть тебе на ноги, Биффи — держать руки, а я бы привяза-ал.       — Зачем?       Хан-Хан представил, как три увесистые жопки пытаются его привязать.       — Чтобы покра-асить. Ты не слушал? — Арго укусил его за щёку, сопение стало сердитым.       — Слушал, мой сладкий. Просто не понял, — Хан-Хан подхватил под кроличью жопку и перевернулся вместе с Арго. — Поспишь сегодня со мной? Я никуда не денусь. А завтра можете меня и связать, и покрасить. Что захотите.       — Правда-правда? И можно даже в морковный?       — Можно.       Арго рассмеялся, постукивая зубками, и Хан-Хан покрепче прижал к себе такое сокровище. Кроли делали его жизнь ярче, пусть и доставляли хлопот.       Но как же приятно засыпать под смех счастливого кролика.