Кто главный?

— Тебе странным это не кажется? — почти закричал Гарри, поднимаясь из-за стола. Он был намерен выскочить за дверь, поспешить на улицу, где ветер и морские волны, с шумом ударяющиеся о скалы, заглушат любые мысли. Потому что тот рой пчёл, что жужжал в его голове, казалось, ничем другим уже невозможно вытравить. На плечо легла тяжёлая рука и фантазия, в которой он сидел один за большим камнем в полумиле от дома Билла и Флёр, развеялась в прах. Люциус с силой надавил на плечо Гарри, вызывая боль в напряжённой мышце. — Тебе нужно расслабиться, сядь обратно, — проговорил спокойно по пояс голый мужчина, придерживая свободной рукой перемотанный торс, будто боясь, что кто-то захочет притронуться к воспалённой ране. Гарри сжал зубы, и злость, которая хотела было вылиться на Люциуса (а не он ли причастен к такому исходу их миссии), быстро погасла, когда Гарри вспомнил их совместное утро. Он просто не имел права злиться. — Я согласна, Гарри, что всё прошло слишком легко, — начала сидевшая за этим же столом Гермиона, привлекая его внимание. Гарри обратно развернулся к подруге и серьёзно посмотрел на неё. — А вот мне так не кажется! — уже не сдерживаясь, крикнул Рон, который лежал на диване, пока над ним парил Ремус, пытаясь восстановить подпорченное здоровье. — Мы прилетели на драконе, и я чуть не оставил лучшую половину себя в том Банке. Вам этого мало? Гарри сел обратно на стул, заботливо пододвинутый Люциусом ближе к столу, давая понять, что пути назад нет. Поттер опустил голову на деревянную столешницу, медленно проводя рукой по шершавой поверхности. Что-то не давало ему покоя, но что, он не мог понять. Люциус сел рядом и одним взмахом руки подозвал домовика. Тот сразу же принялся обслуживать Лорда Малфоя, который, несмотря на суету вокруг, успел невзначай положить свою тёплую руку на бедро Гарри. Поттер ещё секунду наслаждался прохладой обеденного стола, прислушиваясь к собственным ощущениям от ладони Люциуса, что начала медленно подниматься выше. Поттер поднял тяжёлую голову и недовольно посмотрел на Люциуса, мол «ты ничего не перепутал», но Малфой сделал вид, что не замечает злобы в глазах Гарри: — Вам тоже чаю, мистер Поттер? Гарри не ответил ему и, раздражённый, повернулся к друзьям. — Я боюсь, они дали нам уйти, чтобы проследить. — Тогда они были бы уже здесь, Гарри! — подскочивший на месте Рон скорчился от боли. Девушка жестом его успокоила и повернулась обратно за стол: — Крестраж у нас, Гарри. Настоящий крестраж. Я думаю, это слишком высокая цена, чтобы проследить за нами, они бы не стали так рисковать. К тому же ты мог уничтожить его прямо в хранилище. — Ты слишком параноишь, Гарри, — сказал вслух то, что думали все, Сириус. Гарри недовольно захрипел, чувствуя, как рука Люциуса размашистыми движениями ласкает его под столом. — А я так не думаю, — спокойно проговорил Малфой, отрываясь от свежей газеты и прижимая к губам чашку с чаем. Гарри навострил уши. Что-то неуловимое было в этом голосе. Загадочное и одновременно опасное. — Вспомните свои походы в Гринготтс, — сказал Люциус после минутного молчания, в течение которого Гарри выжидающе смотрел на него, пытаясь подобрать приличные выражения. Гарри не сдержал удивлённого выдоха. Вот та самая мысль, что вертелась в голове последний час. Со словами Люциуса внутри лабиринта мозга Гарри словно зажгли свет, и мысль со скоростью лани устремилась дальше, находя, наконец, успокоение с вырывающейся из рта фразой: — Они отслеживают местоположение клиента, — медленно, с замиранием проговорил Гарри. Служащие Банка всегда знали, кто перед ними, даже если он только появился в Гринготтсе, ещё явно им неизвестный. Не многие помнят свой первый поход в волшебный банк, а тем более не многие из присутствующих делали это почти в одиночку, не предъявляя никаких документов. Никто из сидящих в комнате, похоже кроме Люциуса Малфоя, не был детально знаком с системой безопасности Гринготтса. Крюкохват, который должен был быть в курсе, остался среди своих, а значит узнать у него, почему он не предупредил их, не получится. Гарри вспомнил, как один из гоблинов, взглянув на Гермиону в обличье Беллатрисы, скривился, посмотрел куда-то в сторону за их спины, а потом нехотя согласился пропустить их к нужной ячейке. И после постоянно сверялся с пергаментом, который прихватил с собой со стола, не переставая подозрительно оглядываться. — Но Беллатриса не могла быть в тот момент в Банке. Зачем? И… как? Все посмотрели на Гарри, кажется будучи такими же озадаченными, как и он сам. Но потом он глянул на Люциуса, и все синхронно перевели взгляд на него. Он же всё ещё читал свою газету, изо всех сил создавая образ скучающего человека. — Ну, скажем так… У меня есть парочка рычагов воздействия на мою свояченицу, — кажется, он намеренно избегал фразы «сестра жены». В этот миг внутри Гарри словно всё перегорело, свет в его голове опять выключили. И причиной этого снова стали слова Люциуса. Теперь действовать приходилось на ощупь, а в голове проносилось лишь одновременно «я же вам говорил», «я убью его» и «какие у него красивые руки, когда не скрыты под мантией». Он не заметил, как поднимается со стула, опрокидывая его. Он словно смотрел на всё со стороны. Стуки сердца заглушили удар мебели о пол, Гарри успел лишь уловить, какая горячая и мягкая кожа у Люциуса, когда схватил его за здоровую руку и поднял из-за стола. К своему удивлению, он не встретился с сопротивлением, поэтому уже через секунду он заталкивал Малфоя в свою комнату, оставляя ошарашенных друзей в одиночестве. — Так это значит, что Пожиратели на нас не нападут? — нарушил тишину Рон, первым приходя в себя. Оказавшись в комнате с Люциусом Малфоем, который всеми силами пытался не держаться за ноющую селезенку, и более-менее возвращаясь в реальность от громкого хлопка дверью, Гарри почувствовал укол страха. Они уже давно были в доме и, пожалуй, если Пожиратели знали об их местоположении, то давно бы пришли, так что хотя бы об этом можно не беспокоится. Люциус, даже не пытаясь выдернуть руку из ладони Гарри, продолжал с вызовом на него смотреть. — Ну что, недоволен моей самонадеянностью? Тогда покажи, кто тут главный, малыш, — Люциуса пришлось заткнуть поцелуем, пока он не наговорил ещё больше глупостей. Гарри прижался всем телом к мужчине, он был явно тоньше, но не сильно ниже Малфоя, а своей напористостью мог посоперничать с раздутым Эго Люциуса. Горячие губы были такими же, как в то далёкое утро и Гарри, несмотря на злость и липкий страх, а может как раз опираясь на них, вспомнил про свой долг и толкнул мужчину спиной на кровать. Он ощутил стойкое желание потерять себя вместе с навалившейся ответственностью, страхом и стыдом. Он вообще не представлял, как теперь находиться и смотреть в глаза Малфою после того, что произошло между ними утром. Гарри ощутил силу, с которой проходился по плечам мужчины, она родилась где-то в глубине и вовсе будто ему не принадлежала. Ощутил неожиданное желание и ответную страсть от лежащего под ним Люциуса. Гарри стащил штаны с мужчины и склонился над его повязкой, больно кусая грудь и живот. Хотелось этими укусами показать свою злость, показать, кто здесь главный, отомстить за страх, что Гарри пришлось испытать в Банке. Если мужчина заранее договорился с Беллой, то почему не предупредил их? Знаете это чувство, когда ты мстишь своим поведением вообще непонятно кому. То ли тому парню, что позволил Малфою отсосать себе утром, то ли себе настоящему за глупость. То ли самому Люциусу... Но это чувство настолько сильное, что кажется самый безопасный вариант его выхода, это поддаться порыву. Люциус от удовольствия и одновременно боли прорычал и запустил пальцы в отросшие пряди Гарри. Юноша провёл рукой по голому бедру и опустился ниже, к резинке трусов. Он внезапно испугался, что не сможет завершить начатое, но тут же избавился от того параноидального парнишки внутри себя, вечно перетягивающего внимание. Не успев подумать, Гарри повторил утренние ласки Люциуса и одним движением стянул остатки одежды к щиколоткам мужчины и взял в рот наполовину вставший член. Головка оказалась влажной на ощупь, с горьковатой смазкой, которая уже успела выделиться, но отвращения не было. Гарри провёл языком от середины до кончика и обратно, чувствуя, как стремительно член внутри его рта твердеет. Малфой пытался не издавать лишних звуков, но по тому, как мужчина сжимал его волосы и как напряглись его бедра, Гарри понял, что причиняет удовольствие. Именно так. Гарри опустился ниже, резко вбирая плоть и совершая языком поступательные движения, как ему кажется, ему самому бы было приятно. Член достаточно быстро поднялся до максимума, и Гарри понял, что без страха ощутить рвотный рефлекс не сможет взять его полностью, но и того, что он умел, было достаточно. Он ещё раз плотнее обхватил головку, и рука Малфоя на его голове снова сжалась, принимаясь двигать Гарри в нужном темпе. Причинять удовольствие. Гарри не был уверен, что месть удавалась. Он вообще не был уверен, что не возненавидит себя после. И вообще не понимал, кого он таким образом наказывает. А может он просто пытался отдать долг… и боялся, что ещё одна такая миссия и он уже никому ничего не отплатит. Гарри постарался взять глубже, ощущая, что и его собственный член от таких движений встаёт. Малфой ещё пару раз изогнулся, насаживая Гарри, а потом также резко отпустил. Поттер, сообразив, почти выпустил член изо рта, продолжая держать внутри лишь головку, из которой, пульсируя, выплёскивалось семя. Не успев подумать, он проглотил и вместе с этим семенем зародил в себе стыд, сомнения и даже вину. Он выпрямился и, собирая последние силы, грозно посмотрел на Малфоя, будто только что не отсасывал, а как минимум ударил его. — Больше не вмешивайся в ход операции, не предупредив меня. И, не дождавшись ответа, вышел, оставляя, как он надеялся, хоть немного поверженного Малфоя в одиночестве. Уж что-что, а удивить Люциуса он точно смог.