Кто главный?

Две недели спустя

Люциус определенно заслуживал более достойного расставания, но Гарри так и не смог заставить себя встретиться с ним. Нет, они, конечно же, виделись после, но никогда не оставались наедине и даже почти не смотрели друг на друга. Гарри очень быстро поверил в то, что не интересен Лорду Малфою, и на этом, вроде бы, успокоился. Даже на заседании, где судили всё такого же невозмутимого Люциуса, они вели себя так, словно почти не знакомы. Словно не было той ночи, что перевернула всё. Жизнь Гарри возвращалась в норму, даже в какой-то степени стала скучной. До одиннадцати лет он жил войной в доме Дурслей, а после она разрослась до всей Магической Британии. Так что сейчас, поселившись на Гриммо с Сириусом и отправляясь по воскресеньям за покупками, он чувствовал себя почти нормальным. Это было необычно — не бояться за свою жизнь. Но быть уверенным в завтрашнем дне он так и не научился, и даже принял то, что возможно никогда и не научится. Он регулярно виделся с Роуз, так звали ту девушку, что они спасли. Поначалу он боялся её так же, как и она его. При встречах Гарри думал обо всех ужасах, что творились с ней, чем совершенно не помогал. Но постепенно и это сошло на нет. Он сам обучал её основам магии и постепенно вводил в магическое сообщество. Никому, кроме Гарри, к его удивлению, она не доверяла. Или почти никому… Иногда она рассказывала про Люциуса, который тоже навещал её в больнице. Гарри с Малфоем были словно родители в разводе: навещали девочку в разные дни и старались не спрашивать друг о друге. Хотя какой из Гарри родитель, он был ненамного старше неё. Поттер хотел предложить ей перебраться на Гриммо после того, как закончится лечение, но боялся, что тогда частым гостем в его доме станет и Малфой. А к этому он не был готов. Никто и никогда больше не заговаривал с ним о Люциусе, а в Ракушку Гарри так и не вернулся. Не смог взглянуть последний раз на ту дверь, не смог смотря на нее спросить себя, придет ли Люциус. Но оно и к лучшему. Никто не обсуждал с ним те дни в Ракушке, как будто их никогда и не было. Как будто не было тех сумасшедших недель, когда они с Малфоем ссорились. Целовались и снова ссорились. Гарри всё-таки смог убедить себя, что Люциус действовал из благих побуждений, ведь дни шли, а ничего плохого не происходило. Гарри выжил, но, зачем это было нужно Малфою, он так и не понял. Иногда ночью, смотря на совершенно не похожую дверь и не чувствуя больше в воздухе морскую соль, он представлял, что всё-таки назначит встречу Люциусу, а потом ещё и ещё одну. Представлял, что они начнут всё сначала, как нормальные люди. Но… Потом вспоминал всё, что произошло и с тяжестью на душе проваливался в беспокойный сон. Малфой, как синоним беды и боли, навсегда был закрыт. Как и путь к тьме. Билл и Флёр активно зазывали его в гости, но он просто не мог ещё раз оказаться в месте, где он был одновременно счастлив и печален, одновременно жив и мёртв. Поэтому, сгорая от страха и желания, он пытался найти тот дом, где раньше жила Роуз. Так уж получилось, что Гарри даже города не знал, в который Люциус его перенёс, а спрашивать у девушки было как-то неловко. Ведь тогда нужно будет рассказать зачем ему это, а он и сам не знал. Помог случай. Гарри прочитал в маггловской газете, которую уговорил купить какой-то мальчишка на улице, что продолжается расследование странного пожара. Он никогда не узнал бы в этой куче горелых развалин тот самый дом, если бы не дата, совпадающая с днём его пробуждения. Он отправился туда, особо ни на что не надеясь. Оказаться там, где они с Люциусом были счастливы, он не мог, поэтому оставалось ехать только туда, где они оба страдали. Надеясь окончательно заменить обрывки счастливых воспоминаний запахом безжизненного пепла. Тревога росла с каждым днём, и в попытке излечиться Гарри даже обратился к Снейпу, но тот уверенно заявил, что от крестража его душа чиста, а болезнь эта называется по-другому. Гарри вмиг узнал и сырой переулок, и даже чудом сохранившийся забор. Не обращая внимание на пожарные ленты, запрещающие вход, он прошёл вглубь дома. Восстанавливать тут было действительно нечего, остались лишь чёрные от сажи стены и то кусками. Гарри прошёл на задний двор. Здесь было даже немного уютно, наверное, именно в этом месте Роуз проводила большую часть времени. Возле забора росло большое раскидистое дерево, которое пожар не задел. Гарри подошёл к нему ближе, желая прикоснуться к листьям, что не тронула ни осень, ни огонь. Магия, не иначе. Роуз не умела управлять своей магией, но могла защитить то, что ей дорого. Гарри инстинктивно почувствовал присутствие другого человека и даже не удивился. — Гарри, — произнёс голос над его ухом. Поттер рвано выдохнул, когда руки обхватили его талию. — Я ждал, что ты придёшь. Гарри повернулся, поднимая взгляд на Малфоя. Серые глаза заняли всё видимое пространство, маня и не отпуская. Поттер позволил себе утонуть, заглянуть глубже. От этого тёплого оттенка, далеко не такого ледяного как обычно, Гарри почувствовал, как в нём просыпается та самая нежность. Он взял ладонь Малфоя в свою и поднёс к губам, украдкой целуя внутреннюю сторону. Мужчина улыбнулся и провёл рукой по его щеке, заставляя прижаться ближе, чтобы не прерывать это сладкое ощущение. — Метка, — удивлённо произнёс Гарри, замечая чистые запястья. — Она исчезла. — Да. Она исчезла ещё несколько дней назад, почти сразу же как ты очнулся. — Но почему? — Видимо возвращение Тёмного Лорда откладывается, — он попытался улыбнуться. — Я думаю, ты сделал свой выбор, поэтому моё обещание не имеет смысла. Гарри на радостях обнял и крепко сжал Люциуса. — Я всё ждал, когда тревога уйдёт, но оказывается для этого просто нужно было увидеть тебя, — сказал Гарри. — Я скучал, Люциус. Вместо ответа был поцелуй. Горячий и жаркий. Такой же, как и раньше. Только ещё слаще и свободнее, ведь теперь Гарри наконец позволил себе понять, что же он значит. Он наконец-то прозрел.