Кто главный?

Он уже было обрадовался, что умер, но всё-таки очнулся. В большой и светлой палате. Был разгар дня, и Гарри мог только гадать, сколько прошло времени. Был ли это тот самый день, когда он… Убил человека… Или уже другой? Пальцев рук он не чувствовал, казалось, они всё ещё покрыты слоем липкой запёкшейся крови. Но посмотрев на них, он заметил лишь несколько небольших ссадин, что целители почему-то не свели до конца. Рядом сидел Люциус, голова его лежала на подоконнике, и он умиротворённо сопел. И Гарри, глядя на его усталое осунувшееся лицо, обратился к собственным ощущениям. Что он теперь чувствовал? Гарри протянул ладонь к лицу мужчины и осторожно провёл пальцами по его небритой щеке. Если раньше он бы ощутил, наверное, удовольствие или хотя бы интерес, то сейчас лишь боль и унижение. Жёсткие волоски на ранее идеально гладкой коже Малфоя, сейчас словно гвозди врезались в ладонь, даря страх и ощущение чего-то незнакомого. Гарри посмотрел на запястье Люциуса, которой он подпирал голову и увидел, что там осталась только одна клятвенная метка. Вторая видимо уже стала не актуальной и исчезла — Люциусу не пришлось принуждать его и накладывать Империо. Не пришлось убивать девочку. Гарри сделал всё сам. Как самая послушная собачка. Он отвернулся к стене и начал вспоминать. Образ кровавого месива, что всплыл в памяти, к счастью Гарри, откликнулся тошнотой и чувством вины. Тёмный Лорд вряд ли чувствовал бы вину, верно? Перед глазами возник едва тогда замеченный взгляд испуганной девушки, зато сейчас она могла наглядеться на него сполна. Он пожалел, что отошёл от их с Люциусом плана и позволил эмоциям взять вверх. Она всё видела, навсегда запомнила в мельчайших деталях, как и сам Гарри. Это станет одним из тех ужасных фрагментов жизни, что она положит в шкатулку своей памяти. И всё из-за него. Он прикоснулся к собственной груди и попытался понять, изменилось ли в нём что-то. Он чувствовал смертельную усталость и в тоже время непонятную лёгкость. Несмотря на совершённое преступление, он чувствовал, что сможет выбраться из всего этого. Сможет научиться с этим жить. Он ещё не знал, как будет смотреть в глаза той девочке, но то, что он позаботиться о ней уже решил точно. Он добьётся того, чтобы её начали обучать магии, чтобы у неё появился нормальный дом. Он ещё не знал, как будет извиняться перед друзьями, как объяснит почему не посоветовался с ними. Но, к его счастью, вернулось и то чувство дружбы, что казалось было вытеснено эгоизмом, что пришёл с новыми крестражами. А значит они обязательно простят его. Он ощутил, как магия свободно струится сквозь его тело и почти болезненно, захлёбываясь чувством вины, почувствовал себя счастливым. А попробовав произнести что-то на парселтанге, понял, что больше на это не способен. Это заставило его расплыться в глупой улыбке. Всё позади. Он не знал, сколько дней прошло и уничтожены ли остальные крестражи и сам Лорд, но что-то внутри подсказывало, что война закончена. Гарри, словно наконец выбираясь из зыбучих песков, ясно видел своё будущее, но… В нём теперь не было места Люциусу. По правде говоря, ему там никогда не было места. Эта, теперь кажущаяся ему грязной, нечестной и отчаянной, связь, откликалась болью и смертью. Нет, он не скидывал вину за своё решение убить на Малфоя, и даже был ему в какой-то степени благодарен, но… Видеть его он больше не мог. — Гарри? Ты в порядке? — Люциус проснулся и сейчас смотрел на Поттера с тревогой. Гарри грустно опустил взгляд, пытаясь вспомнить, что испытывал раньше рядом с ним. — Пожалуйста, уходи, — произнёс он дрожащим голосом. Он отвернулся к стене, не желая признаваться, что почувствовал от этих слов боль. Привычка… Наверно это просто привычка. Вместе с тем почти погасшим огоньком их любви, Гарри боялся разжечь и то чувство, что ощутил в том ужасном доме, когда убивал. Люциус, накинув маску безразличия, вмиг превратился в аристократа, каким и должен был быть. Он поднялся и вышел, ровно держа спину, не произнеся ни слова. Гарри, конечно, не видел, как переместившись прямо из больничного коридора в тот старый дом, Люциус разнёс в щепки комнату за комнатой, пока его магическая энергия почти не иссякла, а разрушать больше было нечего. Вскоре после того, как Малфой ушёл, в палату ворвались его друзья и крёстный, и начали наперебой рассказывать последние новости. Они как будто стояли за дверью и ждали, пока охраняющий его Люциус позволит им войти… Это было так на него похоже, этот гиперконтроль и желание защитить, которые Гарри ужасно… Раздражали? Теперь уже похоже нет. Скорее всего просто сработали чары оповещающие о пробуждении, вот и всё. С приходом друзей, в карманы Гарри были запиханы сразу десятки конфет, а улыбка сама собой расплылась на лице. В углу палаты стоял завёрнутый в мантию Снейп, которого Гарри даже не сразу заметил. Он смотрел напряжённо и всем свои видом показывал, что хочет поскорее уйти. Ребята рассказали, что Диадема найдена и уничтожена. Волан-де-Морт напал на школу, но его достаточно быстро удалось убить, это сделал кто-то из Пожирателей. Сейчас, конечно, предстояли тонны судебных разбирательств, некоторых нужно было отправить в Азкабан, а некоторых оттуда вытащить. Но война закончилась, а Лорд навсегда исчез. Доказательством этого были чистые предплечья бывших Пожирателей Смерти. Чёрная метка теперь была только в их воспоминаниях. Гарри, напрягаясь из-за не отводящего от него глаз Снейпа, украдкой поглядывал на профессора. — Что с… — начал Гарри, когда друзья вышли за едой. — Уничтожен, не переживай. — А…? — Мы с Люциусом всё уладим, не думай об этом, — Снейп заметил, как Гарри вздрогнул при имени Малфоя и ухмыльнулся. — Тебя не будут судить. — А девочка? — С ней всё не так хорошо, но лучше, чем с её отцом, — Северус не сдержался от колкости, но Гарри чувствовал, что заслужил это. — У неё сильное истощение, как магическое, так и физическое. Но она справится. Гарри кивнул. Больше ему спрашивать было не о чём. И не о ком.