Я так люблю тебя, Кираз!

– Папа, – произносит моя девочка и кладёт голову ему на грудь. Кажется, это её первое такое осознанное слово. Она уже издаёт множество не самых связных и разборчивых звуков, но я даже не знаю, как слово «папа» родилось в её милой головке прямо сейчас. Дети же повторяют слова за взрослыми, и не то чтобы это слово был частым в наших разговорах. Она так мило прижимается к его груди, прямо как я когда-то. Чёрт, я кажется начинаю ревновать Серкана к собственной дочери, хочу быть на её месте. Но успеваю себя остановить. Серкана Болата больше нет в моей жизни. И это решение окончательное и бесповоротное. – Серкан, отдай мне ребенка и уходи, – она уже спит у него на груди. – Эда, ты правда думаешь, что я откажусь от этой сладкой девочки? – Серкан, ты отказался от неё уже очень давно. Постепенно отказывался, когда, победив болезнь, зациклился на работе, когда отталкивал меня, когда не захотел вместе работать, когда не захотел жениться, когда перестал замечать моё существование. Существование, потому что жизнью я это назвать не могу. –Я никогда не переставал замечать тебя, – перебивает меня он, но я продолжаю свои слова. – Ты окончательно отказался в тот день, когда сказал, что надеешься, что я не беременна. Потому что ТЫ не хочешь ребёнка, а если ТЫ не хочешь, значит его и не будет. И совершенно плевать, что думаю я. Я вижу, что он хочет что-то сказать, но не даю. – Поэтому, отдай мне ребёнка. И возвращайся в свой идеальный мир работы, Серкан Болат. Забудь всё, что между нами было. Потому что я забыла. Тебя больше не существует для меня. Возвращайся к своим заводским настройкам, Робот Болат. И больше никогда не смей появляться в нашей жизни. – Эда, дай мне шанс все исправить. – Слишком поздно, Серкан. Я слишком много раз давала тебе шансы. Ты просил, и я давала. Ты не просил, но я все равно давала. Ты меня обижал, но я вновь и вновь прощала. Той Эды больше нет. Я устала наступать на одни и те же грабли. Устала давать тебе шансы, а потом снова реветь ночами в подушку. Я не позволю тебе в очередной раз разбить меня. Уходи, прошу. – Кираз, вот видишь, мама не хочет, чтобы я остался. Но я обещал тебе, что не брошу тебя ни смотря ни на что. И я сдержу это обещание, – шепчет он дочке, хотя тем самым даёт и мне понять, что просто не будет. Он аккуратно кладёт малышку в коляску, бросает на нас последний взгляд и удаляется. Я перевожу дыхание и вижу возвращающихся тётю и девочек. – Серкан ушёл, неужели он не захотел познакомиться с Кираз? – Фифи удивлена. – Я ему не позволила, – резко произношу я, – Джерен, зачем ты сказала Фериту, что едешь ко мне на выпускной? – Он сам догадался. Он не хотел отпускать меня одну, хоть поехать со мной. Боялся, что он надоел мне. Потом попросил честно сказать, если я еду к тебе на выпускной, и тогда он меня отпустит. Мы всегда честно говорим друг с другом, я просто не могла ему соврать. А что случилось, почему ты спросила? – Он рассказал всё Серкану, – я вздыхаю. – А тот решил, что не может пропустить самый счастливый день в моей жизни. Ах, Мело, зачем ты только его позвала. – Эда, девочка моя, зачем ты так c ним. Ты же как никто знаешь, как для ребенка важна любовь родителей. Может Серкан бы принял и полюбил её. – Тётя, не смей вставать на его сторону. Или ты уже забыла, как я страдаю каждый раз, когда он оставляет меня. – А будто сейчас, когда сама выгоняешь из своей жизни, ты не страдаешь? Подумай об этом. Подумай о малышке. Может стоит встретиться и поговорить с ним, когда вернёмся в Стамбул? – Нет, тётя. Нет и ещё раз нет. Хватит, я вычеркнула его из своей жизни. Я посмотрела вокруг, у множества столиков стояли счастливые выпускники в окружении родных и друзей. – Я ненавижу тебя, Серкан Болат. У тебя все таки получилось испортить такой прекрасный день.

***

Мою очередную попытку уснуть нарушил шум машины. Очередную, так как Кираз плохо спала этой ночью, ей было непривычно на новом месте. Дочурка просыпалась каждый час, я качала её и успокаивала. И, казалось, стоило мне прикрыть глаза, как она снова начинала хныкать. Я уже ненавидела эту машину, потому что она не дала мне уснуть. А ещё потому, что это была Его машина. Но когда я услышала, как тётя открыла калитку, я перестала пытаться уснуть, выглянув на балкон, в надежде услышать их разговор. – Госпожа Айфер, как же я рад Вас видеть. Я тут привез кофе и шоколад для Эды. И фруктов для моих девочек. Я не знаю, что едят такие маленькие дети, не знаю, что любит Кираз, поэтому купил всего по-немногу, – тут он передал тёте множество прозрачных пакетиков, на подобии тех, в которые складывают покупки на рынке. Неужели он был на рынке? – Спасибо, Серкан, за заботу. Эда, правда спит ещё, кофе остынет, но в любом случае спасибо. – Если бы вы рассказали, что дочка любит, то завтра я бы привёз её любимую еду. – Может быть как-нибудь и расскажу. Тётя удаляется в дом, а я обратно ныряю под одеяло. Смотрю в потолок и думаю о том, почему же мы всё-таки вернулись сюда. Я ведь так не хотела. Хотелось ограничить дочь от Болата. Но меня тянуло на родину. Здесь была тётя, которая могла помочь. Здесь был цветочный, который приносил какой-никакой доход. Здесь был дом, который не приходилось снимать, ведь с окончанием университета я больше не могла претендовать на общежитие. Здесь были мои девочки, без которых было бы очень тяжело там. Вот так мы и оказались снова здесь. Я лежала и все ждала, когда же Болат уедет, но он не собирался. Дверь отварилась и в комнату заглянула тётя. – Эда? – я приподнялась на локте, давая понять, что не сплю. – Там на столе кофе, а ещё фрукты. Покушайте обязательно. А я побежала в цветочный, много работы, но вы спите. Может хоть днём малышка даст тебе отдохнуть. – Хорошего дня, – ответила я, но она уже скрылась за дверью. Тётя даже не стала придумывать ничего насчёт того, откуда же у нас все эти фрукты. Мой очередной поток мыслей прервала голос тёти с улицы. – Серкан, думаю, Эда ещё не скоро встанет. Кираз беспокойно спала ночью, только последние 2 часа перестала мучать маму своим плачем. Заедешь завтра. – Вас подвезти, госпожа Айфер. И спасибо, что вы на моей стороне. – Можно и подвезти, – и тётя села в машину, а я отправилась в царство Морфея, думая, что если ещё кто-то посторонний побеспокоит мой сон, я его точно убью. На следующий день утренняя картина повторилась. Серкан снова приехал, тётя снова его встретила. И все мои подарки снова были оставлены ею для меня в зале. На это раз кроме шоколада и фруктов были ещё букет и письмо. Письмо, которое я очень боялась открыть. Ведь знала, что оно от Серкана.