Я так люблю тебя, Кираз!

Эда, ты скорее всего возненавидишь меня ещё сильнее, когда прочитаешь это письмо, если прочитаешь и если можешь ненавидеть ещё сильнее. Сейчас мне кажется, что стоило обо всём рассказать сразу. Но ты же знаешь, что я всегда был готов отказаться от своего счастья, от тебя, только лишь для того, чтобы была хоть маленькая надежда, что ты будешь счастлива. Знаю, что каждый раз тем самым приношу тебе боль, но с ней можно свыкнуться, хотя каждому из нас это и давалось тяжело, потому что все равно тянуло друг к другу. Но в этот раз я как никогда верил, что тебе будет лучше без меня. И, чтобы избежать того самого притяжения, чтобы не дать себе возможности вернуться в твою жизнь и нарушить твоё счастье, я и сказал тебе, что чем дальше мы будем, тем лучше. По моим щекам уже непрекращаемым потоком текли слёзы, но на этой фразе я усмехнулась. Не смог ты, Серкан Болат, избежать этого притяжения. Первый приехал. Когда Ферит сказал про твой выпускной, я не смог сдержаться. Притяжение взяло верх. В самолёте я даже думал о том, что если бы снова случилась авария и я бы снова потерял память, то было бы даже хорошо. Стало быть легче жить, зная, как много плохого я тебе сделал. Думаю, ты тоже много раз хотела забыть эту боль, хотя, когда я забыл в первый раз, ты говорила, что не хотела бы забывать. Но аварии не случилось. И я увидел тебя. Такую красивую. Такую счастливую. Такую как никто достойную получить диплом с отличием. Прости, что испортил этот день. Прости, что отозвался на оклик Мелек. Прости, что вторгся в твою жизнь. А теперь, о том, почему ты вероятнее всего возненавидишь меня в разы сильнее. О том, ради чего я пишу это письмо. В голову закрались самые страшные картинки, каждая из которых венчалась тем, что я больше никогда не увижу Серкана. И пока у меня не случилась паническая атака от мыслей, я вернулась к письму. Эда, я всегда хотел ребенка от тебя. Маленькую папину принцессу, такую же красавицу и упрямицу, как и её мама. Мне кажется, я хотел ребенка от тебя даже тогда, когда наша помолвка была ещё фальшивой. Помнишь, «однажды мы действительно проснёмся мужем и женой, и с двумя детьми». Вот уже тогда я хотел, чтобы это было правдой. Ты сказала, что я отказался от Кираз, когда стал отталкивать тебя, но именно тогда я как никогда хотел от тебя ребёнка. Так почему же твердил обратное? Зачем? За что заставил меня страдать? Все мои фразы о том, что я не хочу ребенка были лишь способом скрыть от всех правду. Жестокую правду, которая заключается в том, что я просто не могу иметь ребёнка. Ты можешь мне не поверить, поэтому в конверте найдешь результаты анализов, сделанных ещё до твоего ухода и вчера. И прости за ту фразу, что я надеюсь, что ты не беременна. Просто похоже к тому моменту я уже очень сильно поверил в то, что не хочу ребенка. Знаешь же, если очень долго твердить ложь, то можно и самому поверить, что это правда. А ещё, я ведь всё ещё больной человек. Да, ты победила мою болезнь. Ты сделала всё для того, чтобы она ушла, но в ближайшее 5 лет после выздоровления всё ещё есть риск возвращения. И он не просто есть. Он равен 70%. Прости меня, Эда! Я правда очень хотел сделать тебя счастливой. Но, похоже, все мои болезни – это моё личное проклятие за всю ту боль, которую я тебе принёс. Но знай, я всегда буду любить только тебя. До последнего вздоха. И после него тоже. Я отложила письмо и взяла в руки те самые результаты анализов. Аккуратно выведенное слово «бесплодие» красавалось на обоих листах. Я больше уже не могла сдерживать себя, свои слёзы. Но сверху раздался звук, оповещающий меня о проснувшейся малышке. Так что я наспех умылась холодной водой и пошла к моей девочке. – Ты моё чудо. Самое невероятное чудо, – она смотрела на меня взволнованным взглядом. Она никогда не видела меня такой заплаканной, я не позволяла себе плакать при дочери. – Ты самое невероятное чудо на этой планете, доченька. Знай это. – Мама, – она протянула ручку к моей щеке, по которой текла слеза, а я вспомнила как Серкан всегда нежно вытирал мои слёзы – Ты прямо как твой папа, – усмехнулась я. Где-то в глубине души я могла понять Серкана, но как же сильно я злилась, что он снова ничего мне не сказал. Снова решил за нас двоих. И кому после этого легче? И тогда, и сейчас обоим только больнее. – Пойдём, малышка, нам обеим пора завтракать. Там нам столько всего вкусного привезли, ты не можешь даже представить.