Я так люблю тебя, Кираз!

Я так и останавливаюсь в своей комнате, обнимаю себя руками и не знаю, что делать. Хочется одновременно сползти по стенке, забиться в угол и забывать о всей боли и лечь на кровать и колотить подушку, пока физическое истощение не затмит моральное. Слышу тихий неуверенный стук в мою дверь. Он постучал в мою дверь. Или не Он? Конечно не он. Это вероятнее всего тётя. Или Мело. Я ничего не отвечаю, но слышу, как дверь открывается. – Эда, я могу войти? – я вздрагиваю от нежности, с которой он произносит эти слова. Это всё-таки Он. – Мы можем поговорить? Я засовываю куда подальше свою гордость, всё-таки любопытно, что он скажет на этот раз. Предпочитаю держать дистанцию, поэтому указываю ему на кровать, а сама сажусь на стул, опуская голову вниз. Слёзы предательски текут из глаз, но я не хочу их вытирать. Пусть видит, как больно он мне делает. Серкан игнорирует моё желание держать дистанцию, приближается ко мне, присаживается на корточки и поднимает мой подбородок. Его пальцы касаются моих щек, вытирая мокрые дорожки. Какое родное движение. – Не плачь, пожалуйста. Не могу смотреть, как ты плачешь, – лёгкая усмешка касается моих губ. На самом деле смеюсь со своей мысли, что как бы он не хотел, именно он остаётся главное причиной моих слёз. Хотя стоит признать, что после его движения новых ручейков не бежит. Убедившись в данном факте, Серкан всё-таки занимает место на кровати. Я мысленно ликую, потому что ещё пару мгновений такой близости я бы не выдержала. Напряжённую тишину нарушает Серкан. – Каково это было? – Что? – Рождение Кираз? Каково это было увидеть её впервые? – Увидеть её впервые – прекрасно! Рождение? Я проклинала тебя всеми возможными словами, Серкан Болат, – я усмехаюсь от воспоминаний. – Почему? – Почему? – меня удивляет этот вопрос. – Роды – это долгий, тяжёлый, мучительный и болезненный процесс. Но у тебя нет другого выбора. Всю эту боль приходится терпеть. И в самые болезненные моменты женщина неизменно кричит, часто ругаясь на весь белый свет. Так что, вся больница знала, как я ненавижу тебя, Серкан Болат. – Надеюсь, в следующий раз вся больница будет знать, как ты любишь меня, Эда Болат? – я даже не знаю, какая часть из его фразы больше шокирует меня. – Что прости??? – Через пару лет, когда у Кираз появится братик, надеюсь, вся больница будет слышать, как ты любишь своего мужа. – Сам пойдёшь рожать сына, – вырывается из моих уст, и я понимаю, что этой фразой только что дала ему надежду, что подарю ему сына. Хотя на самом деле даже не знаю, что я к нему чувствую. – Что ж, ты не убила меня за слова о сыне и за то, что назвал своей фамилией. Похоже у меня ещё есть шансы, – он улыбается, а я вновь влюбляюсь в эту улыбку. Я встаю и даю ему пощёчину. – Это чтобы тебе жизнь сказкой не казалась, – щека моментально краснеет, похоже я хорошо постаралась. – Заслужено, – бросает Серкан и смотрит прямо мне в глаза. Ещё секунда и я утону в этом океане, поэтому спешу отвести взгляд. – Почему ты отводишь взгляд? Неужели я настолько тебе противен? – глупец. – Уверен, что готов услышать правду? – он только кивает. – Боюсь, – еле шепчу я, мой разум противится тому, что сердце хочет сказать правду. – Меня? – он или притворяется, что не понял, или слишком хорошо играет, или правда удивлён? – Того, что ты прочитаешь меня как открытую книгу. И увидишь в моих глазах больше, чем то, в чём я сама себе готова признаться. Между нами повисает пауза. Серкан, похоже, не хочет давить. А я просто в каком-то замешательстве от его слов о сыне, от той картинки, которая моментально появилась у меня в голове; от того, как он назвал меня Эдой Болат, и мелькающих в голове воспоминаний, как он называл меня так раньше; и банально от его присутствия и особенно его запаха в моей комнате. Кажется, я больше никогда тут не проветрю. Но я всё-таки собираюсь с мыслями и задаю следующий вопрос. – Почему? – Что почему, Эда? – Почему ты не сказал мне правду? О болезни, и о ребенке. – Я боялся, Эда. Боялся, что однажды тебе придётся лицезреть, как я медленно или стремительно покидаю этот мир. Я и так причинил тебе слишком много боли. Не мог заставить и тебя жить в постоянном страхе, что каждая наша минута может быть последней. Снова жить в этом страхе. Ты и так потеряла себя, пока лечила меня. Отдала всю свою энергию, всю себя. Ты была так рада, когда я выздоровел. Твои глаза снова начали светиться. Я не мог даже подумать о том, чтобы потушить этот свет своими новостями. О ребенке... Нет худшей новости для девушки, чем узнать, что её парень не может подарить ей ребенка. Особенно для такой влюбленной в жизнь и ценящей семью как ты девушки. – Может, Серкан. Куда хуже для девушки узнать, что её любимый не хочет от неё ребенка. А для чего она вообще ему тогда нужна, если семья ни в каком виде ему не нужна. Тогда зачем вообще нужна девушка? – Я думал, что если оставлю тебя так, то это будет менее больно, чем если просто однажды утром не проснусь. – А ещё больнее, Серкан, узнавать, что ты беременна от мужчины, которому ни ты, ни ребенок не нужны. Но он все ещё твой любимый мужчина. И каждую ночь видеть сны, в которых он рад этому ребенку. Так, как когда-то был. А потом оказываться в реальности, в которой он считает, что вам не о чём говорить. – Но ты ведь знаешь всю правду уже несколько месяцев. И раз у тебя были такие замечательные сны, то почему ты не позволяешь им стать реальностью? – А теперь уже я боюсь, Серкан. Боюсь снова поверить в нас. И в очередной раз обжечься. Хотя нет, обжечься не страшно. Куда страшнее столкнуться с твоим холодным миром, в котором нет ничего, кроме работы. – Но ты же видишь, как я меняюсь. Как я хочу быть с вами. – Да, но я хорошо тебя изучила. Я просто боюсь впустить тебя в свою жизнь, а потом снова услышать, что будет лучше, если я уйду. – Неужели у НАС нет шансов, Эда? – А ты сам ещё веришь, что МЫ не всё потеряли? – А разве ты сама не хочешь в это поверить? В комнате воцаряется тишина. – Ты не просто так появилась в моей жизни, Эда. Ты внесла столько красок, да ты превратила её в радугу, ты сделала счастливой всю мою семью. Но взамен по моей вине получила одну только боль. – Ты не прав. Я получила боль и Кираз. Я ни о чём не жалею, – он не обращает внимания на мои слова. – Я понимаю, что тебе сложно меня простить. Но знай, что я так сильно люблю тебя, очень сильно люблю Кираз. И как когда-то помог мне понять Энгин, если передо мной будет выбор между всей жизнью в одиночестве и одним днём с вами, я выберу вас. Потому что даже один день, во время которого вы подарите мне сотни улыбок, стоит куда больше, чем целая жизнь, в которой есть лишь твои фото. Мне очень жаль, что я понял это только после того, как потерял тебя. И, как оказалось позже не только тебя, но и наше маленькое чудо. Самое настоящее чудо. Когда я сказал врачу, что у меня есть шестимесячная дочка, то он не поверил. Сказал, что моя девушка вероятно волшебница. Я поправил его, ведь моя девушка не волшебница, а фея. Серкан поднимается с кровати и подходит к моему стулу, присаживаясь чтобы наши глаза были на одном уровне. – Ты простишь меня, девочка-фея?