Цена за руку и сердце

      Сколько Жан себя помнит, он всегда находился подле Эрена – с самого детства его растили и воспитывали в качестве будущего рыцаря для наследного принца Элдийской империи. Их первая встреча каждому запомнилась надолго, особенно Эрену, которого тогда ещё юный и неопытный Жан умудрился перепутать с девушкой. Обычно рыцарям не положено вести себя подобным образом с персонами королевских кровей, однако они довольно быстро нашли общий язык, и с тех пор тот случай нередко вспоминался во время их ежедневных разговоров. Эрену нравилось подтрунивать над ошибкой Жана, в то время как сам он не упускал возможности указать на заметно отросшие волосы принца, будто бы тот пытался запутать ещё большее количество людей, нежели прежде.       Хотя на деле Жана всё более чем устраивало.       Время, проведённое рядом с Эреном, летело невероятно быстро и было наполнено самыми разными воспоминаниями, каждое из которых Жан бережно хранил. Особенно их первый совместный ужин – за столом с королевской семьёй не позволялось сидеть никому, и Жан довольно легко принял это правило, трапезничая вместе со свитой или дворцовыми слугами. Каково же было его удивление, когда юный принц спрятал в складках собственных одеяний еду с королевского стола и принёс ему попробовать, искренне не понимая, почему его рыцарь отнекивается. Эрен никогда не отличался послушанием, будучи резвым и своенравным ребёнком, однако что Жан отметил в нём ещё тогда – так это его безграничную честность. У Эрена что на уме, то и на языке, и с возрастом эта черта пускай и сгладилась, но всё ещё являлась одной из ключевых в его характере. По крайней мере, по отношению к своим подданным – в вопросах дипломатии приходилось вести себя несколько иначе, к тому же, для таких случаев при принце находился советник, способный подсказать, в каком направлении стоило двигаться.       Чем старше становился Эрен, тем больше ответственности возлагалось на его плечи, и почти беззаботные дни, которыми было наполнено их детство, со временем превратились в постоянные выезды из замка, дипломатические приёмы, заседания совета и смотры королевской гвардии. На глазах Жана происходило становление будущего правителя Элдийской империи, и он не мог не отмечать про себя, что его искренне восхищало, какой путь прошёл Эрен. От шумного, взбалмошного и активного ребёнка, сбегающего от нянек и засыпающего на лекциях по истории возникновения их королевства до решительного, надёжного, уверенного в себе и своих действиях наследника престола, способного контролировать эмоции даже в присутствии самых нелицеприятных послов соседних государств. Иногда Жану казалось, что Эрен куда более стойкий, чем он сам, и более не нуждается в человеке, который будет его защищать. В конце концов, принца обучали и бою на мечах, и стрельбе из лука, и верховой езде, а сам он настаивал на своей самостоятельности с малых лет. Будто наличие рыцаря рядом могло умалять его собственные навыки по тому, как за себя постоять.       Но даже если надобность в Жане как в рыцаре однажды отпадёт, он уверен, что их связь, выстраиваемая годами, сохранится. Пускай Эрен не сам выбрал его в качестве личного защитника, но именно он продолжал держать Жана при себе, общаться с ним, таскать для него еду с королевского стола и даже делиться переживаниями по поводу своей будущей роли. В конце концов, Эрен в первую очередь человек, а затем уже принц, и даже ему свойственно сомневаться в правильности собственных решений порой. И отчего-то вместо того, чтобы доверять подобные вопросы советнику, он обращался к Жану.       – Ваше Величество, – знакомый голос нарушает тишину покоев, освещаемых тусклым отблеском свечи, и Эрен отрывается от разложенных перед ним листов пергамента, чтобы поприветствовать вошедшего. – Не потревожил?       – Просил же называть просто по имени, – на губах принца снисходительная улыбка, от которой Жан всегда терял дар речи. И хотел видеть её чаще, оттого не слушался этой просьбы, как бы Эрен ни настаивал. – Ты вовремя. Думаю, мне нужен перерыв от всех этих бумаг.       – Вы прекрасно осведомлены о том, что я не могу себе этого позволить, – Жан проходит в просторную комнату, на несколько мгновений задерживаясь у порога, прежде чем всё же шагнуть к широкому деревянному столу, за которым и устроился Эрен. – Я могу как-то помочь?       – Знаешь все мои секреты, а до сих пор зовёшь «принцем» и «Величеством», – во взгляде изумрудных глаз читается шутливая укоризна, однако в основном Жан замечает усталость. Кажется, королевских обязанностей становилось всё больше и больше, и раз Эрен ещё не спит в столь поздний час, разбираясь с делами, отдых ему и правда не помешает. Как и помощь. – Давай прогуляемся в саду. Отец говорил, что свежий ночной воздух помогает ему принимать сложные решения.       Жан помнит, как в детстве Эрен сбегал посреди ночи в сад просто потому, что не хотел ложиться спать. И он всегда следовал за ним, не столько из-за своих обязанностей по защите принца, сколько потому, что ему просто хотелось больше времени провести наедине, без вечного надзора нянек или королевской семьи, да и собственной матери, придворной кухарки, всегда излишне опекавшей сына. Эрен всегда был искренен, но тогда, когда они оказывались с Жаном вдвоём, он будто представал в совершенно ином свете. С возрастом на его лицо всё чаще ложилась тень глубокой задумчивости, словно в его голове в этот момент решалась если не судьба всего мира, то, по крайней мере, Элдийской империи.       Лёгкий ночной ветерок гуляет в распущенных каштановых волосах, унося все заботы. Здесь, гуляя среди благоухающих розовых кустов, ощущаешь совершенно отличную от стен замка атмосферу. Эрену не нравились стены. Не нравилось, когда его загоняли в рамки. Но на его плечах – ответственность перед всеми людьми королевства, перед отцом, что однажды передаст ему трон, перед матерью, что подарила ему жизнь и воспитала. Даже перед Жаном, который наверняка не осознаёт, что тоже порой является для Эрена грузом своей искренней привязанностью.       – Вам так нравится это место? – Жан вновь нарушает тишину, едва уловимой поступью следуя за Эреном по ухоженной траве.       – Не это. Глубже, – тот замирает на мгновение, после чего резко хватает своего спутника за руку, увлекая вглубь розового лабиринта. Опешивший Жан сначала теряется, но послушно торопится за Эреном, перешедшим на бег. Они будто вновь мальчишки, почти не знающие забот, играющие вместе в саду несмотря на разницу в статусе, и это чувство Жан никогда не позволит себе забыть. Тогда он ощущал себя... свободным.       Перспектива отдать свою жизнь даже за столь кого-то важного, как наследный принц, никогда его не прельщала. Почему он? Неужели это не могут сделать взрослые, годами служившие королю рыцари? Жан не понимал, с какой радости кто-то определил, что это его долг. Перед кем? Сам Эрен не выбирал его. А король мог бы озаботиться безопасностью своего сына серьёзнее, чем приставлением к нему такого же ребёнка, как и он сам. Так кому Жан должен своей благородной смертью?       Тогда, когда они впервые встретились с Эреном, он понял. Понял, что перед ним тот единственный, кто не требует от него исполнения этого самого долга. Эрен не требовал умереть за него, вступаться, защищать, потакать во всём. Он просто был собой. Общался с Жаном на равных, не как с подданным, а как с другом, будто бы их матери просто свели двух детей поиграть. И они играли. Носились друг за другом по саду, пока взрослые не смотрели, сражались на обломанных ветках деревьев, забирались в королевский фонтан и выслушивали нарекания от нянек и родителей, стоя мокрые до нитки, но такие довольные.       Эрен ведёт его всё глубже, и Жан успевает потерять счёт минутам, что проходят перед тем, как принц наконец останавливается, позволяя увидеть, ради чего была вся эта ночная прогулка.       Перед взором Жана – брешь в густой зелёной изгороди.       – Ваше Величество, это... – ладонь невольно тянется к ножнам на поясе, крепко обхватывая рукоять меча. Однако Эрен останавливает его, накрывая руку своей, и смотрит в глаза с немым восхищением.       – Она всегда была здесь. Сколько я себя помню, – спешит успокоить своего спутника принц, возвращая взгляд к неухоженным лозам. – Думаю, садовники решили, что никто не станет уходить так глубоко.       – Но ведь брешь должна была зарасти, если за ней никто не ухаживал, – Жан слегка хмурится, будто всё ещё ожидая опасность с любой стороны. – Вы уверены, что недоброжелатели не поддерживают это место в подобном состоянии, чтобы иметь возможность напасть на замок в любой момент?       – Уверен. Её поддерживаю в таком состоянии я.       Жан замолкает, будто громом поражённый. Всё это время рядом существовала потенциальная угроза, и Эрен лично следил за тем, чтобы её не устранять? Ещё и привёл своего рыцаря сюда только сейчас. В одно мгновение всё стало на свои места – все те разы, когда Жан упускал принца из виду, тот просто приходил сюда. Возможно, даже сбегал за пределы замковой территории совсем один...       – Если позволите, Ваше Величество, это весьма опрометчиво с Вашей стороны... – закончить ему не дают, и тонкие пальцы Эрена ложатся на чужие губы, призывая к молчанию.       Жан повинуется беспрекословно.       Его дыхание отражается от тёплой кожи принца, превращаясь в раскалённое. В горле становится сухо, и Жан невольно сглатывает, неспособный отвести взгляд от изумрудных глаз напротив. Глаз, в которых плещется нечто, неведомое ему ранее.       – Давай сбежим за изгородь, Жан. Хоть на мгновение... вырвемся из стен.       Резкий порыв ветра раздувает длинные пряди, местами пожухлая листва поднимается вихрем в воздух, и Эрен провожает её взглядом, наблюдая за тем, как листья перелетают через зелёную стену лабиринта. Стену, брешь в которой он поддерживал годами, лишь бы иметь возможность глотнуть хоть немного свободы. Почувствовать себя не наследным принцем Элдийской империи, а просто Эреном.       Мальчиком, который всегда желал лишь одного.       И он понимает прекрасно, что Жан не поддержит его идею. Понимает, что того связывает долг – не перед Эреном, но перед его родителями, перед королём и королевой, что доверили Жану его жизнь. И если тот не сможет выполнить свой долг, то их разлука окажется скоропостижной. Этого допустить Эрен никак не мог, пускай и хотел считать себя тем, кто способен в ночи сбежать из замка, не предупредив о своём решении ни одну живую душу.       И всё же в груди теплилась надежда на то, что и Жан сможет вырваться из сковывающих его цепей.       Но он не находит в глазах рыцаря того, что ищет. Замечает сомнения, терзающие Жана, неуверенность в способности принять подобное решение. Отходит, оставляя лишь ощущение теплоты собственных пальцев на чужих губах.       – Только не говори никому об этом месте.       И уходит в обратном направлении, туда, откуда они пришли. С лёгкостью ориентируется в лабиринте из зелёных изгородей, только поспевай. Жан же спохватывается невовремя, переходит на бег, когда понимает, что упустил Эрена из виду. Сердце сжимается, будто бы вместе с ним он только что потерял что-то важное.       Один поворот, второй, третий. Чем глубже, тем сильнее Жан начинает сомневаться, что они с Эреном не разминулись. Надо же было так опростоволоситься! Мало того, что, кажется, расстроил человека, которым доложил больше всего, так ещё и пренебрегает своими обязанностями сейчас, не в состоянии даже найти принца в каком-то саду, где они гуляли сотни, если не тысячи раз. Но ведь Эрен только сейчас завёл его так глубоко. Только сейчас обнажил перед Жаном душу, а он...       – Эрен!       Голос срывается на крик, и он впервые зовёт его по имени. Впервые пренебрегает своим положением, впервые хочет увидеть Эрена так, будто от этого зависит его жизнь. И ведь ничего не произошло. Безопасности принца не должно ничего угрожать в дворцовых стенах, куда тот сейчас возвращается. Может быть даже уже вернулся, пока Жан плутает среди зелёных изгородей и розовых кустов, не находя себе места. И всё же...       Он правда боится потерять его.       Ноги приводят Жана к фонтану – тому самому, где они любили плескаться, будучи детьми. Там же замечает и стройную фигуру, в лунном свете кажущуюся ещё более прекрасной, словно скульптура, украшающая дворцовые залы. Эрен оборачивается – смотрит на запыхавшегося Жана с недоумением во взгляде, пока тот, едва переставляя ноги, падает перед ним на колени.       – Жан? Что с то...       – Не уходи. Пожалуйста, Эрен... не убегай больше.       И только сейчас осознаёт, что сказал это вслух. Поднимает голову, чтобы поймать на себе взгляд изумрудных глаз и замереть.       На него никогда не смотрели с такой нежностью.       – То есть... Ваше Величество, я... – Жан спешит исправиться, но его вновь прерывают, чужое тепло становится ощутимее – совсем рядом, в миллиметре от его губ, пока не поглощает его целиком. Он забывает, как дышать, стоит Эрену оказаться так близко, вовлекая его в поцелуй. Забывает обо всём на свете – о том, что то, что они делают, неправильно, о своих рыцарских обязанностях, о долге и о том, что сейчас далеко за полночь.       Существовал лишь один этот момент.       Эрен отстраняется первым, и Жан не сразу осознаёт, что тот опустился на траву, чтобы поцеловать его. Не верит до конца в произошедшее. Не понимает, отчего разочарование в глубокой зелени чужих глаз сменилось на огоньки искреннего счастья.       – Ты впервые назвал меня по имени... Жан.       Ему хочется извиниться, сказать, что он забыл своё место, что подобного больше не повторится, но Жан не может найти в себе силы на это, видя, как Эрен смотрит на него.       И он готов отдать жизнь за то, чтобы испытать этот взгляд на себе вновь.       – Идём...те, – неловко поднимается с колен и протягивает принцу руку. – Нам стоит вернуться в замок, пока остальные не хватились.       – Ты прав.       Эрен охотно принимает протянутую руку, встаёт с травы и отряхивается, прежде чем в компании Жана направиться в сторону замка. И пускай он бы с удовольствием пробыл в саду хоть до рассвета, сейчас Эрен соглашается со своим рыцарем. Им обоим нужно немного времени, чтобы осознать произошедшее.       Он старается не переглядываться с Жаном многозначительно на следующее утро, старается держать себя в руках в присутствии родителей и прислуги, желая лишь одного – поскорее остаться наедине. Просто побыть рядом, как только появится такая возможность.       Но их будто бы назло не хотят оставлять вдвоём. То в замок с дипломатическим визитом нагрянул посол соседнего королевства, то внимания Эрена требуют какие-то неотложные дела, то тренировка Жана затягивается. И даже тогда, когда королевская чета собиралась спать, принца зовёт к себе король на пару слов, из-за чего его верному рыцарю приходится стоять поодаль, дабы не подслушивать семейный разговор.       Возвращается к нему Эрен чернее тучи.       – Мой отец совсем из ума выжил, – делится с подоспевшим Жаном, явно желающим узнать, что послужило причиной скверному настроению принца. – Начал внушать мне о необходимости быть готовым перенять корону в любой момент.       – Разве Вас к этому не готовят ежедневно? – во взгляде Жана читается недоумение. – Мне казалось, нет нужды напоминать Вам об этом, Ваше Величество.       – Ты прав, однако... он говорил об этом так, будто готов умереть, понимаешь?       Воздух в помещении будто становится в разы тяжелее, и повисает давящая тишина. Огонь факелов отбрасывает тени на лица двух молодых людей, молчаливо изучающих стены замка. Жан знал, что Эрен не торопится занимать трон вслед за своим отцом. Ни в ближайшее время, ни через пару десятков лет. Король находился в добром здравии, народ был доволен его правлением, и пускай среди простого люда принц тоже пользовался благосклонностью и уважением, Эрен не считал себя готовым к подобной ноше.       Чем больше времени он сможет провести, отсрочив своё восхождение на престол, тем лучше.       И Жан не имеет ни малейшего понятия, как ему помочь. Рано или поздно Эрену придётся стать королём, и тот прекрасно понимает это. Как Жан понимает его нежелание в столь юном возрасте управлять королевством. Они ещё оба слишком молоды, чтобы всегда принимать верные решения и нести ответственность больше, чем за одну жизнь. И нынешнему правителю Элдийской империи не стоило бы так давить на сына, но что изменится от того, что Жан об этом скажет?       Эрен будто читает его мысли и подхватывает за руку, уводя за собой. Они в тишине, нарушаемой лишь звуком их шагов, поднимаются по каменной винтовой лестнице, ведущей на вершину одной из башен замка. Если не в саду, то Эрена часто можно было найти именно здесь, и потому Жан нисколько не удивляется, что его приводят сюда. Им обоим не помешает немного проветриться, даром что сказанные королём слова имели гораздо больший вес именно для принца, а не для его верного рыцаря.       – Я не думаю, что из меня выйдет хороший правитель, Жан, – в унисон завывающему ветру заявляет Эрен.       – Может быть, не в нынешнем возрасте, но однажды... – Жан хочет приободрить, но замолкает под ледяным взглядом изумрудных глаз.       – А если бы мне нужно было стать им прямо сейчас, как того требует отец? Быть готовым к тому, что он резко сляжет со смертельной хворью, окажется убит во время охоты или просто умрёт во сне? – в голосе принца в противовес взгляду ощущается жгучий гнев. – Как считаешь, я справлюсь?       – Я...       Эрен не из тех, кто ценит лесть, но если сказать ему сейчас правду, вряд ли это хоть сколько-то поможет его состоянию. А Жан всегда был честен с ним, какой бы вопрос ему ни задали. Сомнения во взгляде сменяются решимостью, и он подходит к принцу, теперь уже самостоятельно взяв его за руку. Не опустившись на колено, как подобает, а оставаясь с Эреном на равных. Как он всегда делал это для самого Жана.       – Нет, в одиночку ты не справишься, Эрен. Но не забывай и о том, что ты не один. У короля ведь тоже есть подспорье в виде его супруги, так и ты... всегда можешь положиться на меня.       Он говорит на одном дыхании, будто боится, что если не скажет сейчас – не сможет сказать никогда. И заканчивает свою речь шумным выдохом лишь тогда, когда замечает, что во взгляде принца тает лёд.       – Значит, хочешь стать моим супругом, Жан?       – Ч-что Вы, я не это имел в виду! Ваше Вели... Эрен, я... – лицо Жана мгновенно становится пунцовым под звонкий смех Эрена, вмиг отпустившего все свои заботы.       Как мало, оказывается, нужно для того, чтобы перестать беспокоиться о будущем королевства.       Больше Эрен не думает о сказанном отцом. Пускай он всё ещё не готов стать полноправным правителем, если Жан всё так же останется подле него, то ему не придётся нести эту ношу в одиночку. Ведь тот чертовски прав.       Эрен никогда не был один.       – А ведь я бы принял предложение руки и сердца, если бы оно исходило от тебя.