Цена за руку и сердце

      Эрена будит громкий и резкий звук – кажется, массивную дубовую дверь, ведущую в его спальню, отворили силой, и та ударилась о каменную кладку стены. Он тут же подскакивает с постели, готовый защищаться – ни отец, ни мать, ни тем более Жан не влетали к нему так, даже если дело, с которым они пришли, являлось неотложным. Поэтому ничего хорошего от такого пробуждения ждать не стоило, в этом не было никаких сомнений.       И Эрен убеждается в своей правоте сразу же, стоит только увидеть на пороге рыцаря.       Жан выглядит напуганным. Во взгляде читается немой ужас и искреннее непонимание того, что делать с происходящим. И даже тот факт, что принц мирно спал в своих покоях всё это время, не отражается облегчением в янтарных глазах.       Случилось что-то плохое, Эрен чувствует это.       – Жан, что проис... – хочет было узнать принц, однако в его ладонь вцепляются мёртвой хваткой и волокут из спальни прочь.       – Нет времени объяснять, нам нужно уходить, – Эрен никогда не слышал подобной стали в чужом голосе. Жан всегда был мягок с ним, шутил или вёл себя неловко, но никогда не внушал ощущения солдата королевской гвардии, который в случае чего бросится в бой с мечом наперевес, чтобы защитить принца и его семью.       Но сейчас он именно так и выглядит.       И Эрен даже давит в себе желание задать роящиеся в голове вопросы – что случилось, куда они идут, к чему такая спешка, не решил ли его отец просто проверить Жана и его способность в случае чего защитить будущего наследника престола. Потому что видит, что спрашивать бесполезно – ему всё равно не ответят. Сейчас Жан всецело поглощён тем, чтобы сопроводить Эрена из замка, и тот не станет этому желанию противиться.       Ведь чем бы оно ни было вызвано, Жан делает это сам. Не из-за какого-то глупого долга, не потому, что ему так сказали, не потому, что он чувствует себя обязанным. Если жизням королевской семьи действительно грозит опасность, никто на деле не должен класть свою голову на плаху за них. Эрен всегда так считал. Всегда верил, что только он ответственен за свою жизнь, и Жан не обязан умирать за него.       У его рыцаря всегда было право выбора.       И если таков его ответ – Эрен не будет противиться. Не будет, как наивный ребёнок, требовать разъяснить ситуацию прямо здесь и сейчас, теряя драгоценное время. Не будет даже настаивать на том, чтобы вернуться и проверить покои своих родителей. У королевской четы в подчинении целая гвардия, а у Эрена – один лишь Жан, готовый сейчас отдать за него жизнь.       Будет глупо рисковать ей попусту.       Лишь тогда, когда они оказываются за пределами замка, принц может трезво оценить ситуацию – клубы чёрного дыма со стороны ворот многое объясняют. Слишком многое и между тем совершенно ничего – кто и с какой целью напал на них? Гриша всегда старался поддерживать хорошие отношения с соседними государствами, и Эрен искренне не понимал, с чего бы кому-то из них так грубо вторгаться на территорию Элдийской империи. Позавидовали процветанию королевства и решили взять желаемое силой?       – Жан... Жан! – они бегут уже слишком долго, и Эрен, наконец обретя чувство происходящего, вырывает свою руку из чужой, когда его не слышат. – Мы можем укрыться за брешью в изгороди. Отдышимся, разработаем план действий и...       – Слишком опасно! – перебивает его Жан и вновь вцепляется в руку принца. Эрен даже морщится от резкой боли в запястье, настолько сильно рыцарь сжал его. – Мы не знаем, не пришли ли они оттуда! Может, там прямо сейчас находится армия вражеских захватчиков, только и ждущая, чтобы я привёл Вас к ним прямо в руки!       – Но мы не можем знать и обратного, – возражает Эрен, хмурясь. – Быть может, это наш единственный шанс выбраться и получить стратегическое преимущество над врагом.       – Эрен, твои родители убиты, о каком стратегическом преимуществе ты говоришь?!       В воздухе повисает звенящая тишина. На Эрена будто ушат ледяной воды вылили – он замирает у входа в дворцовый сад, неспособный сдвинуться с места. Отец и мать... убиты? Этого просто не могло произойти, их ведь защищала целая гвардия, в то время как принц мирно спал в своих покоях, беззащитный, и его даже пальцем не тронули? Да и что один Жан мог бы противопоставить захватчикам, в отличие от целой армии?       Глупости. Это всего лишь плохой сон. Сейчас Эрен ущипнёт себя, проснётся и всё будет как прежде – его улыбчивая матушка, потакавшая ему с детства во многих желаниях, придёт смотреть на занятие сына по бою на мечах и поддерживать его, а отец будет наблюдать со стороны и гордо кивать. Не будет никаких горящих ворот и рушащейся кладки стен, не будет напуганного Жана рядом, пытающегося уволочь Эрена подальше от врага. Всё это просто исчезнет. Растворится в сонной дымке и тогда...       – Ты, должно быть, шутишь, – голос принца дрожит, и слова с трудом складываются в связные предложения. – Шутишь ведь, Жан? Я столько раз был на смотре королевской гвардии, они не могли не...       – Мне жаль, Эрен, – Жан отрицательно качает головой с самым побеждённым видом на свете. – Мне искренне жаль, но... кроме тебя выживших среди королевской семьи нет.       – Чем вы занимались все эти годы?!       Ступор сменяется кипящей яростью, и Эрен хватает Жана за грудки, увлекая в розовый лабиринт и швыряя на ухоженную траву. Он ведь верил им. Верил в то, что его родители силами королевской гвардии будут в безопасности. Что обычные жители Элдийской империи тоже окажутся под надёжной защитой. И что в итоге? На замок напали, король с королевой мертвы, а его, наследного принца, который ещё способен на что-то повлиять, увлекают с поля боя, как какую-то беспомощную девчушку?       Враги поплатятся. Непременно поплатятся за всё, что сделали.       – Всех убью... каждого подонка уничтожу! – руки сжимаются в кулаки до побеления костяшек, и Эрен, не помня себя от злости, наносит удар за ударом. Снова и снова, будто вымещая всю ярость на этот мир на одного лишь человека, которому не повезло оказаться рядом.       И останавливается лишь тогда, когда замечает, что Жан не сопротивляется.       По испещрённому ссадинами лицу катятся слёзы. Гнев Эрена затухает, как огонь, которому вмиг перекрыли доступ к кислороду. Почему ему не дают отпор? Почему молча сносят все удары, обрушившиеся на него так, будто они заслуженные? Эрен не понимает. Не может понять.       – Прости меня...       Обычно довольно уверенный и чёткий голос Жана сейчас отдаёт хрипотцой, и Эрен поднимается с рыцаря и с травы, на которую повалил его, думая, что ненароком пережал тому грудную клетку. С чего он вообще решил, что может вымещать свою злость на Жане? Тот должен был спасать его, а не королевскую чету, и со своей задачей справился, в отличие от гвардии. Так почему рыцарь не злится на него за это в ответ? Почему извиняется, когда в произошедшем нет ни капли его вины?       – Эрен... прости, – снова повторяет Жан дрожащим от слёз голосом. – Из меня... никудышный рыцарь. Но я бы хотел лишь... защитить хотя бы тебя... если позволишь.       Даже если это будет его последнее желание в этой жизни, Жан готов идти за ним до конца.       Остальное он помнит урывками. Как они с Эреном оказываются за брешью в изгороди, как прячутся в густых зарослях от возможной встречи с захватчиками, как принц всеми силами старается сделать что-то с синяками и ссадинами на теле и лице рыцаря после нанесённых им же побоев. Как доносят новость о нападении до ближайшей деревушки, как простые жители, ничем не обязанные королевской гвардии, встают на защиту королевства. Как Эрен, остудив голову, берёт управление контратакой на себя. Как захватчики общими усилиями остатков гвардии и простого населения во главе с принцем оказываются побеждены.       Как наступает день коронации.       Слова отца, оказавшиеся последними, до сих пор отдаются у Эрена в голове – ты должен быть готов принять трон в любой момент. Кто бы мог подумать, что его жизнь после этого разговора перевернётся с ног на голову в одночасье? Теперь принцу кажется, что Гриша знал о готовящемся нападении и оттого вызвал сына на такой разговор. Иначе как ещё объяснить подобное совпадение?       Эрен не знает. Да и не хочет думать об этом, на самом деле.       Королевство не может находиться без правителя, и жители вместе с выжившими подданными, не начав ещё восстановление замка и едва оправившись от понесённых потерь, настояли на том, чтобы Эрен взошёл на престол. Жан тоже оказался среди тех, кто высказал это желание – в его взгляде больше других читалась уверенность в том, что тот наконец готов к этой роли.       После того, как он самолично перевернул ход битвы и сплотил вокруг себя всех, сложно не поверить в то, что из Эрена вырос достойный наследник.       Право возложить на голову будущего правителя корону было передано его советнику, и после того, как Эрена провозгласили новым королём Элдийской империи, жителям и в особенности королевской гвардии было положено присягнуть ему в верности.       Первым подле полуразрушенного трона оказывается Жан.       – Ваше Величество, – рыцарь опускается на колено и склоняет голову, однако не может даже так отвести от принца своего взгляда. – Позвольте поклясться в обязанности защищать Вас до самой смерти, как и прежде.       – Ты волен выбрать свободу, Жан.       С такого расстояния Жан не может увидеть всего, что отражается в изумрудных глазах, но отчего-то уверен, что Эрен лукавит. Он всегда был самостоятельным и не требовал от своего рыцаря выполнения долга, взваленного на его плечи, но именно поэтому Жан так стремился защитить его в ту роковую ночь.       Не потому, что он был обязан, а потому, что хотел сам.       – Если Ваше Величество действительно предоставляет мне право выбора, я бы предпочёл остаться подле него, – на губах появляется улыбка, и Жан поднимает голову, чтобы открыто взглянуть Эрену в глаза. – Прошу Вас.       – Но почему, Жан? – Эрен, кажется, не ожидал такого ответа, однако Жан не может не заметить облегчения, отразившегося на его лице. Лукавил, всё-таки.       – С Вами я никогда не был связан долгом. Вы всегда относились ко мне, как к равному, и я не чувствовал себя обязанным умереть за Вас – это было моё собственное желание, – отвечает Жан, ни секунды не раздумывая. Если Эрен ещё мог сомневаться в правильности своего решения отпустить самого близкого себе человека на волю, то он уже всё для себя решил давным-давно. – Сейчас же оно состоит в том, чтобы посвятить себя и своё сердце дальнейшей службе при короле Элдийской империи.       Вся неуверенность и сомнения в душе Эрена вновь улетучиваются – прямо как тогда, на вершине башни, когда Жан заявил ему, что он не один. Эти слова будто стали отправной точкой для того, чтобы начать больше верить в себя и свои силы, а также в то, что он способен вести за собой целое королевство.       Ведь став путеводной звездой для одного человека, ощущаешь себя способным завоевать весь мир.       – В таком случае... – Эрен поднимается с трона и подходит ближе, протягивая Жану ладонь, как всегда делал ещё с самого детства. – Жан Кирштейн, если ты готов посвятить службе мне своё сердце, моим первым желанием, как короля Элдийской империи, будет потребовать ещё и твою руку.       – Как скажете, Ваше Величество.