Bad ending.
3 января 2024 г., 22:30
*¸ «».•~¹°”ˆ˜¨♡♡♡¨˜ˆ”°¹~•.„¸*
Теперь, сидя перед кабинетом, обдумавая всё и слыша лишь своё сердце, невольно сами по себе вспоминаются моменты, когда всё было плохо, но парень выходил из всей ситуации. Так почему сейчас так? Почему ему говорят, что это всё может обернуться в ужаснейшую сторону? Почему, стоя около последней черты, — черты «смерть», — хочется вновь жить, вновь видеть своих друзей, как они смеются, как они рады, вновь вздохнуть на полную грудь, ведь теперь это лишь ироническая фраза. Это больше ничего не сможет иметь значение, будь то повернётся не в ту сторону. Один неверный шаг и все нити оборвуться в единое мгновенние. Всё, что было, через всё, что прошёл парень — сотрётся, и будет лишь в небольших воспоминаниях других людей. Почему же оно так. Почему всё обернулось именно в эту чёртову сторону? ЧТО НЕ ТАК? Мысли путались, даже не собираясь встать в нужный пазл, хотелось просто заплакать, но нет. Можно невольно вспомнить фразу, из песни Алёны Швец — «Ведь, мальчики не плачут. Ты бей и издевайся.» Неважно, на то, что это уже неравноправие, ведь, девушек обычно «изображают», как хрупких персон, которые плачут от малейшего действия в их сторону, но на самом деле, не все такие ведь. Так и с парнями. Так почему же Лололошка не мог прямо сейчас начать плакать, стоя именно около этой линии? Сейчас решалась судьба. После рентгена было страшно лишь о том, что ему скажут. Единственное, чего он боялся, так это опасения врача и Войда. Кашль кровью, затруднённое дыхание — всё это пугало, пусть и слабо. Но узнав, что это может быть, вовсе не хотелось узнавать результаты. Последнее, о чём сейчас стоило задумываться, — «а что будет дальше?». Это не первый раз, когда приходиться об этом задумываться. После смерти матери приходилось об этом думать и сейчас. Он сам стоял тут. Он сам довёл себя до такого состояния. Он виноват сам. — Прошу, пойдёмте. — Открыл дверь врач, смотря именно на Войда и Лололошку. Пришлось через силу встать и войти в этот чёртов кабинет. Сев на кушетку, Лололошка вновь осмотрел эти нежно-зелёные стены. Окно, которое вело в никуда. Не то, чтобы там, за окном ничего, там находится улица, остановка, школа. Просто, построение здания вышло не очень хорошим, поэтому там уже стояло другое здание, преграждая солнечному свету пройти в это, и без того, ужасное помещение. Если давать запах именно этому отделу, то оно пахнет: слезами, волнением и страхом. — Результаты выявили то, чего мы и опасались. Эмфизема. — Нет. — Нарушение дыхательных путей. Запущенное нарушение. — Чего явно не хотелось слышать сейчас. — Есть способ это нарушение убрать, но, в случае того, что это запущенное не первый месяц нарушение, будет стоить не мало денег. И не факт, что юноша выживет. Всё таки, это лёгкие, самый главный орган дыхания. Одна, пусть даже, малейшая ошибка, станет последней, в жизни Лоло-. Лошки. — Даже в такой момент, не смогли произнести имя. — Вы согласны? Наступила тишина. Переговариваясь взглядами, можно было сопоставить диалог. «Что делаем?» — «Обдумываем некоторое время.» — Мы некоторое время подумаем об этом. — Ответил Войд врачу. — Можно ли узнать цену? Посмотрев снизу вверх на всех, врач написал на листке бумаги сумму. К сожалению, как бы Лололошка не пытался, он не увидел цифр. Явно, их было не мало. Войд сглотнул и кивнул. Посмотрев на Лошку, он улыбнулся. Нет, это не было утишением самого шатена или брюнета. Это была тёплая улыбка, показывающая, что, чтобы не произошло — всё будет хорошо, кроме самой смерти, а это значило, что уже ничего не будет хорошо. Войд и Лололошка поспешно вышли с кабинета, но в этот раз, Лололошка не стал ждать отца, а в эту же секунду направился в сторону туалетов. Казалось, что теперь лёгкие сковывал страх. Но страх чего? Он оставит друзей одних. Да, те найдут замену. Нет, Калеб не сможет. Даже сестра его уговаривала найти общий язык с Лололошкой. Если бы Калеб не был преподавателем в школе Ло, то точно не нашли бы. А нашли бы они друг дружку, если бы тогда, в тот день, парень всё же не поборол желание остановиться с анонимами, и всё же пойти читать чёртову книгу, всё было иначе. Он бы умер быстрее. У него была поддержка ввиде близнецов, когда ему сообщили новость о скорой смерти матери. Так какого чёрта так обернулось всё? Почему сейчас он бориться с желанием выблевать его завтрак? Его быстрый перекус? Его глаза тутже теряют весь его блеск. Боль, словно пятно краски в чистую воду, расходится по всему телу. Это были не лёгкие, это было уже сердце. Оно, как у матери, слабоватое. Казалось, оно сейчас лопнет и парень умрёт быстрее. Уже смотря в зеркало над раковиной, Лололошка заметил стоявшего в дверях отца. — Хэй. — Было начал Войд, но тут же был перебит. — Всё ужасно. Ужаснее, чем тогда. — Лололошка включил холодную воду и ополоснул лицо, чтобы выйти из этого транса. — Я не хочу, чтобы кто-то знал о моей скорой смерти. Отпраздную новый год, забираю документы отовсюду, где только можно и спокойно доживаю последние секунды, минуты, дни, недели жизни, оборвав со всеми связи. — Это было сказано шёпотом. Эхо передало каждое слово и интонацию младшего. — Я не хочу, чтобы они переживали. — Они будут. — Тихо прокомментировал Войд, тут же уходя из помещения. — Я жду на лестнице. Лололошка ничего не ответил. Этого было достаточно, чтобы вновь ополоснуть лицо. Вода была выключена только через десять минут. Всё это время, парень не знал как реагировать. Почти никто не заходил, кроме одной попытки зайти уборщика, но заметив, что кто-то есть, тот лишь заменил туалетную бумагу и поспешил уйти. Парень выглядил ужасно, словно он и есть смерть. Переборов чувство тошноты, парень всё же вышел прочь и подошёл к лестнице, сразу спускаясь и слыша, как за ним последовали более грубые шаги. До нового года оставались считанные дни. Всего два месяца. Уже прошла первая неделя ноября. Ещё немного и, вот, — декабрь. А там уже и тридцать первое, двенадцать ночи, бой курантов, шампанское, фейерверки и до безумия радостные возгласы. До встречи с Кейт, Лололошка ни разу не праздновал Новый год, да и в принципе никакие праздники. Узнав об этом, девушка сразу же пригласила на новогодние застолье с Калебом и Хейли Лололошку. Тот согласился и с тех пор это была новогодняя компания. Лошка был благодарен. В этот новый год он пригласит компанию к Войду. Тот, кажется, ещё кого-то будет звать. Но парень не стал спрашивать кого. Хорошие мысли окончились, когда парень чуть не упал с начало лестницы. Благо, его похватили под руку, не давай полететь и сломать себе что-нибудь дополнительно к итак нашумевшей в его организме травме. Тяжело вздохнув, парень кивнул в знак благодарности и спустился вниз, направляясь к гардеробу, где находились куртки и пакет с шарфами. Шапки были благополучно посланы. Просто не хватало желания на них, потому, обходилось капюшоном.*¸ «».•~¹°”ˆ˜¨♡♡♡¨˜ˆ”°¹~•.„¸*
Очередной день в школе был убийственно скучным. Тревога не уходила, и даже не старалась отступать. Он не знал, как скажет им об этом. Как он должен подать эту информацию им? Подойти, сказать «Привет, я это, скоро умру оказывается, там несколько месяцев осталось.»? Это ужасно. Нет, он мог бы об этом сказать в сообщениях. Из раздумий его вывел резкий голос классного руководителя. — Здравствуй, Лололошка. — Упомянутый вздрогнул, а после спокойно кивнул. — Хотел бы увидеть тебя после уроков на разговор по поводу твоего класса. Ты не против? — Нет, не против. — Парень попытался выдавить из себя улыбку, что вышло ужасно. На химии его заметно трясло, он уже не скрывал это. Он сидел на последней парте, хотя всегда пытался сидеть на первой из-за плохого зрения подруги, да и сам он на это жаловался, но не в этот раз. Он не раз видел, как Калеб кидал на него обеспокоенный взгляд, но тут же отворачивался на доску, где решали очередную задачу, поправляя решающую Реджину, которая, после разговоров с Лошкой, взалась за голову и сейчас нагоняла оценки, как могла, чуть-ли не до потери пульса. Даже попросила Лололошку стать его временным репетитором по химии, но тот вынужден был отказаться. Девушка поняла, но когда Райа была согласна взять её во временные ученики, ведь Абер была верным учеником Лошки, который притягивал её за уши в понимание всех этих формул. Звонок оглушающе прозвенел, когда парень уже был на грани молча встать и уйти к чертям из этого душного кабинета. Раньше он не казался таким. Теперь всё было по-другому. Калеб его окликнул, прося Райю, которая ждала пока друг плёлся с последней парты. Абер фыркнула, и улыбнувшись сказала «Буду ждать в нашем любимом месте, во время окон.» Лололошка кивнул и подошёл ближе к откликнувшего его учителя. — Что случилось? — Без всяких прилюдий начал Калеб. — Ты сам не свой. Обычно тянешь руку, чтобы выйти и решить хоть одну задачу, тянешься, чтобы ответить и поправить одноклассников. Чёрт, да ты никогда не садился на последнюю парту, пока Бренг сидела на первой! — Последний аргумент добил всё, но близнец не унимался. — Ты ужасно бледный, и чуть-ли не каждый раз, вдыхая дёргаешься. А после кривишися, держа руку около груди. — Мир рухнул. — Что случилось, Лололошка? — Уже более обеспокоено пробормотал химик. — Ничего такого. — Тихо сказал парень, переменная край худи, одной рукой, которую Калеб не мог увидеть, в то время, как второй рукой он сжал лямку рюкзака. Плечи были напрежены. Мужчина это заметил. Он словно нятягив титеву лука, чтобы выстрелить стрелой прямо в самую мозговну. — Просто не с той ноги встал. — Когда ты резко уехал с занятий с Войдом, вы тоже встали не с той ноги? — Попал в мишень. Всё тело содрагалось при этом взгляде, который направил на него Калеб. Он понимал Лололошку слишком хорошо, тот сам ему открылся с такой силой, что даже теперь близнец мог предугадать каждый шаг парня, но не в данный момент. Его взгляд был слишком помутнён. Теперь Калеб перестал прожигать взглядом парня, и кидал лишь одеспоенный взгляд. — Всему своё время, Калеб. — Лололошка казалось закрыл глаза, чтобы уйти, как упомянутый схватил его за руку, не давая сделать и шага. — Подожди! — Тихо зашептал Калеб, словно, если он сейчас ещё что-то скажет громче — Лолошка пропадёт и больше никогда не появится, но тот уставился на него вопросительно смотрел на него, в попытках понять, что от него хотят. — Ты же расскажешь, если это всё слишком страшно, а не умолчишь? — Нет, не умолчу. Просто чуть позже скажу, хорошо? Мм. — Парень подумал и сразу сказал. — После рождества, в ночь с 8 на 9 января в 0.00 я скажу причину. — Будет ли это слишком поздно? — Согласен? — Да. — Он выдавил это с облегчением.*¸ «».•~¹°”ˆ˜¨♡♡♡¨˜ˆ”°¹~•.„¸*
Все недели проходили ужасно долго. Тянулись, словно маленькие утятки за своей мамой, которая бежит. За это время прошёл концерт в школе, в котором парень должен был участвовать. Он не знал об этом, пока после уроков не пришёл в тот прекрасный день к Кавински, чтобы узнать что тот хотел. Разговор заполонил его грудь, и то, как выбежал, сталкиваясь с Калебом, который, казалось, ещё больше был обеспокоен. » — О чём вы хотели поговорить? — Начал Лололошка, входя в кабинет. — Лололошка! Садись. — Он указал на стул перед его столом, который грустно пустовал. До этого было окно у их классного руководителя и тот приходил напомнить о том, что он ждёт Ло после занятий. — Ну так вот. — Вновь открыл рот Винс, когда шатен уже сидел на своём месте. — Скоро намечается концерт в честь иностранных языков. Его перенесли из-за того, что будет закрыт актовый зал на протяжении почти всего учебного года, после новогодних каникул. И второй, собственно, в честь нового года. Думаю, нужно будет классом поучаствовать в последний раз. Вы всё-таки выпускной класс. — На это Лошка кивнул. — Вот и отлично. Теперь по поводу прогулов. — Как заместитель старосты, которая заболела, он дёрнулся. Лололошка и его одноклассница — Александра, постоянно отдувались за весь свой класс, когда писали объяснительную директору или классному руководителю, который сидел сейчас перед ним. — .это уже не относится к классу. Это про твои прогулы. — Он же вроде не прогуливал? Ему повернули классный журнал. — Их не так много, но я лишь хочу узнать причину. Если смотреть на твою успеваемость, то ты присутвуешь почти каждый день, только если пропуски по болезни. — Всё внутри сжалось, когда парень посмотрел на числа. Это было дни, когда он ходил на приёмы. Как он не отдал справки? Точнее, как ему их не отдали? Они все были у врачей. Хотя, он был даже рад. У него просто была справка-освобождение. — Кхм. Ладно. — Заметив, что Лололошка молчит уже с минуту, Винс подвинул обратно на себя журнал. Его рука потянулась к шее, чтобы поправить рубашку младшего, но тот резко увернулся от руки. Вспыхнули воспоминания, где чужие руки его душили и не давали даже сделать малую попытку схватить воздух. Его мама никогда не была идеальна в гневе. — Могу ли я узнать, что ты делаешь сегодня вечером? — Винс пожал плечами. Ухмылка. Он так ненавидел ухмылки на лицах людей, когда они спрашивали именно об этом. — Я. Мне нужно бежать. — Он сам поправил и выбежал из кабинета, врезаясь в Калеба, который шёл, видимо, поговорить с Кавински. Калеб сначало откнул руки, но после хотел схватить беглеца, пока не увидел, что это Лололошка. Что было дальше, ученик не знал.» В принципе, сейчас он участвовал и во втором. Если в первом, он был как второстепенный персонаж, то тут, он был главным героем, лицом этой сцены от 11«а». Подготовка шла неутолимо долго. За это время голова начала невыносимо болеть. Казалось, от одного лишь прикосновения было больнее. Из-за всех этих стрессов и текстов, парень почти не спал. Достижением было поспать 3 часа, и то, отрывисто. За это время ничего не поменялось. Только теперь, Лололошка огибал стороной один заворот между домами, когда шёл с художественного училища в своих мыслях. Он больше не хочет ощущать на себе чьи-то противные руки, не хочет, чтобы в нос был противный запах тухлятины, алкоголя и никотина, не хочет больше чувствовать иглу около руки, не хочет вновь давать показания, почему он зарезал человека. Он не хочет, чтобы это повторилось. Об этом точно не знали близнецы. Но Войд видел, как трясся Лололошка, когда его руки были омыты чей-то алой кровью, как его трясло, от осознания того, что его чуть не принудители к этому спутав с женщиной из-за роста и шапки, которую он всё-таки одел. Сейчас шла репетиция, перед тем, как будет само выступление. Тут точно будут начальные, и тут точно будут родители 11«а», которые соизволят прийти на этот концерт. Конечно, Лолошке повезло, что его отец точно будет тут, ведь он будет следить за тем, чтобы никто не сделал ничего плохого. Точно будут учителя. Да, зал был давольно большим, ведь тут часто проводили театральные занятия. Вроде, из истории школы можно узнать, что раньше тут была стена, которая сокращала актовый зал ровно в двое. Было два разных помещения. В одном, кажется, хранилось что-то не нужное, и потому, было решено снести стену и сделать зал ещё больше. — Ох, как же ты могла так поступить, матушка! — Реджина репетировала, как аккуратно падает в колени к Райе, а та, играет, как плачет. — Скоро же канун Нового Года! Как ты могла отпустить братца моего в неизвестную даль? — Братцем был как раз Лололошка. Текст придумывался всем классом, потому, было понятно. Этого нигде не найти, но они пытались сделать хоть что-то похожее на старые времена. — Так-так. — Похлопал в ладоши пришедший Калеб, просто, чтобы привлечь внимание. — Давайте, через пять минут будем запускать детей и родителей, по местам! — Близнец был одет в деловой чёрный костюм, с фиолетовым галстуком-бабочкой. Ребята потянулись за ширмы, попутно повторяя текст. Они выступали не одни, потому, за кулисами был ещё и другой антиквариат. В центре сцены стоял стульчик, а экран сзади оповещал о том, что это комната в избе. Экран был давольно большим, и потому, на сцену запрещалось заходить начальной школе, если это не юные актёры, который смогут сдержать ручки и не сломать этот экран. Прошло ровно пять минут, как зал наполнился гулом детей. Те были явно рады бесплатному представлению. Классы распределили по старой схеме: сначало — первый класс; потом — их родители; затем — второй; за ними — родители, и так далее до четвёртого, пока всё это не закрыли учителя, пришедшие посмотреть на концерт выпускных классов. Свет погас. Это значило, что пора приступать. Лололошка двинулся к центру, садясь на стул, раздвинув ноги, облокотившись рукой о свою же ногу, задумавшись. Райа встала недалеко, потирая пластиковую тарелку. На голове Райи был синий платок, белое лёгкое платье, поясок чуть темнее, чтобы хоть как-то выделять его. Красивые чёрные туфли на каблуке 5-6см. Сам же Лололошка был одет в белую рубаху, с красным воротником, его волосы растрепали и надели шапку. Чёрные штаны, ну а кроссовки были его. Сцена озарилась светом, а зал замолчал. — Ох, сын мой. — Райа грустно посмотрела в импровизированное окно, садясь на скамью, которую поставили уже в темноте. — Зима колкая в этот раз. Не пощадит никого. — Она приложила руку к лицу, слегка качая им. — Уверен, что пойдёшь к Отче́ своему? — Конечно, матушка! — Парень поменял позу, посмотрев в сторону Райи. — Я обещал, а слово мужика — закон! — Лололошка подпрыгнул и уже стоя на ногах, стал подходить к Райе. — Я пойду к нему в Москву! И, Вам, матушка с сестрицой куплю гостинцев. — Он сделал поклон. — Путь мой долгий, потому, я пошёл. — Он поцеловал в ладошку Райю. К сожалению, не вышло на расстоянии, потому, он оставил тёплый след, пока Абер улыбнулась. Не зная, как по сценке или такой оплошности друга. — Удачи, родной мой! — Она помахала платочком уходящему за кулисы Лололошке. После, она вновь встала и подошла ближе к другому краю, взяла из рук старосты фото — отдала тарелку ей — и посмотрев, прижала к груди. — Как бы всё хорошо было. — Матушка! Матушка! — Реджина вбегала в сценку. У неё не было платка, а потому, блондинистые волосы были собраны в косичку. Платье было с длинным рукавом, даже чуть длиннее, чем у Райи, оно было красно-зелёное. Поясок отличился и стал нежного-голубого цвета, аккуратно переходя в бантик за спиной. — Не поверишь, чего мне подружки поведали! — Оно подошла к Райе, которая по сценарию уже сидела за место Лололошки, который в свою очередь должен был успеть сменить верх, на чёрную кожанку, которая была явно немного велика, и казалась мешком на нём. — Ох, а где же братец? — Она наигранно повертела головой. — Не ужели в прятки сыграть со мной вздумал? — Нет, нет, что ты. — Райа склонила голову в бок. — Он ушёл. — Куда?! — Ридж развела руки, округливая глаза. — В Москву. — «Матушка» опустила фото на пол. — К батьке вашему направился. — Как же? — Она подошла ближе, держа руку на груди, оставляя одну ногу назад, а вторую выдвигая вперёд. — Не спокойно сейчас там! — Знаю, милая, знаю. — Она прикрыла глаза рукой, по направлению к залу. Тихие охи и вопросы «что там?» раздались по всему залу. — Но не могла же я его отговорить, потому, отпустила. — Ох, как же ты могла так поступить матушка! — «Сестрица» аккуратно села около ног Райи, кладя голову и начиная воображаемо плакать, подрагивая, в то время, как её лицо сдерживало улыбку. Райа же гладила её локоны, сама делая вид, что таскует. — Скоро же канун Нового Года! Как ты могла его так легко отпустить? Как ты отпустила моего братца в невиданную даль? — Не знаю, дорогая, не знаю. — Девушка склонила голову, присланяя свои губы к макушке Ридж. Сцена потемнела. Это было обозначение того, что картинка изменится, а скамейка и стул исчезнут, заменяя партой со скатертью, а на ней украшения. А вот уже за этим «прилавком» будет сидеть уже сама Саша, в «шубе», которая на самом деле была халатом чёрного цвета, перчатках, шарфом на плечах, шапкой-ушанкой с мехом и вскочит, как только главный герой пройдёт мимо. Так оно и начиналось. Лололошка начал путь, когда Александра стала покачивать ногой, на фоне включили «голоса толпы». — Эх, Москва-Москва! Давно я тут не был. — Начал свою часть Лололошку, и провернулся вокруг себя. Какие-то девочки из первого ряда шептнули что-то по типу «какой красивый мальчик.» — Опа. Сувенирчики! — Он потёр руки подходя ближе. — Здравствуйте, дамочка! — Здравствуй, прихожанец! — Кивнула Саша, и встала со стула, так резко, что Ло уже испугался, что та сразу же упадёт, но девушка ловко провернулась на своих каблуках, как у Райи и ровно встала. — Кому сувениры брать будете? — Матушке и любимой сестрице! — Кивнул он, отрывая взгляд от коробочек, в которых должно было что-то лежать, но лежало лишь в трёх коробках. — Хочу их порадывать! — Вы как раз по адресу! — Кивнула «торгушка» и достала из коробок ожерелье, браслетик и бусинку. Она протягивала по-очереди их в руки парня. — Это матушке твоей. — ожерелье упало в руку. — Это сестрице. — Браслет в другую. — А это, подарок для тебя! — Она поклала в карман пареня бусинку. — Говорят, желание исполняет. — Благодарю, тарговка! — Он сдал поклон. Протянул из кармана пару «монет». Это были обычные монетки, которые и так были Саши. Она верила Лололошке, потому, дала их ему. Всё таки быть с ним на посте старосты и зам-старосты всю старшую школу давало плоды доверия. Хотя, даже так, она бы всё равно отдала их ему в благодарность. — Прощай! — Он махнул и пошёл дальше. — Вот глупец! — Фыркнула она, когда Лололошка ушёл за сцену. Шапка, халат и перчатки слетели с Саши, и теперь её рыжие локоны, завитые до этого, легки на плечи, а красное платье, с накидкой болотного цвета заменяли халат. На руках были кольца. Каждый из класса дал как можно больше колец, а потому, её руки были полностью в железяках. Она слегка изгнулась в спине, и уверенной походкой ушла прочь. Свет вновь погас. Лололошка помог убрать стол, так как в следующей сценке, как основного героя, его не будет. Пусть он и главный герой, но не всегда же нужно появляться. На сцене появилась Олекса — низенькая девушка с чёрными волосами. Лололошка сидел на стулом, который послужил котелком. Он сидел там, для того, чтобы поддерживать конструкцию, как нужно. Парень бросил взгляд на зал. Ну как на зал, он пытался найти взглядом Войда и близнецов. Кейт обещала, что придёт, а Калеб и Войд проспутят её. Они троя не отводили взгляда, казалось, они понимали, что сейчас Лололошка снова был в центре. Но из его действий должна быть лишь хлопушка, а после, вновь придержание котелка. — Котелочек, котелочек. — Начала она своим слегка писклявым голосом, от котого веяло спокойствием. — Покажи-ка мне, где у нас бусинка-светлица. — В этот момент она отпрянула от котла и Лололошка использовал хлопшку, сразу следя за тем, чтобы ничего такого не случилось. Многие удивлённо вздохнули, а дети лишь хихикали. Кто-то хлопнул в ладоши. — Ох-ох. В какие же руки она попала? Кто ты, юнец? Учила ли тебя матушка твоя, чтобы не брать подозрительные вещицы? Следующим действием был вновь выход Саши. По сценарию, Саша — мама-ведьма, а Олекса — дочурка-ведьма. Она была одета в чёрное платье, с расклешённым рукавом, а так же, перчатках белого цвета, которые были на несколько размеров больше, так как, она якобы взяла их у мамы-ведьмы. Если хоть один человек из зала скажет, что наряд не очень, то одиннадцатый класс поспорил, что после придёт в таких костюмах на выпускной. Саша появилась на сцене, ударяя каблуками и уверенно подходя ближе. Лололошка сидел тихо, но всё равно издал небольшой кашель. Благо, микрофон, который был у всех на одежде, был снят и его не было слышно, так как музыка заглушала его. — Младшая! — Окликнула она Олексу. — Видела уже бусинку? — Олекса кивнула, и продолжила что-то высматривать. — С виду то, ничего такой. — Олекса тут повернулась и по действиям, она опрокидывает котёл, Лололошка тихонько наклонил его в свою сторону, а после лёг на спину, чтобы его вновь не было видно. «Котелок» покатился, и сломался. Вроде, по сценарию, а вроде и нет. Были продуманы оба варианта, где котёл ломается, и котёл остаётся целым. — Ох. — «Дочька-ведьмочка» схватилась за грудь, а после покачала головой. — Ты хоть рассказала путнику о бусинке, что та может быть опасной? — Ох, младшая. — Саша покрутила головой. — Нет, конечно же! Действие бусинки будет всего-навсего на двадцать лет! — Зал охнул. — Его задача — не обидеть носителей ожерелья и браслетика. — Она повернулась на одних каблуках и подошла близ края сцены. — Думаю, если это его матушка и сестрица, то уж скоро будет действие активно. Не выглядит он как надёжный обидчик. — Мама, мама, а что будет, если во время курантов он обидет их? — Неминуемая смерть! — Ударив каблуком по полу, она изобразила небольшой гнев. Всё сменилось быстро. Наступила минутка отдыха для зала и актёров. Всё менялось на небольшую избу, где сидел «старик» в роли которого был Максим. Спортсмен-футболист. Он сидел посередине «комнаты», перебирая книгу. Они взяли Гарри Поттера. Там должны были быть письма, но как по иронии судьбы их забыли. Сцена вновь залилась красками. В центр зашёл Лололошка, и сделал низкий поклон Максу. — Да здравствуй, Отче! — Лололошка выпрямился, воздух выбило из лёгких, но тут же всё вернулась к норме. — Я к тебе с визитом! Скоро в родном городке балл семей, и хочу же я пригласить и тебя. — Ох, сын мой. — Макс перестал теребить книгу в руках, вскакивая на ноги и тянется рукой к парню. — Ты пришёл. Здравствуй. Все прекрасно понимали, как плохо прописали сценарий. Вкинутые фразы и действия, остаются не интересными им. Они перечитывали его раз сто. У них было маловато времени на репетиции, если вновь переписывать сценарий. Каждый из участников молился, чтобы никто не тыкал их носом а эти проплешины сюжета. Стоя на сцене, чувствуя множество взглядов, не хватку воздуха и сил, Ло понимал, что это его последнее выступление. Он отказался от операции, устав от всего. Это все будет окончено красиво, как и концерт прямо сейчас. «Статуя» Ло, на нём висит Реджина «плача». Райя сидела на коленях. Вышла Саша, сказать завершающую фразу. — Почему всегда так? Обижая родных, остаёмся безнаказанными. Даже не видим, как им плохо, а они, не видят как нам. Везде есть happy end, но не тут. Стоит подумать, а не обидели ли мы своих родителей, братьев, сестёр, бабушек и дедушек. — Фигуры сзади Саши не двигались, пока она не начала про персонажей и их роль в сценарии. — Давайте же я скажу вам про наших героев. Главный герой — Лололошка. — Его отпустили и он подошёл, сделал поклон и выпрямился. — Помогал с прекрасными задниками и идеей одежды. Сестрица главного героя — Реджина. Помогала с оживлением костюмов в жизнь. Матушка главного. — Она назвала всех, а те подходили и кланились. — Прекрасная мама-ведьма — Александра! — Представлял её Ло. Выйграл в карты просто-на-просто. — Наша главная сценаристка этого спектакля. Зал аплодировал, сцена гасла. Уйдя со сцены, стал готовиться другой класс. Около выхода они остановились. Кто сел на пол, кто просто стоял, но все пили воду. Каждый устал по-разному. Лололошка сидел выпрямив ноги, слева Райя, справа Реджина. Обе поджали ноги. — Это было великолепно! — Райа опустила бутылку, вытерев рот продолжила. — Не знаю, что мы там загонялись. — Райа правду говорит. — Кивнула Саша. — Так. Одиннадцатый класс. Сбор. — Она похлопала в ладоши. — У нас завтра стол, все помнят что делаем и куда приходим? Кто сразу не придёт, ручки вверх. — Подняло четыре человека, в этот счёт был выпущен и Ло. — Мг. Тогда мы с вами в 8 утра поговорим, в нашем кабинете. — Чего вы тут буяните? — К разговору пришли четверо: Кавински, Войд и близнецы. Первый же как раз и подал голос. — Вы хорошо постарались, думаю, выйграю вам дополнительную недельку отдыха. — Уже выйграли. — Улыбнулся инспектор, но тут же спустил её. — Вы выходите не с 9 января, а с 16. Бонус за прекрасный концерт. Все завизжали. Один Лололошка понимал. Ему это к чёрту не неслось. Уже скоро его не будет. А как скоро это самое «скоро»? Один чёрт, да Сатана знали.*¸ „„.•~¹°”ˆ˜¨♡♡♡¨˜ˆ”°¹~•.„¸*
Парень плёлся неспеша домой. Там уже собрались многие, он знал, но так не хотел туда идти. Новый год прошёл туманно. Все пили за счастье и здоровье, только вот, зачем оно Лололошке, если ещё чуть-чуть и его не будет? Конечно, он мог бы что-то сделать, но уже поздно. Ло не помнит лиц, не помнит что и кто ему дарил, что он дарил в ответ.. Ничего не помнит. И не хочет помнить. Ему уже не зачем.*¸ «».•~¹°”ˆ˜¨♡♡♡¨˜ˆ”°¹~•.„¸*
Войд стоял, куря сигарету. На душе было ужасно больно, но на лице это было не видно. Боковым зрением, он увидел подъехавшую машину, из которой вылезал учитель химии. Он быстро подбежал к нему. Волосы взъерошены. Видимо спал, когда ему позвонили. — Что.. Что случилось? — Калеб отдышавшись выпрямился. Пальто было растёгнуто, шарф непонятно как завязан. — Он не успел. — Выдавил Войд, продолжая смотреть на белую машину с чёрной полосой. Нету мигалок. Уже некуда торопиться. — Просто не хватило времени, а у меня мозгов понять, зачем ему препарат. — Он. Устроил самовыпил..? — Вокруг мир перестал существовать. — Нет. Сократил мучения. — Что? — Врачи говорили, что до нового года его не станет, а после поставили на десятое января. Каждый день ему становилось хуже. Раньше он этого не замечал и не хотел, но последние дни организм дал понять, что он всё же болен и ему суждено умереть. Он чаще стал выплёвывать с лёгких кровь. Эта записка. — Войд протянул сложенный листок. На нём было немного крови. — Я и не понял, что это предсмертная для тебя и твоей сестры. Для меня пришло сообщение. — Брюнет выкинул окурок. Посмотрев в телефон, он увидел « 0.46 6 января. » Калеб судорожно развернул записку. Направив его на свет фонаря, он стал бегать по тексту. Рука Лололошки дрожала и его почерк перестал быть его. » Привет, Калеб, Кейт. Я не знаю, прав, что пишу такую предсмертную. Знал бы ты, Калеб, сколько черновиков было написано в твоём кабинете. Я сидел один, это был плюс. Я так рад с вами дружить, но я не знал, как сказать, что скоро умру. Простите. Я готов исписать всю тетрадь в извинениях, но на это нету времени. Я был рад с вами провести время. То фото, что стоит у вас на полке. Уберите. Убирите все мои фото в какой-нибудь ящик. Не хочу, чтобы кто-то обо мне вспоминал. Моя последняя воля: забудьте меня. Моё последнее признание: Калеб, ты для меня не просто друг, ты не просто учитель, ты тот, в которого я незаметно для себя влюбился.» Сердце ёкнуло. На последней парте всё это время писали черновик для.. Предсмертной записки? Фото.. Там Лололошка счаслив, качается на качелях, на голове венок, на коленях наклейка кота. Рука не поднимется, чтобы убрать её. — Это конец его жизни. — Наконец подал голос Войд. — Он просил, чтобы никто не винил себя..*¸ „„.•~¹°”ˆ˜¨♡♡♡¨˜ˆ”°¹~•.„¸*
Примечания:
Что уж тут говорить? Это плохой исход, открытый финал.
Перед началом прочтения хорошей концовки, прочитайте от начала до первого отчерка ещё раз. Он одинаковый.
